Глава 19. Цена крови и шелка
Когда Лора вернулась в «Эль-Мирадор», город за окном задыхался в собственном смоге, а розовый неон аптеки пульсировал так яростно, что казалось, он вот-вот взорвется. Лора сорвала с себя вторую перчатку. Она чувствовала, как запах Гарри — этот смрад прогорклого жира, чеснока и мускусного пота — въелся ей в поры, просочился сквозь черную ткань и осел на коже липкой, невидимой пленкой. Она неистово терла руки обмылком, пока кожа не начала гореть, но ощущение того, как его жирные, горячие пальцы сжимали её запястье, никуда не исчезало.
Диди сидела на кровати, обнимая бутылку дешевого джина. Её лицо без грима было серым и плоским в свете неона, как маска из папье-маше. Она долго молчала, слушая плеск воды в раковине, а потом хрипло рассмеялась.
— Помнишь, я сказала, что Гарри — это твой счастливый билет? — Диди отпила из горлышка, и от неё пахло спиртом и горьким табаком. — Я не соврала. Это билет. Но я забыла добавить, что этот поезд идет только в одну сторону. И конечная станция — ад, Лора.
Лора обернулась. Её лицо было бледным, как алебастр, а глаза — двумя холодными осколками льда.
— Ты сама этого хотела, Диди. Ты сама сказала, что в «Мокамбо» — мясо, а в «Голубом бархате» — власть.
— Я хотела, чтобы ты заработала на нормальную еду и съехала отсюда! — Диди внезапно вскочила, и от неё пахло едким лаком для волос и отчаянием. — Но Гарри... ты хоть видела его? Ты чувствовала эту вонь? Он же не просто человек, он — паразит. Он не дает работу, он забирает тебя целиком. Ты понимаешь, что как только ты переступишь порог его особняка, Мэри-Энн умрет навсегда? Он вырежет из тебя всё, что еще умеет чувствовать. Он превратит тебя в одну из своих восковых кукол, которые улыбаются, пока он втыкает в них иголки.
Лора медленно подошла к Диди. В розовом свете её фигура в черном платье с пайетками казалась отлитой из темного металла.
— Мэри-Энн умерла в Огайо, Диди. Там больше некому умирать. Гарри предложил мне деньги, которые вытащат мою шестилетнюю сестру из лап монстра. И если ради этого мне нужно позволить этому слизняку лепить из меня то, что ему угодно — я это сделаю.
Диди замерла, вглядываясь в лицо Лоры. Она искала там хоть каплю сомнения, хоть тень страха, но нашла только сталь.
— Значит, это твой выбор, — прошептала Диди, и её голос дрогнул. — Но помни: пути назад не будет. Ты никогда не сможешь вернуть себе это лицо, которое у тебя сейчас. Ты никогда не сможешь смыть с себя его запах. Завтра ты станешь его собственностью. И когда он закончит... от тебя останется только это имя. Лора Вейн. Пустая, красивая оболочка.
— Имя — это всё, что мне нужно, — ответила Лора. — Имя и деньги.
Она легла на кровать, не снимая колючего платья. Пайетки впивались в кожу, напоминая о том, что её новая жизнь будет состоять из боли и фальши. Лора достала из-под подушки фланелевую рубашку отца — она пахла пылью, старым табаком и далеким детством. Она в последний раз прижала её к лицу, вдыхая этот родной запах, а потом медленно, не мигая, отложила её в сторону, на самый край тумбочки. Она знала, что завтра она больше не сможет её коснуться.
— Спи, Бетси, — прошептала она в жужжащую темноту. — Завтра мы продадим твою сестру дьяволу. И это будет самая выгодная сделка в истории Голливуда.