Сын слуги аристократа

По коридору слуга вёл свою госпожу. Он крепко сжимал её руку.

Ума неосознанно обернулась назад. За ней никто не пошёл. Она хотела, чтобы её спасли.

— Надеешься на их помощь? — слуга увидел надежду госпожи на спасение.

Ума опустила голову, не желая отвечать.



Пергамент был взят в руки человеком, который общается. Сам с собою.

Запись на пергаменте:

«Вчера, ну, вчера это для тебя, то есть, для меня… Так, я вроде договорился с собою, что буду писать для себя без пояснений. Это не требует объяснений мне-вчерашнему, но тебе будущему это придется понимать. Я передаю тебе эту проблему. Решай как хочешь»

— А я-вчерашний наглый. Так… проблема в объяснении. Надо составлять текст, так чтобы будущий я прекрасно себя понял. Да? — общался он сам с собою.

Он для себя недавно нашел такую особенность, что часто забывает, о чём писал буквально вчера. Перечитывая те текста, он для себя открыл самое интересное: свои же строки он понимал по-другому. Не тот смысл, что он в них вкладывал. Да, писать он не особо умел, в плане смысловой нагрузке и красивой формулировки, но ему было нужно не это. Он читал свой текст так, будто этот текст читает другой человек. Он задавал свой ход мыслей, свои мысли в тот момент, когда писал эти строки. Это не проблема, но было неприятно. А когда до него дошло, что это очень даже интересно, когда прочитал в книге интересный отрывок: «Когда три дня назад я писал предыдущую главу, я вспомнил, что думал о таких вещах, как: одежда императора, одежды императрицы и их детей. Я также вспомнил мысленный образ, как это выглядело. Придумал позу для всех них. К чему это я? К тому, что когда вы что-то пишите, это запоминается лучше! В пример приведу следующие: мне жена часто просит сходит на рынок, купить определенные продукты. Я постоянно забывал купить те огурцы, что были в конце базара. Когда же я написал список на листке, прочитал его, и оставил дома, а сам пошел на базар, то уже не забыл. Но когда я пытался несколько раз повторить это без использования листка с текстом, я постоянно забывал. Вывод: информация запоминается лучше, когда вы её пишите! Запомните это!».

Его случай: необычный. Подобное он очень часто стал замечать в книгах. Императоры часто что-то записывали. Он всё это время думал, что они это делают лишь для своего статуса, но оказывается, у этого была практическая польза. Но… Он другой. Он наоборот, забывает свои же мысли и слова. Хотя с памятью у него проблем нет.

В комнату постучались. — Господин. Могу я войти?

— Да, конечно, Лит.

Лит зашёл внутрь.

— Вы в это время идёте на прогулку по поместью и двору. Я хотел спросить, вы идёте сегодня?

Чольш вспомнил подобный разговор два дня назад. Там его слуга спросил тоже самое.

— Да. Пожалуй, для разнообразия, пройдёмся через противоположную часть поместья.

— Хорошо, — слуга поклонился, и дал дорогу своему господину.



Амениссия тоже решила решила сегодня  проветриться. Ей понравилось выходить из поместья во двор, и ходить по нему. Хотя подсознательно ей было сложно решиться на это. Но сегодня у неё было хорошее настроение.

— Алинель!

— Да, госпожа, — он поклонился в лёгком поклоне.

— Хочу прогуляться.

— Хорошо. Тогда, пойдёмте, — «у неё хорошее настроение. Хотя, вроде, ничего не случилось»

Идя по коридорам, Амениссия оглядывалась по сторонам будто маленькая девочка, изучающая свой дом. Обычно она идёт практически не обращая внимания ни на что и ни на кого.

В некоторых частях коридора были места с впадинами, с пространством заполненные разными развлечениями. Шахматами, книгами и подобным.

В одной из таких играл Лит со своим господином, Чольшом.

Увидев молодую Аристократку, восемнадцатилетний Чольш встал, и поздоровался с Амениссией. — Здравствуйте, госпожа Амениссия.

— М? А мы с вами уже знаем друг друга?

— Конечно нет. Знаю только я. Я – Чольш.

— Приятно познакомиться.

— Взаимно. Я вижу, что у вас очень интересный слуга.

— С чего вы так решили?

Чольш немного задумался, и несерьезно покорчил разные позы, будто задумывается. — Ну… Если говорить начистоту, то ваш слуга очень преданный. Возможно, что ещё честный. Я видел его выступление. Его понимание, принятие верного решения в такой волнующий момент – очень хорошая черта.

— Это единственные причины?

— Ну конечно нет. Я могу судить только по тому, какую информацию имею. Но я уверен, что такой слуга, как Алинель дорогого стоит.

Амениссия взглянула на слугу Чольша, а затем перевела взгляд на Чольша. — Вас не волнует, что рядом ваш слуга?

— А, вы про Лита. Мне не нужно волноваться за него. Я отлично знаю, что мой слуга лучший, даже не смотря на слова сказанные мной ранее.

— Гордости вам не занимать, — Амениссия слегка улыбнулась.

— Хахаха! Ну конечно! Но если вы имеете сомнения, можем провести игру.

— Игру?

— На столе стоят шахматы. Если хотите, то пусть наши слуги сыграют.

Амениссия сначала посмотрела на стол, где стояли шахматы, а затем и в глубь комнаты, где стояли кресла, книжные полки, прибитые к стене, с стеклянными дверцами. На них Амениссия задержала взгляд дольше всего. А затем перевела взгляд на Чольша. — И вам совершенно не смущает разница в возрасте наших слуг?

— Ум, — Чольш постучал пальцем по голове, — не зависит от возраста. Мастером в шахматы можно быть и в двенадцать, так и не быть даже любителем в тридцать.

— Конечно. Разве что, всё это мастерство зависит от количества тренировок.

— Вы совершенно не правы. Дело в образе мышления. Важен не опыт, а умение представить фигуру как отдельную часть, от всех фигур. Умение их нестандартно применить, понимать их устой. Это всё зависит от ума, а как я и сказал, он не зависит от возраста.

— Допустим. Но как это относится к моему решению, позволить ли моему слуге играть?

— Вы сомневаетесь в своём слуге?

— Нет. Дело не в выигрыше. Вы сказали всё верно. В ваших словах есть правда. Но я задам вопрос ещё раз. Почему я должна разрешить своему слуге играть?

— Эх… ладно. Я вас понял. Просто… Нам уже скучно стало играть вдвоём.

— Разве в поместье нет других Аристократов, которые умеют играть в шахматы?

— Есть. Мы иногда играем. Но слишком редко. Все Аристократы занятые люди, выдается играть очень редко.

— Я вас понимаю. У меня есть предложение.

— Какое?

— Наши слуги сыграют в игру. Ну а мы просто поговорим.

— Поговорим?

— Да.

— Это всё?

— Да. Эта вся моя просьба. Я не могу простить чего-то большего за простую игру даже без своего участия. Кто я такая, чтобы ставить условия Господину Чольшу?

Чольш был очень рад. Он уже настроился на то, что с его слугой никто не сыграет, как неожиданно получил согласие!

Слуги сели в кресла, и начали расставлять на доске фигуры в начальное положение.

Аристократы сели немного дальше от них. Рядом с их креслами были небольшие полки с книгами. Шкафчики, которые имели красивые узоры с лицевой стороны. А через стекло можно было увидеть книги. По цветам несложно догадаться об их содержании, если прочитать их до этого.



— Вы умеете играть в шахматы? — Чольш скрестил пальцы, а затем откинулся на спинку тёмно-бардового цвета.

— Знаю как ходят фигуры. Не более.

Чольш поднял бровь, но сразу опустил, и открыл дверцу шкафчика. Оттуда он достал желтую книгу.

— Вы читали это?

— Да. Недавно я решила перечитать эту книгу.

— Мне она особенно нравится.

— Я хотела бы поинтересоваться, — Амениссия намеренно сделала паузу.

— Поинтересуйтесь.

— Что вы чувствовали когда читали книгу?

— Что я чувствовал? — Чольш приподнял голову вверх, а уголок пальцев приставил к подбородку.

Спустя несколько десятков секунд он выдал. — Ничего.

— Правда? Вы сказали…

— Что эта книга мне нравится, — перебил её Чольш.

— Да.

— Простите что перебил.

— Ничего.

— Мне просто сказать, что эта книга не проявила во мне огня эмоций. Однако, — Чольш снова задумался, но на этот раз опустил голову вниз, а голос приготовился сделать тише, и сомнительнее, — написанное здесь меня удивляет, — Чольш поднял взгляд на Амениссию, ожидая вопроса.

— Что именно?

Он снова опустил голову. — Автор говорит, что всё сказанное здесь правда, и что такой холм существует в реальности, — Чольш убрал книгу на рядом стоящий стол, а сам снова полез в шкафчик, где достал не совсем книгу.

— Более того, — он открыл «книгу» с картами, — такое место существует. По-началу, я сомневался, — он жестом позвал Амениссию взглянуть на карту, — но да, такое место есть. Оно недалеко от нашего поместья.

«Путь через шесть крупных городов он называет «недалеко»?»

— Правда, на счёт этого написать в книге не проблема. Но что на счёт минералов, которые невозможно достать, — он перевёл взгляд на Амениссию.

— Самое логичное – это отправится туда самолично и узнать, — Амениссия перевела взгляд на Чольша, и стала ждать ответа.

Но вместо этого Чольш просто опустил голову, продолжая смотреть на карту.

— Вы сомневаетесь, я права?

— Верно. И не в том смысле, есть ли там эти минералы. А в целом во всей истории.

— Но ведь это правильно. Автор сам говорит, что большую часть истории он додумывал. Разве нелогично считать это выдумкой?

— Вы, конечно, правы. Но меня это не успокаивает. Я уже много раз приводил к такому выводу, но мне это не помогло. Что-то тянет меня туда. Хочу проверить хотя бы часть с минералами.

— Могу я поинтересоваться?

— Конечно.

— Сколько вам лет?

— Восемнадцать.

— Через год вы достигнете совершеннолетия. Тогда, вы можете попросить Главу дать вам разрешение на выезд.

— Конечно, смогу. Дело не в этом.

— А в чём?

Чольш тяжело вздохнул, и почесал затылок, но вылить душу он не решился.

— Если не хотите рассказывать, то не нужно. Простите за моё невежество, — в знак извинения она поклонилась в реверансе.

Увидев это, Чольш улыбнулся.

Амениссия перевела взгляд на слуг, в стороне которых усилился звон фигур о стук доски. Быстро же они сменяли фигуры другими…

— Кажется, игра скоро подойдёт к концу.

Лит потянулся к одной пешке, но остановился, передумав.

Спустя две минуты, он решил походить слоном. Алинель сдался.

Амениссия удивилась.

— Хорошая игра, — Лит протянул руку Алинелю.

— Да.

— Я же говорил, — гордо заявил Чольш.

— В таком случае, мы вас покинем.

— До свидания, Мисс Амениссия, — Чольш с улыбкой и закрытыми глазами поклонился.



Амениссия и Алинель вышли во двор. В лицо ударил холодный ветер, а затем тёплый воздух вытеснил холодный ветер. Хорошее ощущение.

— Хочу кое-что спросить, — Амениссия обратилась к Алинелю, не переводя взгляд на него.

— ?

— Сложная была игра? — она посмотрела на него с беспокойством.

— Слуга Господина Чольша играет лучше меня. Но я подозреваю, что Лит поддавался.

— Даже так…

— Это лишь моё предположение, — Алинель повторил свои слова, но госпожа его не услышала.

— Хорошо, тогда пойдём.

Холодный ветер ещё не ушёл, так что тех, кто был снаружи, он обдул своей суровостью. Благо жар солнца нагрел воздух, и в симбиозе они вытесняли ветер.

Придя к месту, Алинель наконец заметил, что Госпожа взяла с собой книгу.

«Я не заметил?»

— Ха-ха!

— ?

— Хорошая книга, да? — Она обратилась к Алинелю, при этом намеренно спрятав книгу позади себя.

— …

— Ну же! Ты же её читал!

— Вы о книге Рока и Рога и…

Амениссия снова засмеялась.

— Ты… Ха-ха-ха! — она не могла сдержать смеха, и выронила книгу.

— А… — Алинель увидел название книги.

— Ха-ха, — она вытерла слёзы, — я думала, что мне не получится спрятать книгу. Ты же такой внимательный, ха-ха!

— Да, моя вина. Вы очень хорошо спрятали книгу.

— О-ох… — она присела.

Алинель подогнал книгу, и отряхнул.

«Она взяла её из полки? Нет… я вроде не слышал этого»

— Всё ещё не можешь понять?

Алинель отдал книгу обратно госпоже.

— Смотри, — она положила книгу на юбку, — здесь, — она просунула руку, — есть скрытый карман.

Увидев удивлённое лицо Алинеля, она продолжала. — Ты тоооочно не знал, да?

— Вы взяли эту книгу из шкафчика, пока я играл в шахматы?

— Что? Нет! Я взяла её из своей комнаты. Ты не заметил её отсутствия?

— Нет. К сожалению, не обратил внимания.

Теперь уже Амениссия задумалась.

— Слушай, а как у тебя с внимательностью?

— Нас с детства учат быть предельно внимательными. Мы можем… должны замечать вещи, о которых вы даже не подозреваете.

— Ха-ха! Забавно как ты сделал паузу.

— …

— Ладно, прости. Я хотела проверить, как быстро ты заметишь.

— Простите…

— Не нужно извиняться. То, что ты не заметил этого… Тому есть причина, я уверена. Не думай об этом слишком много.

— …

— Ну вот, ты уже задумался, — она встала и подошла к Алинелю, а затем, взялась руками за его щёки, — не думай об этом, понял?! Это приказ.

Сказать, что Алинель удивился, ничего не сказать.

— Понял, я спрашиваю?!

— Понял…

Амениссия отпустила слугу, развернулась, и села на кресло. — Ну вот и хорошо.



Кира в своей комнате наблюдал за книгой, которая сейчас прыгала по столу туда-сюда.



В руках он держал кружку горячего кофе, и сделал глоток.

Забавный текст был в этой книге. Если произнести «Книга Кап, Книга Скок, Книга Плак, Книга Прыг», то книга медленно поднимется из лежачего положения, и после небольшой паузы начнёт лихорадочно прыгать по столу.

Что интересно, так это то, что за пределы стола она не прыгает.

Кира решил не трогать книгу. Может, в этих движениях есть какой-то смысл.

Люди с большим статусом иногда любят поиграть в игру. Они заучивают определенные движения в танцах, которые являются шифром. Полностью танец шифром не является, лишь определённые движения. Как именно расшифровывать танец? Танцор рассказывает порядок своих движений, которые являются шифром. Например: два, два, три, один. Первые два движения – движения танца. Следующие два – движения шифра. Следующие три – движения танца. Последнее движение – движение шифра. И так по кругу.

Этим часто страдали молодые юнцы, которые находили объект своего любования, и мимолётно, пока идут, например, по коридору, или пока она трапезничает, пришёптывает ей последовательность своего танца.

Сами же зашифрованные движения чаще являются либо буквами, либо очень часто употребляемые слова. Женщины легко опознают их. А порядок этих движений и является текст, который самец хочет сказать.



Кира вспомнил об этом шифровании после того, как книга начала будто танцевать. Но, поскольку это книга, разгадать шифр движений было невозможно.

— Господин, — слуга обратилась к Кире, — мне принести ещё кофе?

— Не нужно, — он допил последний кофе.

Книга неожиданно прекратила свой «танец», и остановилась. Постояв две секунды, а затем резко упала, испустив сгусток пара.

Кира протянул руку к книге, и уже было схватился, как почувствовал боль.

— Аашш..

— ГОСПОДИН! — слуга быстро подбежала к своему господину, — ваша рука! — она увидела яркие отметены на кончиках пальцах.

— Сам виноват. Принеси воды.

— Хорошо! — слуга удалилась.

— Такая горячая… Будто раскаленные угольки, — Кира обратил внимание на кончики пальцев, — «я дотронулся до книги всей ладонью, но ожоги лишь на кончиках пальцах… Стоп», — он заметил разные узоры, — «таких нет на книге. Откуда они взялись?» — недоумевал Кира.

Хоть то что произошло сейчас и было странно, Кира сохранял спокойствие. За свою жизнь он много понял. В том числе и то, что эмоции чаще всего не имеют необходимости в показе. Но он понимал и другое – их сдерживание ещё хуже. Найдя компромисс, он больше не мог не знать, как отреагирует на любую ситуацию, и какую эмоцию использует. Опыт, одним словом. Опыт контроля эмоций.

— Странноватая книга. Но куда интереснее её создатель, — Кира жутко улыбнулся.

— Господин! — слуга вернулась с кувшином холодной воды, — вот, окуните сюда руку.

— Сначала пролей каплю на книгу.

Слуга выполнила приказ.

По логике, она должна была остудиться, и должен был появиться пар. Но ничего не произошло. Книга будто не была горячая.

Кира снова попытался дотронуться до неё, но уже с осторожностью, и лишь одним пальцем.

— Господин!

— Ничего…

— А… Книга больше не горячая?

Кира взял книгу полностью в руку. — Нет…

— Вам нужно отработать рану.

— Да, сделай, пожалуйста.



— Доволен? — тихо произнесла Ума.

— Ты покинула комнату без разрешения, контактировала с другим аристократом и его слугой даже не смотря на то, что ты больна. Ты спрашиваешь, доволен ли я?

Ума резко отвернула голову, не желая вести диалог.

— Если завтра выяснится, что госпожа, м которой ты виделась, заболела, можешь не надеяться на свое выздоровление.

— …

— Я пойду сообщу об этом твоему отцу, — Арис покинул комнату.

Госпожа Ума упала на колени и безмолвно заплакала.



Прошло несколько часов.

— Госпожа, вы не устали? Не хотите вернуться в поместье?

Амениссия закрыла книжку. — Хочу. Пойдём.

«Так легко согласилась…»

Амениссия взялась за руку Алинеля. Обычно, это он проявляет в этом жесте инициативу, так как он слуга. Но Госпожа Амениссия сегодня в хорошем настроение.

Невольно, Алинель улыбнулся, но ненадолго. С его лица улыбка сползла также быстро, как та капля, которая слега задела лицо Алинеля, и упала на землю. А потом ещё одна, и ещё…

— Дождь, значит. Хотя, я думала, что сегодня будет ясная погода.

— Погода бывает непредсказуемой.

— К сожалению, ты прав. Пойдём быстрее.

Пары Аристократ-слуга которые были снаружи поместья тоже поспешили вернуться в свои уютные комнаты.



Интересное правило: если на вход в какую-то комнату, или здание претендуют несколько человек, то приоритет расставляется следующим образом:

Если два человека – слуга и Аристократ, который не является господином для слуги рядом, то первым заходит Аристократ.

Если две пары слуга-Аристократ претендуют на вход – то первыми входят та пара, в которой Аристократ старше. Возраст слуги не учитывается.

Если возраст Аристократов одинаков, то первым заходит Девушка-Аристократ. Если пол Аристократов одинаков, заходит первым по усмотрению каждого аристократа. Обычно, Аристократ пропускает того, кто в поместье имеет более высокий статус, но иногда из вежливости.



Амениссия и Алинель попали под третью ситуацию: она встретились с Леонидом.
Леонид сделал поклон, и пропустил Амениссию вперёд.
«Хотя бы обошлось без конфликтов. Наверное, он решил дальше не портить отношения. Что ж, проблем в таком случае меньше», — Амениссии понравился такой ход мыслей Штирца.


Пройдя до своей комнаты, Амениссия открыла её своим чёрным ключом.
Пройдя внутрь, она положила книга на полку. За окном же бил дождь.

Подойдя ближе, и осмотрев территорию поместья, она уставилась на небо.
А после, выдала. — Я хочу спать.
— Хорошо.
Алинель прошел в спальню, и приготовил место для ночлега.
— Не спросишь, почему я захотела спать так рано?
— В последние дни вы спали гораздо меньше. И, видимо, утомились.
— Но это ведь касается и тебя.
— … — Алинель молча продолжил растелать кровать.
Амениссия подошла и схватила руку Алинеля. — Иди к себе и отдохни. Уставшим не возвращайся.
— …
— Понял?
— Да.
— Давай, иди.
Алинель поклонился и вышел из комнаты.