Незаконченный Fixot (1)
А Роману хочется дотянуться до Александра и, без запинок, как по бумажке промолвить от чистого сердца нечто простое и близкое, но такое незаметное для последнего, что хочется уже не рассчитывая сил вписать его лицом в эту правду.
Несоразмерно давно мальчишка начал стелиться и намекать старшему товарищу на слишком интимные качества их дружбы, ежели у других. К примеру, переговоры перед сном - медленные односложные предложения в почти гортанном звучании, разум наполовину парализован забытьём, от чего некоторые фразы получаются бессмысленными, оборванными ещё до кульминации или слишком спонтанными, никак не относящимися к утверждению или вопросу оппонента. И часто они откровенничают, выдают подноготную своих мыслей и чувства, но чудом никто не выдал своих симпатий, хоть и лёжа в кроватях по разным углам открытой перед небом мелкой комнаты эта тема для обсуждения была бы самой очевидной, при такой то атмосфере - звон сверчков, тёмно-синее полотно перед глазами, на периферии которых размытые пятна освещения тусклых ламп и чудных ягод, мягкая белая постель обитая перьями и шерстью да хриплый возбуждающий голос со стороны сожителя...
Роме не хотелось спать. Он лишь глазёнками своими карими бездумно бродил по небу, изредка выдавливая из себя осипший голос - не стоило сегодня напиваться после палящего солнца из быстрого ручья так интенсивно, вода освежила по первое число.
А Саша тоже не хотел спать. Он-то отлично понимал, что Парамонову не на пользу пошла водица ледяная, это было очевидно после услыхания слабеющего голоса Романа. Этот голубоглазый, хоть и не блондин хотел, что-бы тянущиеся дни мимолётной болезни у друга прошли как можно быстрее и в окружении чуть ли не родительской любви.
-Давай на боковую? - сделав на последней гласной явное, но не специально получившееся хрипение и понижение громкости, будто "ю" заглушили выдохом. Он уже отвернуться к стене и хотел через силу заснуть, как по ушам резанул звук досок под чужими ногами, что тихо приближался к койке проствышего. Павличенко как шатаясь от непонятных чувств мягко и тоскливо смотрел на Романа, от чего тот уже хотел заявить о своём бодрствовании, как растаял в объятиях. Они были неудобными: Александр наклонился к Роме, левую руку невесомо положил на талию лежачего, правую он продел между подушкой и шеей больного, что у последнего прошлись недолговременные мурашки, а носом Павличенко упёрся в плечо и непроизвольно тяжело задышал прямо в чужую кожу.
Роман ахнул тихо. Чувствует он как не из-за болезни у него лицо горит, чувствует, будто Сашенька стал читать его мысли и начинать выполнять план Ромки, но наоборот. Он чувствует спиной тепло, которое трудно назвать чужим, оно расползается по телу и боль в горле отходит на дальний план.
И тут резко холод. Голубоглазый, посчитав лишь эти несерьезные объятия достаточными робко отстранился как от спички в ожидании ответной реакции. А кареглазый уже возмущаться хотел, мол "продолжай", хоть и было бы это грубо. Он продрал глаза и резко сел, подзывая рукой к себе стоящего перед ним в футболке и нижнем белье друга, дабы наклонился. А тому осталось только повиноваться - упёрся руками в колени, гнёт спину, улыбается слабо, а затем его шею огибают и целуют. Одними губами целуют, нежно, робко и как в последний раз. Целуют неумело, но с такой надеждой на ответную реакцию, что поначалу мягкие губы простывшего стали твёрдыми от напряжения. А Александр даже из-за неожиданности глаза прикрыть не смог: рот приоткрыт у него в поцелуе, брови высятся ко лбу, зрачки увеличиваться непроизвольно начинают, а как-то отпихнуть Романа не позволит любовь к нему и даже медленное пристращение к происходящему, от чего глаза медленно смыкаются и ресницами чувствуется прикосновение к мелкой слезе. Но не смотря на разомкнутые бледные от нехватки ласки губы Павличенко, Парамонов совсем не хотел углублять воссоединение грязным обменом слюной. Ему самому было не приятно со своим першением в глотке, не хотелось кому-либо это передавать. Ромка лишь безобидно и тепло облюбовал нежную кожу сожителя своей, пока покрывался пунцовой несмываемой краской иногда сопя.
А сожитель решил не быть пассивным звеном и принимать участие. Он освободил от собственного веса руку сильную и мягко её на затылок друга положил, только и успев осознать, какие всё таки у Романа светло-каштановые волосы мягкие начал их хаотично перебирать между пальцами иногда касаясь кожи головы. Было понятно, что он не против таких новых ощущений в дружбе.