Вспышка среди мрака
Зима в Хогвартсе выдалась особенно суровой. Дементоры, казалось, вморозили в стены сам воздух, превратив его в колючую ледяную пыль. Напряжение вокруг охоты на Сириуса Блэка достигло пика. Для Астры каждый день был балансированием на лезвии ножа между страхом за отца, чьё лицо мерещилось ей в каждой тени, и необходимостью сохранять безупречное спокойствие.
Её уроки с Дамблдором стали ещё интенсивнее. Он не только шлифовал её окклюменцию, но и начал учить её редкому защитному искусству - созданию ментальных «ловушек»: ложных воспоминаний и эмоций, которые могли бы сбить с толку любого, кто попытается проникнуть в её разум без спроса.
- Твоя правда, дитя моё, - говорил он, его голос звучал устало, но твёрдо, - это твоё самое уязвимое место и самое мощное оружие. Но пока не пришло время, её нужно скрыть за щитом, таким прочным, чтобы даже тени сомневались в его существовании.
А Фред... Фред видел, как эта непробиваемая стена, которую она возводила вокруг себя, начинает её истощать. Он видел тени под её золотистыми глазами, лёгкую дрожь в пальцах, когда она думала, что никто не смотрит. Его обычные шалости и подарки-безделушки казались теперь слишком мелкими, слишком несерьёзными перед лицом того невидимого груза, который она несла.
Однажды в середине декабря, после особенно тяжёлого дня, когда слухи о том, что Блэк пробрался в замок, гуляли по школе с новой силой, Астра сидела в их с Луной укромном уголке библиотеки. Она пыталась читать, но буквы расплывались перед глазами. Она чувствовала себя выгоревшей, пустой, как скорлупка.
Вдруг над её книгой появилась рука, аккуратно закрывая страницу. Она подняла взгляд. Это был Фред. На нём не было обычной ухмылки. Его лицо было серьёзным, а в карих глазах светилась решимость и нежность.
- Хватит, Звёздочка, - сказал он тихо, но так, что её душа отозвалась на этот тон. - Ты сегодня похожа на призрак. Идущего по канату над пропастью. Пойдём со мной.
Он не ждал ответа. Взял её за руку и повёл из библиотеки, мимо удивлённого взгляда Луны, вглубь знакомых ей потайных коридоров. Он вёл её не в гостиную Гриффиндора, а куда-то выше, пока они не вышли на маленькую, заброшенную смотровую площадку на одной из западных башен. Отсюда открывался вид на заснеженные горы и тёмную гладь озера. Здесь не было дементоров, не было шепчущих портретов - только свист зимнего ветра и первый вечерний свет далёких звёзд.
- Фред, что... - начала было она, но он мягко прервал её.
- Стой. Просто посмотри. - Он встал позади, положив руки ей на плечи, обращая её лицо к темнеющему небу. - Видишь ту, самую яркую? Вот-вот появится. Это Венера. Её ещё называют Утренней Звездой. Или Вечерней. Она всегда есть, даже когда её не видно за тучами.
Астра молчала, чувствуя тепло его рук сквозь ткань мантии. Её напряжённые плечи понемногу начали расслабляться.
- Я вижу, как ты таешь на глазах, - прошептал он у неё над ухом, его голос почти потерялся в ветре. - И я не могу это исправить. Не могу прогнать дементоров или поймать Блэка. Я не Дамблдор. Но я могу дать тебе это.
Он развернул её к себе. В его руках не было взрывного леденца или жужжащей игрушки. Он просто смотрел на неё, и в его взгляде была такая бездонная, взрослая нежность, что у Астры перехватило дыхание.
- Твои самые счастливые воспоминания... они там, внутри. Но, может быть, их нужно... подпитать. Освежить. Я хочу дать тебе одно. Прямо сейчас. Хорошее. Настоящее. Чтобы ты держалась за него, когда будет темно.
Она не успела ничего сказать, не успела даже подумать. Он медленно, давая ей время отступить, наклонился и коснулся её губ своими.
Это был не детский поцелуй, не случайное прикосновение. В нём не было ни спешки, ни неуверенности. В нём была вся та терпеливая верность, что копилась годами, вся сила его характера, вся нежность, которую он так тщательно скрывал за маской шутника. Это был поцелуй-клятва. Поцелуй-убежище.
Астра замерла на мгновение, шокированная, её разум пустовал. Но её тело, её сердце, её душа, изголодавшиеся по чистому, неомрачённому свету, ответили раньше, чем успел включиться страх или сомнение. Сначала неуверенно, затем - со страстью, равной его собственной. Она обвила руками его шею, вцепилась пальцами в его рыжие волосы, прижимаясь к нему, как к единственному источнику тепла в ледяном мире. В этом поцелуе не было места тайнам, дементорам или Блэкам. Были только они двое, свист ветра и рождающаяся на небе звезда.
Когда они наконец разъединились, дыхание у обоих сбилось. Фред прижал её лоб к своему, его глаза сияли в полумраке.
- Вот, - прошептал он хрипло. - Вот твоё новое воспоминание. Самое яркое. Твоё. Наше. И если тебе когда-нибудь снова понадобится Патронус... вспомни это. Этот ветер. Эту башню. И этот поцелуй.
Астра не могла говорить. Слёзы, которые она так долго сдерживала, не горькие, а очищающие, наконец вырвались наружу и покатились по её щекам. Она снова прижалась к нему, пряча лицо у него на груди, и просто позволила себе чувствовать - его тепло, его силу, его любовь, такую явную и такую надёжную.
Они простояли так, не двигаясь, пока небо не стало тёмно-синим и не загорелось первыми настоящими звёздами. Холод больше не мог до них добраться.
С этого вечера что-то изменилось. Астра по-прежнему носила свою тайну как доспехи, по-прежнему вздрагивала при виде дементоров и леденела внутри при новостях о Блэке. Но теперь в самой глубине её существа горел новый, невероятно яркий огонь. На следующем же приватном занятии по защите ей удалось вызвать не просто туман, а чёткий, пусть и небольшой, серебристый светящийся шар - зародыш Патронуса. Воспоминание о том поцелуе, о чувстве полной безопасности и принятия, было настолько мощным, что пробивало даже ледяную хватку страха.
Фред не говорил об этом событии, не хвастался перед Джорджем. Но в его обращении с ней появилась новая, едва уловимая уверенность и ещё более глубокая забота. Их взгляды через комнату теперь говорили на тысячу слов больше. Когда в конце года правда о Сириусе Блэке и Питере Петтигрю вырвалась на свободу, и мир Астры перевернулся с ног на голову, именно это воспоминание, это ощущение его губ на её губах и его рук на её плечах, стало тем якорем, который не дал ей утонуть в водовороте обрушившихся чувств. Она поняла, что теперь у неё есть не только прошлое, полное лжи и боли, и не только неопределённое, опасное будущее. У неё есть настоящее. И его зовут Фред Уизли.