Утро после бури
Утро в отделе началось непривычно тихо. Макс пришел раньше всех, надеясь спрятаться за горой старых отчетов, но мысли постоянно возвращались к вчерашнему вечеру. Он все еще чувствовал то покалывание в кончиках пальцев, когда забирал Игоря у того парня. Когда дверь скрипнула и вошел Гнездилов, Макс даже не поднял головы, хотя Пёс радостно вильнул хвостом. Игорь не стал, как обычно, кричать с порога о своей гениальности. Он молча прошел к своему столу, аккуратно повесил шляпу и сел, поглядывая на Макса с каким-то странным, почти исследовательским интересом.
Макс чувствовал этот взгляд кожей. Ему хотелось сорваться, накричать, вернуть их привычный ритм «охотник и жертва», но слова застревали в горле. Вчерашняя слабость обнажила его, и теперь привычные доспехи из сарказма казались дырявыми. «Слушай, Максимов...» — начал было Игорь, но Макс резко перебил его, швырнув папку на стол: «Если ты про вчерашнее, то забудь. Я просто был на взводе». Гнездилов прищурился, и на его лице на мгновение промелькнула та самая хитрая ухмылка, которая обычно бесила Макса до колик. Но в этот раз в ней не было злобы. Игорь лишь кивнул и открыл свой блокнот, начав что-то усердно чертить. Тишина в кабинете стала почти осязаемой, наполненной невысказанными словами, которые оба боялись произнести вслух.
Ближе к обеду в отдел зашел Леонидов. Он сразу почувствовал, что между напарниками что-то не так. Макс был слишком сосредоточен, а Гнездилов — подозрительно серьезен. «У вас что, траур по здравому смыслу?» — пошутил Алексей, переводя взгляд с одного на другого. Макс лишь буркнул что-то невнятное, а Игорь вдруг выдал: «Просто работаем, Алексей. В отличие от некоторых, мы бдим честь мундира». Макс непроизвольно улыбнулся — Гнездилов в своем репертуаре, снова переврал идиому, но сделал это с таким пафосом, что напряжение немного спало.
Однако стоило Леонидову упомянуть, что вечером намечается корпоративный выезд, как Макс снова напрягся. Он представил Игоря в неформальной обстановке, окруженного другими людьми, и внутри снова шевельнулся холодный комок ревности. Он поймал себя на мысли, что хочет запретить Гнездилову ехать. Но это было бы слишком очевидно. «Я не поеду», — отрезал Макс, надеясь, что Игорь последует его примеру. Но Гнездилов, напротив, воодушевился: «А я поеду! Там будет фуршет и, возможно, интересные знакомства». При слове «знакомства» Макс сжал ручку так, что она хрустнула. Он посмотрел на Игоря и увидел в его глазах вызов. Это была проверка, и Макс понимал, что проигрывает её по всем фронтам. Ему придется поехать, просто чтобы этот «идиот» снова не попал в чьи-то слишком услужливые руки.