Часть 4: После бури
На следующий день в деревне стояла непривычная тишина, будто гроза вымыла из нее все звуки. Воздух был чистым и свежим, а солнце припекало так, что за ночь высохли все лужи. Но внутри у меня все еще бушевал ураган.
Я проснулась с одним вопросом: что теперь будет? Этот поцелуй в лодочном сарае все изменил. Или не изменил? Чонгук был непредсказуем. Он мог сегодня вести себя так, будто ничего не произошло, и это терзало меня больше всего.
Брат, как ни в чем не бывало, уплетал бабушкины блинчики.
—Ты чего такая сонная? — спросил он. — Вчерашняя гроза не давала спать?
Я лишь пожала плечами,отводя взгляд.
Целый день я старалась не попадаться Чонгуку на глаза. Я помогала бабушке по дому, перебирала смородину, даже пыталась читать в саду. Но мои мысли были там, в темном сарае, где пахло дождем и его губами.
К вечеру я не выдержала и пошла к реке. Вода была мутной после ливня и несла с собой ветки и прошлогодние листья. Я сидела на своем привычном валуне и бросала камешки в воду, пытаясь привести в порядок чувства.
Внезапно тень снова накрыла меня. Мне даже не нужно было оборачиваться. Я знала, что это он.
—Опять одна, — произнес он позади меня.
Его голос звучал спокойно,без привычной насмешки.
Я не обернулась, продолжая смотреть на воду.
—А ты как хотел? Чтобы я побежала рассказывать всем подружкам? — сказала я с неожиданной для себя дерзостью.
Он тихо засмеялся и подошел ближе. Его босики появились в поле моего зрения рядом с валуном.
—Злая сегодня, — констатировал он. — Это из-за вчерашнего?
Я наконец посмотрела на него. Он стоял, засунув руки в карманы шорт, и смотрел на меня тем серьезным взглядом, который появлялся только, когда мы были одни.
—А что было вчера? — сделала я вид, что не понимаю. — Я уже и забыла.
Его глаза сузились, в них мелькнула искорка интереса. Он наклонился ко мне, положив руки по обе стороны от меня на валуне.
—Врешь, — прошептал он. — Ты не умеешь врать, коротышка. У тебя все на лице написано.
От его близости у меня перехватило дыхание. Я пыталась сохранить равнодушие, но предательское сердце выстукивало барабанную дробь.
—Может, тебе просто показалось?
Внезапно его рука коснулась моей щеки, пальцы нежно провели по коже.
—Ничего мне не показалось, — сказал он тихо. — Я все прекрасно помню. Как ты дрожала. Как смотрела на меня. Как отвечала на мой поцелуй.
Его слова лишили меня дара речи. Я могла только смотреть на него, чувствуя, как тает всё моё безразличие.
— Почему ты сегодня избегал меня? — спросила я наконец, сдаваясь.
Он улыбнулся той самой улыбкой, которая сводила с ума всех деревенских девушек.
—Давал тебе время подумать. И себе тоже.
— И о чем же ты думал? — осмелилась я спросить.
Его выражение лица стало серьезным. Он отступил на шаг и протянул мне руку.
—Пойдем, покажу.
Я колебалась лишь мгновение, прежде чем принять его руку. Его пальцы сомкнулись вокруг моих, крепко и уверенно, и он повел меня по тропинке, ведущей вглубь леса.
Мы шли молча, и только пение птиц нарушало тишину. Он привел меня на маленькую поляну, которую я раньше не видела. Здесь росла дикая яблоня, а под ней — мягкий мох.
—Мое секретное место, — сказал он, отпуская мою руку. — Никто сюда не приходит.
Он сел под деревом и потянул меня за собой. Мы сидели плечом к плечу, и его рука лежала на моей талии, как будто так и должно было быть.
— Я думал о том, что ты не такая, как все, — начал он, глядя куда-то вдаль. — Ты приехала из города, у тебя другие мысли, другая жизнь. Ты уедешь в конце лета.
Его слова повисли в воздухе, напоминая о том, о чем я старалась не думать.
— А еще я думал, — он повернулся ко мне, и в его глазах было что-то уязвимое, что я видела впервые, — что я хочу быть с тобой. Пока ты здесь.
В его словах не было романтичных обещаний, только простая, грубоватая правда. Но именно это заставило мое сердце биться чаще.
— А Соён? — не удержалась я.
Он фыркнул.
—Соён — это просто подруга. Никогда ничего между нами не было.
Его рука поднялась, чтобы коснуться моей родинки.
—А у тебя есть эта мушка, — прошептал он. — И эти губы. И эти глаза, в которых видно все, что ты чувствуешь.
Он наклонился, и на этот раз его поцелуй был другим — нежным,длительным , полным вопроса. Я ответила ему, чувствуя, как что-то щелкает внутри, находя свое место.
Когда мы разошлись, он прижал мой лоб к своему.
—Так что, коротышка? — спросил он тихо. — Готова стать моей на это лето?
Я посмотрела в его глаза и увидела в них не только желание, но и что-то еще — уважение, нежность и ту самую уязвимость, которую он показывал только мне.
— Да, — прошептала я.
Он улыбнулся — по-настоящему, без привычной дерзости, и в этот момент он выглядел не строгим деревенским заводилой, а просто девятнадцатилетним парнем, который нашел то, что искал.
— Тогда с сегодняшнего дня, — сказал он, его голос снова обрел уверенность, — ты только моя. Поняла?
В его тоне снова появились нотки повелительности, но теперь они заставляли меня улыбаться.
— Поняла, — кивнула я.
Он снова поцеловал меня, и в этом поцелуе было будущее — пусть и короткое, всего на одно лето, но наше. А когда его губы коснулись моей родинки, я поняла — возможно, именно ради этого мгновения и стоило приехать в эту деревню.