Тиран
Вивьен смотрит на меня огромными глазами. Моя идеальная маленькая нимфа лежит в моей постели. Полностью голая. Вся моя. Собственническое волнение пронзает меня, зная, что у меня есть она и то, что ее больше всего волнует в мире. Мой член начинает твердеть при мысли, что она никогда не оставит меня, пока у меня есть Барлоу. Господи, я мог бы снова ее трахнуть, и прошло всего двадцать минут с тех пор, как я последний раз кончил в ее тугое тепло.
Ее красивые руки порхают по моим плечам и сжимают их.
— Это было так давно. Я не хочу ворошить прошлое. Пожалуйста, можем ли мы просто забыть об этом?
— Дело не в том, чего ты хочешь. Дело в том, что тебе нужно. Я был нужен тебе четыре года назад, а я понятия не имел. Но теперь я здесь.
— Помнишь, кто я? Я дочь Оуэна Стоуна. Мы должны тебе столько денег.
— Ты мне ничего не должна, ангел. Это твой отец у меня в долгу, и пока его сын и дочь под моей крышей, я не буду посылать за ним никаких сборщиков долгов. Если он знает, что для него хорошо, он будет держаться от нас подальше навсегда. — Я наклоняюсь, беру один из ее сосков в рот и сосу.
Вивьен ахнула и зарылась пальцами мне в волосы.
— Папа не собирается...
Я сажусь и заставляю ее замолчать, приложив палец к ее губам.
— Красотка, ответь на вопрос. Мне нужно знать все, что с тобой случилось.
Она бросает на меня отчаянный взгляд, а затем закрывает лицо со стоном.
— Я ненавижу, что хочу рассказать тебе все. Я виню этот дурацкий дневник и все те фантазии, которые у меня были о тебе.
— Тебе нужно позволить мне оправдать все те ожидания, которые ты возлагала на меня, — говорю я, сажая ее к себе на колени и садясь спиной к изголовью кровати.
— Если бы я знал тебя тогда, то с радостью убил бы ради тебя любого.
Вивьен касается моей щеки, поглаживая скулу большим пальцем.
— Ты безумнее всех моих ожиданий.
Я жду, молча наблюдая за ней.
Наконец, она вздыхает, кладет голову мне на плечо и уныло говорит:
— Есть причина, по которой я часами сидела на краю фонтана в тот вечер, когда ты встречался со своей сестрой. Я не хотела идти домой. Папа и Саманта рассердились на меня из-за того, что произошло несколько недель назад. Все шло так хорошо. У меня почти был хороший год.
Я хмурюсь.
— Хороший год? Кажется, я что-то упускаю, ангел.
— О. Я жила с мамой до четырнадцати лет. В Лос-Анджелесе.
В ее глазах беспокойство.
— Я думаю, тебе нужно рассказать мне все с самого начала.
Вивьен бросает взгляд на Барлоу в его люльке. Он все еще крепко спит.
— С моего детства?
— Как бы далеко мы ни заглянули, чтобы получить полную картину.
— Хорошо. Но скажи мне, если я тебя утомлю или отниму слишком много времени, — добавляет она с сомнением.
Я обнимаю ее, наслаждаясь ощущением ее обнаженного тела напротив моего.
— Ты мне не надоешь. Поэтому не упускай ни одной детали.
Вивьен проводит кончиками пальцев по татуировкам на моей груди и начинает говорить тихим голосом. Она рассказывает мне о том, как родилась от родителей-наркоманов и с юных лет знала, что она была ошибкой. Ее отец завязал и бросил ее. Оставил своего чертового ребенка позади. Ярость горит в моем сердце, когда я вспоминаю, как мой собственный отец сделал примерно то же самое со мной и моими братьями и сестрами. Вивьен рассказывает мне о детстве, наполненном пренебрежением, темнотой, одиночеством и страхом. Она обжигала себя, пытаясь приготовить еду,, когда та была, и голодала, когда ее не было. Была одна в огромном пустом доме. Не давала себе слишком много голодать или выглядеть слишком беспризорной в школе, чтобы никто не узнал, как все плохо на самом деле. Затем ужас от обнаружения мертвого тела своей матери и потери последней крупицы надежды на то, что кто-то, пусть даже и тень кого-то , в этом мире заботился о ней.
Затем за ней приехал ее отец, судя по всему, неохотно, и Вивьен переехала из хаотичного Лос-Анджелеса в тихий пригородный Хенсон. Не похоже, чтобы ее особенно любили, но для кого-то вроде Вивьен, кто знал только отчаяние, ее новая жизнь казалась сказкой.
Я прижимаю Вивьен к подбородку, чтобы она не могла видеть мое яростное выражение лица, и смотрю прямо перед собой. Я чувствую, к чему это идет, и мне это совсем не нравится.
— Я старалась не создавать проблем, — говорит Вивьен.
— Я, правда, старалась, но, полагаю, я совершила много ошибок, потому что папа всегда выходил из себя, а Саманта казалась очень раздраженной. Это не их вина. Они пытались завести ребенка, но ничего не получалось.
Конечно, это не так.
— Продолжай.
— Я познакомилась с одним из друзей папы, который постоянно приходил к нам домой. Они с папой смотрели футбол вместе. Проводили вечера вне дома.
Должно быть, это тот Лукас, о котором она говорила.
— Ти́ран, с тобой все в порядке? Твое тело внезапно напряглось, и стало как камень.
Я делаю вдох, но не могу расслабиться.
— Не беспокойся обо мне. Я слушаю.
— Этот мужчина был добр ко мне, я думаю. Для меня это было в новинку. Я так жаждала хоть каких-то крох внимания, и, думаю, он это заметил.
Она закрывает лицо и стонет.
— Разве это не жалко? Ничего бы этого не случилось, если бы я так отчаянно не хотела понравиться кому-то.
Я держу ее так крепко, как только могу, не сломав ей ребра и не перекрыв ей дыхание.
— Это Лукас?
Она кивает.
— Сразу после того, как мне исполнилось пятнадцать, я однажды ночью улизнула из дома, чтобы пойти на вечеринку. Я никогда раньше этого не делала, и мне было ужасно страшно, а потом мой друг оставил меня одну, не подбросив домой, так что мне пришлось идти пешком. Мне стало плохо от беспокойства из-за того, что осталась одна в темноте. Это напомнило мне детство. Когда я шла по какой-то темной улице, рядом со мной остановилась машина, и это был Лукас. Я была так рада, что сразу же запрыгнула в нее и призналась ему во всем. Я ушла без разрешения и застряла на другом конце города. Он сказал, что отвезет меня домой, и все будет хорошо.
Она с трудом сглатывает.
— Только он этого не сделал. Он подъехал к подземному переходу и припарковался там, сказав, что просто хочет поговорить. Каждый раз, когда я просила его продолжать ехать, он менял тему, и все начинало становиться жутким. Помню, я была так смущена происходящим, что не могла сосредоточиться, а потом следующее, что я помню, он отодвинул мое сиденье назад и забрался на меня.
Я могу представить это. Пятнадцатилетняя Вивьен, уязвимая и напуганная, в то время как мужчина лапает ее и обращается с ней, как с куском мяса. Больное, злое чувство скручивает мои внутренности.
— Я чувствовала, как он рвет на мне одежду, и он был таким пугающим, что я замерла. Одна часть моего мозга говорила мне притвориться мертвой и позволить этому случиться, но другая часть меня кричала. Я внезапно вспомнила, что если на тебя нападают, ты должна целиться в глаза. Поэтому я сунула пальцы ему в глаза. Он отстранился, и у меня было достаточно места, чтобы дотянуться до двери, открыть ее и вылезти наружу. Я бежала так долго, что мои легкие чуть не взорвались.
Я скользнул рукой в ее волосы и слегка покачал ее перед собой, представляя себе перепуганную пятнадцатилетнюю девочку. Имея двух младших сестер, я лежал без сна, представляя, как с ними происходят самые ужасные вещи. Я своими глазами видел жестокость мужчин по отношению к женщинам. Эта ужасная история не стала лучше от того, что Лукас не преуспел в том, что намеревался сделать.
— Ты рассказала об этом отцу? — спрашиваю я.
Вивьен кивает, вытирая слезы с лица.
— Я не хотела, потому что они были хорошими друзьями, но Лукас пришел к нам домой через неделю, чтобы посмотреть футбол. Я увидела его стоящим в гостиной и запаниковала. Я была так напугана, что не могла дышать, и Саманта чуть не вызвала скорую помощь. После того, как Лукас ушел, они вытащили из меня правду.
Она колеблется, и я чувствую, как ее рука сжимает мое плечо.
— Папа был так зол на меня.
— Зол на тебя? — восклицаю я.
Я бы пришел в ярость, если бы увидел, как моя дочь паникует при виде кого-то из моих друзей, но не на нее.
— Он сказал, что я лгу и Лукас не мог этого сделать. Затем он настоял на том, что я выдумала это, потому что боялась проблем из- за своего побега. —Поразительно, что у кого-то хватило ума задать такой нелепый вопрос. Вивьен вовсе не смутьянка, она склонна винить во всем себя. Казалось бы, ее собственный отец должен был это заметить.
— Лукас продолжал приходить к вам домой?
— Да. И каждый раз, когда он это делал… — Она касается своих ребер.
Я тяжело выдыхаю. Так вот почему. Каждый раз, когда она видела Лукаса, ее переполняли страдания и страх, и ей приходилось выплескивать их наружу.
— Я ничего не могла с собой поделать. Это было единственное, что заставляло меня чувствовать себя в здравом уме.
Я беру ее за руку и целую ладонь. После всего, что случилось с ее матерью было так больно подвергнуться нападению друга отца и не получить поддержки от семьи. Конечно, ей нужно было как-то это выплеснуть.
— Когда ты в последний раз пускала себе кровь?
— Как раз перед тем, как я переехала, чтобы поступить в колледж. У меня есть своя комната, и хотя я знаю, что Лукас не может войти, у меня все еще есть коробка с режущими предметами. На всякий случай, — признается она шепотом.
Мысль о том, чтобы отправить ее с братом обратно в этот дерьмовый дом слишком сильна даже для моей окровавленной совести. Я долго смотрю на люльку, мой мозг тикает со скоростью сто миль в секунду.
— Останься.
Вивьен удивленно смотрит на меня.
— Что?
— Останься. Ты никогда не будешь здесь одна. Ты и Барлоу.
— Я не могу этого сделать.
— Почему бы и нет? Ты хочешь меня. Я могу заставить тебя влюбиться в меня. Все, что тебе может понадобиться, здесь, а если чего-то нет, я куплю это для тебя.
Вивьен смотрит на меня так, будто у меня выросло две головы.
— Заставишь меня влюбиться в тебя?
Я провожу пальцами по ее горлу, тихо шепча:
— Да. Обещаю, тебе понравится.
— Я так сильно хочу тебя, потому что боюсь, и на то есть веская причина. Знаешь, как тебя все в Хенсоне называют?
— Как же?
— Монстр.
Я касаюсь ее губ своими.
— Правильно. Я монстр. В твоей голове тоже живут монстры, Вивьен. Они говорят тебе, что все, что с тобой случилось, — это твоя вина. Если ты останешься, я сделаю так, что они будут слишком бояться меня, чтобы
когда-либо сказать тебе это снова.
Ее руки сжимают мои бицепсы. В глазах столько тоски.
— Как ты это сделаешь?
— Когда-то у меня были такие же монстры, и у моих братьев и сестер. Я их всех прогнал.
— Ти́ран, — шепчет она. — Это невозможно.
Но для меня это не так. И она может пойти к психотерапевту или что-то в этом роде. Нет ничего плохого в том, чтобы немного помучиться. Суть в том, что Вивьен останется со мной, и будет подальше от тех придурков, которых она называет семьей.
Я целую ее в нос, поднимаю и ложусь с ней на простыни, подтыкая одеяла вокруг нас.
— Я буду беспокоиться о том, что возможно. Ты просто спи.
— Но…
— Спать.
Вивьен смотрит на меня мгновение, а затем закрывает глаза. Медленно ее тело расслабляется, а дыхание становится глубже. Моя женщина засыпает у меня на руках, и мое черное сердце странно переполнено. Завтра я займусь тем, что у меня получается лучше всего, а именно, разберусь с этим дерьмом. Я сделал это со своей семьей, когда мои братья и сестры были маленькими, и мама не могла о нас заботиться. Я сделал это с Хенсоном, когда я взял на себя управление и вышвырнул все жалкие куски дерьма, которые не следовали моим правилам. Теперь я сделаю это для Вивьен. И для себя. Мою жизнь нужно разбить на части и перестроить с нуля, как и ее. Когда я закончу, наши части будут так плотно сложены друг с другом. Ее. Моя. Барлоу. Потому что, черт возьми, отдать их этим змеям….
Я закрываю глаза, и Вивьен ощущается теплой тяжестью на моей груди.
Сон глубокий и без сновидений.
Несколько часов спустя меня разбудил солнечный свет, проникающий через спальню. Не открывая глаз, я потянулся к Вивьен. Пространство рядом со мной пусто. В замешательстве я поднял голову и огляделся, но ее здесь нет. В моей комнате тихо и спокойно.
Меня охватывает паника, я выскакиваю из кровати и кидаюсь к люльке, но она оказывается пустой. Может быть, Вивьен просто в ванной или на кухне с Барлоу. Я проверяю ванную комнату, затем натягиваю штаны и бегу по коридору, чтобы проверить комнату, которую я использовал как детскую, но она тоже пуста. Как и все ванные комнаты. Когда я спрашиваю, никто из моих сотрудников не видел Вивьен сегодня утром.
Я стою у окна и смотрю на сад, где я поймал Вивьен всего несколько часов назад. Я обещал Вивьен весь мир, а теперь ее нет нигде. Она ушла.