Тишина
После ссоры в автобусе всё изменилось.
Жасмин Моралес сидела в своем номере на базе, камера лежала на столе, но она не могла сосредоточиться ни на кадрах, ни на работе. В голове крутилось всё, что произошло: слова, крики, взгляды.
Почему он так реагирует? - думала она. - Это просто ревность. И всё равно... это странно меня задевает.
Её пальцы нервно теребили ремень камеры. Она понимала, что сама не должна была повышать голос, но эмоции вырвались наружу. Она пыталась быть сильной, независимой, профессиональной - но теперь это казалось пустым.
Она думала о том, как Марк смотрел на неё после слов о ревности.
Не с раздражением, не с вызовом, а... с настоящим чувством.
И это чувство, каким бы оно ни было, действовало на неё сильнее, чем любой комментарий команды или чужой взгляд.
Марк сидел в другом конце базы, плечи опущены, руки скрещены на груди. Он смотрел на экран телефона, где только что просматривал фотографии матча - но не замечал их. В голове крутились одни и те же мысли.
Она улыбается другим. Смеётся с другими. А я не могу отвести взгляд. Почему я так злюсь?
Он вспомнил, как она говорила ему: «Я здесь для работы». И как он сам признался, что не может просто «не замечать» её.
Я веду себя как идиот, - думал он. - Но я не могу с этим ничего поделать. Почему всё так сложно?
Марк понимал, что его ревность не просто эмоция. Она была сигналом чего-то нового, чего он не хотел признавать. И это чувство одновременно пугало и... будоражило.
На следующий день в тренировочном зале всё было по привычной схеме. Игроки шумели, шутки и подколы продолжались, но Марк и Жасмин практически не обменивались словами.
Каждый раз, когда она поднимала камеру, он невольно напрягался. Каждый её взгляд на кого-то другого - будто нож. Он старался смотреть на поле, на мяч, на тренировку, но мысли возвращались к ней.
Жасмин же ловила каждый его взгляд, хотя старалась держать лицо спокойным. Она видела, как он сжимает челюсть, как плечи чуть напряжены. И это снова вызывало в ней странное чувство: смесь раздражения и... чего-то более сильного, чего она не хотела пока признавать.
Он ревнует, - думала она. - И это... странно задевает.
Она понимала, что после ссоры они оба изменились. Нельзя сказать, что они сблизились - но нельзя было и сказать, что между ними нет связи. Она ощущала его отсутствие так же сильно, как ощущала его присутствие.
Вечером, когда база затихла, Жасмин сидела у окна, смотря на темнеющий город. Камера стояла рядом, но она не трогала её. Мысли о Марке возвращались снова и снова.
Почему я так о нём думаю? - спрашивала она себя. - Он раздражает, он слишком прямой, слишком наглый, слишком ревнивый... но это чувство внутри... странное.
Она понимала, что ревность Марка была проявлением чего-то настоящего. Чего-то сильного. И это ощущение неожиданно трогало её, пугало и завораживало одновременно.
Марк в своей комнате делал вид, что просматривает статистику игры. Но глаза его часто поднимались к окну. Он видел свет фонарей, слышал шум улицы, и в мыслях снова была только она.
Почему она так на меня действует? - думал он. - Я злюсь, я ревную, я не могу её забыть даже на секунду... И это бесит. Потому что я не могу признать, что мне это нравится.
Он вспомнил, как она улыбнулась другому парню на матче, как смеялась с ним. И снова его ревность вспыхнула ярче.
Но это не просто ревность, - думал он. - Это... я замечаю её, её работу, её взгляд, её присутствие. И мне трудно не думать о ней.
В следующий день на тренировке они всё ещё не разговаривали. Игроки заметили напряжение и тихо подшучивали, но Марк и Жасмин игнорировали всё.
- Она молчит, - сказал один из игроков. - Смотрит только на поле.
- И он тоже, - добавил другой. - Но видно, что внутри всё кипит.
Каждый раз, когда Жасмин поднимала камеру, Марк невольно напрягался. Каждый её кадр, каждый взгляд - маленький всплеск ревности. Он знал, что это нелепо, что она здесь для работы, но... невозможно игнорировать.
Жасмин же заметила, что он следит за ней. И, хотя она старалась быть холодной и профессиональной, внутри неё что-то дрогнуло.
Он ревнует, - думала она. - И я не могу просто не обращать на это внимания.
И в этом молчании, в этой тишине, они оба впервые осознали одну простую вещь: отсутствие друг друга больно.
Они ещё не сказали ни слова о чувствах, они всё ещё раздражают друг друга, но внутренне каждый понял:
- Эту трещину нельзя игнорировать.
- Их внимание друг к другу стало слишком важным, чтобы просто притворяться, что ничего нет.
И в этот момент Жасмин взяла камеру в руки, посмотрела на поле, и её взгляд случайно встретился с Марковым.
Он едва заметно кивнул. Слов не было, но понимание повисло в воздухе.
- Мы оба чувствуем это, - подумала Жасмин. - И пока молчим, это тоже способ сказать «Я рядом».
Марк мысленно повторял то же самое:
Я злюсь. Я ревную. Но я не могу перестать замечать её. И это больно, чертовски больно.
И так они ехали дальше - в тишине, полной эмоций, которых ещё нельзя было назвать словами, но которые были сильнее любой ссоры.