Мелатонин

   Сегодняшняя ночь запомнилась Финляндии тем, что, наконец, он увидел то, от чего так давно отвык и считал окончательно упущенным. Ему приснился сон, хоть даже от этого сна ему пришлось подпрыгнуть на постели от внезапного конца.
   Не тот привычный ему кошмар, от которого он каждый раз подрывался на месте в холодном поту и с ужасом, застывшим на болезненном лице, дрожащими руками вытирал на щеках ещё с ночи застывшие холодные слёзы. Кошмары даже жуткими снами назвать нельзя. Когда они снятся, всё воспринимается как настоящее, потому что в жизни мы всегда готовимся к худшему и каждый миг беспокойно ждём его появления, отчаянно надеясь, что справимся; но на деле остаётся только почувствовать себя самым беспомощным, сильно напугаться видению, помучиться до утра и, когда кошмар отпускает и ты испытываешь долгожданное облегчение, сначала вскочить на постели, и только потом уже проснуться и начать тяжело дышать. Такой «сон» можно забыть сразу через пару минут после вынужденного пробуждения, а можно хранить в памяти целыми месяцами, а может быть, годами, не имея возможности избавиться от злокачественного воспоминания. И, со временем, увиденное всего лишь один раз за всю жизнь – и то, во сне, что, соответственно, нереально, перерастает в настоящую фобию. Мало кто делится своими страхами с другими, всё по разным причинам. Можно никогда в жизни не угадать чьих-то переживаний, не уловить зов о помощи, не понять скрытых от остальных, а показанных только тебе одному, намёков.
Сегодня ночью Финляндии приснился именно сон... Он, а в особенности его начало и середина, показался настолько реальным и прекрасным, что Фину просто необходимо было вспомнить его ещё раз, во всех подробностях. Финляндия сел на кровати и начал прогонять увиденное ночью в памяти, восстанавливая последовательность событий из сна...

   ~Исходя из первичных ощущений, Финляндия лежал на спине, одну руку положив вниз, вдоль себя, а другую себе на грудь. Через некоторое время Фин почувствовал, что на его живот начало что-то давить, постепенно, сначала это ощущалось просто как прикосновение чьей-то лёгкой ладонью, но потом, давящая на его тело масса немного увеличилась, но никак не сильно, да и не сразу, как будто осторожно. Финляндия невольно напрягся, постарался проснуться и осмотреться. Спросонья он сначала ничего не понял, ещё полминуты тёр руками сонные глаза, и только после этого открыл их.
   — Доброе утро) — раздалось над головой до боли знакомым и милым голосом, и перед Фином возникло улыбчивое личико Эст, на этот раз её эмоции были отлично видны, если сравнивать с её недавним приходом к нему, чем тогда, в коридоре. Она, не дожидаясь ответа, положила свои горячие ладони Финляндии на грудь, немного надавливая и одновременно покачаясь всем телом, словно стараясь окончательно разбудить сонного Фина, пока тот рассматривал внезапную её снова на нём искренне удивленным взглядом.
   «Почему же она так любит там сидеть?» — спросил себя Финляндия, просто ради интереса, так-то он был совсем не против её «верхнего» положения.
   Эстония, почему-то вновь сидела на нём сверху, как недавно. Она была одета в лёгкое, чёрно-белое платье в полосочку. В такой позе оно казалось – а вот и приятный бонус к появлению Эст во сне – очень даже коротким. Его нижние края задрались намного выше колена, и если бы только один нечаянный порыв ветра из открытого окна мог убрать прикрывавшую её тело ткань...
   От такого вида у Фина моментально затуманился разум, просто он так долго был обделён женским вниманием, к которому, признать, он привык за очень короткое время – его можно понять, что хотел уже поднять руку, чтобы самому убрать мешающее платье, но Эст успела первой протянуть к нему ладонь и поднять его голову так, чтобы отвести хищный финский взгляд от низа эстонского платья и направить его навстречу своим глазам. Она подняла бровь и прикусила нижнюю губу, скривив её вниз, в милую похотливую ухмылку.
   Финляндия начал уже было находить оправдания своим ещё пока не сделанным, но в мыслях откровенно не сдержанным действиям, но тут обнаружил полную неспособность говорить, по крайней мере, своего голоса он точно не слышал. Было непонятно, получилось ли у него вообще открыть рот, чтобы произнести хоть что-нибудь, и сомнения одолевали его ровно до тех пор, пока Эст в следующую же секунду не подвинулась к нему ближе, грудью почти ложась на его тело, ногтями всё сильнее давя ему в плечо, и подарила Фину свой очередной поддразнивающий поцелуй. Он прошёл по финскому телу приятным электрическим током.
   Довольно неожиданно, но он был не таким уж робким и смущённым, каким Финляндия помнил его на самом деле (сейчас все ощущения пронесены через сон). От Эст исходила такая необычная новая для их обоих жажда, что тут даже Фин испугался; в поцелуе она воспользовалась немым согласием Финляндии (ну он же не отталкивал её, а значит был совсем не против) кусала его губы даже с некоторой грубостью, прямо до крови, до этого заводящего металлического привкуса во рту, но всё происходило.. ммм, безболезненно..? Иногда она останавливалась, отрываясь лишь на сантиметр или два, и лишь только для того, чтобы перевести дыхание и слизать финскую кровь со своих губ, а потом впивалась в него снова, с неудержимым желанием оказаться в такой первичной близости ещё раз. Она же чувствует, что это может зайти немного дальше, только если уже не зашло.
   «Что она делает?.. Э-это правда очень приятно, н-но к чему?.. О нет, снова этот её похотливый взгляд... я не выдержу!..»
   Финляндию долго уговаривать не пришлось, он поддался ей, его руки сами обхватили тонкую эстонскую талию, такую нежную и огнём горящую кожу, словно на Эстонии уже не было платья, как будто эта спина уже полностью обнажённая... Да, обнажённая, потому что Фин только что сам расстегнул молнию на её одежде сзади и даже не заметил этого за собой. Он стянул лямки платья вниз по плечам, потом спустил его на талию, и теперь оно оказалось беззащитной юбкой, которую тоже можно было снять в одно ловкое скользящее по бёдрам движение.
   Пока Эст незаметно быстро лишалась своей одежды, она продолжала постоянно пересаживаться на нём, то ближе, округляя спинку и будучи безоговорочно сверху, то намного дальше, уже совсем ему на бёдра, раздвинув ноги в стороны, подобрав голени под себя и оперевшись на носочки, что было слишком ощутимо и точно вызвало у него невольную ответную реакцию, поэтому этим положением она пользовалась чаще всего. Тогда она сама, всем телом тянулась к его губам, сильно прогибаясь в спине, как домашняя кошечка, когда ей дарят желаемую ласку, чтобы со своей чуткой грубостью целовать Фина, пока тот приподнялся, без разбора кусать губы (уже любые) до крови и проводить ногтями по его плечам, потом опять, поднимаясь наверх, к шее, и опускаясь руками ещё немного ниже, к торсу, так, что Финляндия уже не мог дождаться, когда Эстония такими движениями прикоснётся к чему-нибудь поинтереснее его рук и плеч. Только если не коснулась уже...
   Фин дождался следующего, почему-то плавного, осторожного и разведывающего обстановку, её движения на нём к низу живота, когда она снова пересаживалась ему на бёдра, и мягко перехватил эстонские руки за запястья, бережно опрокинув Эст на постель спиной, чтобы поменяться с ней местами. Она упала на одеяло и нехотя замерла в предвкушении продолжения, прикусив испачканную в их общей крови нижнюю губу и закрыв глаза на половину. Финляндия перебросил свою ногу через её бёдра, аккуратно, не до конца, присел ей на колени, пока она лежала с вытянутыми ногами, облизнулся, выпрямился и почувствовал на себе все эти царапины, во рту особенным был привкус крови, все эти «в игре» принесённые ею раны; на его теле множество длинных красных полос, которые, по-хорошему, должны были жечь кожу, как раз принесённых ему эстонскими ногтями. Как же хотелось ответить Эстонии той же игривой жестокостью, но совсем не назло, а просто потому, что она сама начала вести себя так вызывающе, и теперь получит от него как раз и то, что хочет, и по заслугам одновременно. Эст прочитала его мысли о том, что сейчас её хотят взять довольно грубо в ответ, на её лице выступили эмоции замешательства и желания, а в целом она походила на резко смирённую, запуганную маленькую птичку.
   Но, она нашла в себе силы улыбнуться ещё более пошло, с высунутым язычком, как будто хотела сказать «ну давай, пхех, попробуй меня и так)», наконец-то хоть с одной стороны рта показав Финляндии его любимые клыки.
   Фину натерпелось поскорее начать с ней, но сначала он должен был полностью убедиться, что происходящее вокруг – сон. Он уже как-то осознал, что всё нереально, но даже этот сон был для него настолько желанный, что отличить от реальности могло быть сложно, а ошибиться никак нельзя. Но Финляндия ведь точно не помнил того, как забирал Эстонию из больницы, как они ехали домой и даже как он допустил то, что она, минуту назад сидя верхом, так провокационно тёрлась ему о бёдра. Когда он упустил этот момент из виду? И тут к нему пришёл очень хороший способ это проверить.
   — Укуси пожалуйста, — мягко попросил Фин и подставил Эст внешнюю сторону своей левой ладони, для ещё одного проверочного укуса прямо, к её рту; она только озадаченно посмотрела на его вытянутую вперёд руку, немного подвинула свою голову влево и чуть-чуть, с поднятыми на него глазами, спросила разрешения и без ответа прикусила кончики финских пальцев. Кожу Финляндии на мгновение, которое повторялось ритмично, как раз следуя за частыми эстонскими выдохами, обдало горячим и возбуждённым дыханием. Фин вздрогнул от удовольствия, а Эст, не получив отказа в начале своих действий, пошире открыла и взяла в рот сразу несколько его пальцев, — с-стой.. — Эстония остановилась только не пару секунд, чтобы посмотреть Финляндии прямо в глаза, и потом продолжила лежать неподвижно, приподняв верхнюю часть тела на локтях. Её ведь останавливают только словами, и то, как-то неуверенно, значит она делает всё правильно, верно?
   Если Эст до этого держала пальцы острыми зубами, то сейчас спрятала их и сменила на свои мягкие губы. Теперь, если Фин захочет убрать руку – он может сделать это в любой момент, препятствий нет... ммм, кроме её мягкого и горячего языка. Следя за каждой незаметно пробегающей финской эмоцией, улавливая любую его неосторожную улыбку, в моменты, когда он больше всего хотел сдержаться. Эстония прекрасно знала его слабые места. Финляндия забывался от таких её дерзких выходок.
— Н-нет.. — тихий финский голос сорвался от только что принесённого эстонским языком удовольствия, — постой.. ммх! — Фин в этот момент постарался придвинуть руку обратно к себе, но Эст быстро среагировала, вытянула шею и последовала за ладонью вперёд, проведя языком по всей длине его пальцев и слегка прикусив зубами у самого их начала, что, собственно, и остановило дрожащую руку.
— Вне офтановиться? (Мне остановиться?) — вибрация, прошедшая по её горлу от произнесённых слов, и движения языка в момент речи вывели Финляндию куда-то за пределы видимой вселенной. Он от стыда закрыл глаза свободной рукой и с предвкушающим вздохом откинул голову назад, пока Эст продолжала потихоньку работать с его ладонью, начиная скользящими движениями влажного язычка на подушечках пальцев и заканчивая слабым покусыванием клыками, наклонив не финскую руку, а свою голову на один бок.
   И Фин ещё раз убедился, какой приятный комплекс Эст может составить из своих личных умений «глубоко» и «осторожно» даже с ладонью и пальцами, а с остальными частями тела и подавно... В моменты спонтанных движений глубоко вперёд она умело и незаметно прятала зубы за губами, чтобы не причинить ими вред, а потом медленно возвращалась обратно, пустив зубки в ход и «обработав» каждый миллиметр кожи, одновременно не забывая про язык.
   Финляндии в голову ударил весьма внезапный и неприличный вопрос, который он не решился ей задать, чтобы не сбить с темпа, или просто пока ещё не смог.
   «Эсти, когда кончать..?» — он снова отвернулся от неё, слегка залившись краской на щеках, осмотрел комнату в поисках «отвлечься» и попытался воссоздать своё обычное ровное дыхание.
   Эст вовремя заметила, как Фин начал немного нервничать, оглядываться и прикрывать нос внешней стороной свободной ладони. Потом она опустила взгляд чуть-чуть ниже и причина его беспокойству стала более, чем ясна, вплоть до видна.
   — Точка невозврата?) — Эстония понимающе хитро улыбнулась, выпустила изо рта его ладонь, чтобы подшутить над Финляндией, и в это время следила за протянувшийся между его пальцами и её высунутым языком тоненькой ниточкой прозрачной слюны. Эст подняла на Фина довольный взгляд и опрокинула голову обратно на подушку, разорвав нить.
   — Ага... — Фин усмехнулся и «вернул» левую руку себе, близко осмотрев свои влажные пальцы на наличие следов от прикусов. — что предлагаешь?)
   Эстония приоткрыла рот в весёлой улыбке и подняла обе брови.
   — Ммм, развлечься..? Хах, — она усмехнулась и продолжила лежать головой на подушке, сильно выгнув вверх спину, не двигая телом или руками, которые у неё были свободны и согнуты в локтях, для устойчивости. — ммх, что-то я устала..)
   Эст, будучи равнодушной к его «проблеме», игриво потянулась и одновременно широко зевнула. Фин застыл в понимании своего беспомощного возбуждённого состояния.
   — Но..-
   — Тсс) — Эстония издевалась, она как будто знала, что он начнёт говорить, резко подскочила к нему и приложила свой указательный палец к его губам, шикнув на него, взглядом умоляя не говорить ни слова, потом провела ногтем вниз по шее, груди, животу и остановившись уже было совсем-совсем близко к самому главному и чувствительному, но отдёрнула руку и улеглась обратно на смятую постель.
   — Ты шутишь?) — Финляндия не мог придумать, что ему делать. Эст довела его до такого возбуждённого состояния, но теперь отказывала в «неотложной» помощи.
   — Устала... — тихо протянула она, прикрыв глаза, и попыталась выбраться из-под сидевшего на её коленях Фина путём подтягивания ног к себе. Финляндия не мог не выпустить её, и поэтому просто растерянно привстал, чтобы дать ей свободу движений. — Но, я могу оставить тебя ненадолго тут одного, чтобы ты решил свои проблемы, пхех)
   Эстония нагло, но бесконечно мило, хотя и далеко не невинно, ухмыльнулась, подмигнула ему правым глазом, спустила с постели ноги, взяла своё лежащее на краю кровати платье, быстро надела его через низ, пропустив руки вперёд, повернулась к Финляндии спиной с просьбой пожалуйста застегнуть молнию и, когда Фин послушно это выполнил, а ему не оставалось выбора, вприпрыжку вышла из комнаты, плотно закрыв за собой дверь.~

Финляндия, сидя на кровати и последовательно вспоминая всё то, что происходило во сне, точно упустил тот момент, когда Эстония закрыла дверь и оставила его в комнате одного. Сейчас он не мог припомнить, как он тогда решил свою проблему без Эст, которая решила просто уйти, но он определённо смог восстановить в памяти остальное, что во сне происходило дальше.

~Фин некоторое время постоял перед зеркалом, в пустующей комнате, уже одетый в свою обычную зимнюю одежду – джинсы и синий свитер с узорами, а потом, убедившись, что всё в порядке, вышел из спальни в поисках Эст, но сначала инстинктивно прошёл на кухню, чтобы хотя бы выпить стакан воды утром. Именно там он и нашёл Эстонию.
Она сидела за столом с чашкой только что приготовленного ею самой кофе и рассматривала что-то в окне, головой отвернувшись в противоположную от вошедшего Финляндии сторону. Напиток был выпит почти до конца.
— Посмотри, как на улице хорошо..! — с заметным восхищением проговорила Эст, повернувшись к Фину и встретившись своим добрым взглядом с его внимательно изучающим.
Финляндия посмотрел немного дальше, «за» Эстонию. За окном и вправду было хорошо. Солнце, несколько лёгких облаков и вовсю зелёные деревья. Зелень?..
— Мы же выйдем сегодня погулять? — Эст кинула на Фина спрашивающий разрешения взгляд, подняла хрупкие обнажённые плечи вверх и, как будто ей было холодно, скромно потёрла одно из них ладонью.
— Конечно, — кивком подтвердил отвлёкшийся от вида окном Финляндия, улыбнулся ей и, как обычно, подошёл к кухонному столу, чтобы тоже сделать себе кофе, а сам сильно задумался, но не показал этого. За окном он заметил густо зелёные деревья и цветущие растения, хотя настоящее время года этого никак не подразумевало – зима же, почти наступивший февраль, если не уже февраль.
— Давно меня ждёшь? — Фин задал Эст этот вопрос, отчасти просто потому, чтобы отвлечься от своих же мыслей по поводу странного несоответствия состоянию природы времени года.
— Ну.. — она подняла голову кверху, приоткрыла рот и отвела взгляд в сторону окна, пытаясь найти, что ответить. — не очень)
— Пхах, ладно... — усмехнулся Финляндия в ответ на её улыбку. — Выпью кофе, и мы пойдем, договорились?
— Угу, — Эстония с интересом посмотрела в свою чашку, и, кажется, её внимание привлекла одна незаметная трещина где-то на краю, а в самой чашке кофе оставалось уже совсем на дне; Эст медленно подняла её к губам и в одно движение допила сладкий остаток, — мм, тогда я всё)

Через некоторое время Фин допил свой кофе и громко позвал к себе Эст. Она весело спустилась к нему со второго этажа по лестнице, неосторожно переступая через каждую вторую ступеньку, а до этого она, наверное, сидела перед тем самым огромным окном во все стену и потолок, простодушно любуясь природой и искренне радуясь наступившей весне.
— А, вот ты где, — Финляндия подал ей руку, когда Эстонии оставалось всего несколько ступенек до первого этажа. Она положила ему свою ладонь и бесшумно спрыгнула на пол первого этажа, несмотря на то, что на ней было платье, низ которого во время прыжка поднялся наверх и только потом упал обратно вниз. Её не волновало, а Фин всё это заметил и был только рад ещё один не лишний раз подметить красоту эстонского тела. Эст подняли на руки и понесли, но.. нет, к сожалению, не в спальню, а в коридор, быстренько одеваться и скорее гулять на улицу.
— Пхех, зачем мне куртка?) — Эстония отрицательно помотала носиком перед верхней одеждой, которую протянул ей Финляндия. — Да и тебе вряд ли не нужен свитер, там же тепло! Снимай)
— Я пока так, — он не стал ничего снимать, потому что всё-таки что-то подозревал. Несмотря на то, что это был только сон, ну не могла весна прийти так внезапно, особенно, если про неё не думать, перед тем, как ложиться спать!
Эст, не дослушав ответ Фина до конца, поскорее дёрнула дверную ручку вниз, но замок оказался предательски закрыт. Финляндия только улыбнулся, достал ключи с полки в коридоре, которыми быстро открыл дверь и выпустил нетерпеливую Эстонию на улицу.
В его лицо тут же подул свежий весенний ветер, принёсший следом за собой запах сочной, насыщенно-зелёного цвета травы. Послышался негромкий шум густой листвы на одиноко стоящих лиственных деревьях. Единственное, что осталось неизменным от почти бесследно прошедшей зимы, – постоянно и всегда одинакового окраса ели, которые никогда не изменяли своему образу колючих защитников леса, молча и преданно, круглый год скрывающих его от посторонних глаз.
Эст уже очень не терпелось спуститься с крыльца дома и потянуть Фина за собой по так хорошо знакомой им обоим тропе в лесу. По краям этой извилистой дорожки выросли приземистые ползучие цветы, некоторые кустарники окружили тропинку и их ветви висели прямо на пути у двух стран, но никак не мешали им наслаждаться весенним пейзажем вокруг.
   Лёгкое окружение низкой травой и невысокими кустиками вскоре сменилось на высокие пышные ёлки, и только иногда кусты неприветливой, но хорошо вписывающейся в этот образ елового леса крапивы. Снег теперь не висел на ёлках, их и без того тяжёлых лапах, и молодые, иногда даже жёлто-зелёные, иголочки показывались на концах этих многолетних изумрудных веток, символизируя начало весны – новой жизни подле старой.

   Такое место, которое сейчас снилось Финляндии, краем сознания воспринималось как некий прекрасный зелёный лабиринт, в котором заблудиться – одно лишь удовольствие.
Под ёлками почти никогда не росла трава или цветы, ведь им для жизни необходим солнечный свет, который ели не пропускают через себя, и который так и не доходит до земли, а застревает в жадных до него иголках. Под еловыми ветками приютились сырость, тень, и растения, обожающие такие условия. Например, неприхотливые мхи. Им от жизни вообще ничего особого не нужно (будь проще, будь мхом). Они довольствуются своими огромными колючими соседями, попадающей с них на землю влагой, и спасительной тенью, целый день отбрасываемой ветками, без которой мхи бы просто высохли на солнце.
   Только эти два яруса в еловом лесу создают условия для жизни всяких разнообразных птиц, которые отличаются от других пернатых, например, от жителей соснового бора, некоторой тишиной. Среди ёлок кажется гораздо тише, если не брать во внимание появление тех редких, хриплых каркающих, звуков, исходящих от скрытных чёрных воронов.
   Ни змеи, ни грызуны не способны издавать каких-либо громких звуков, нарушавших бы вечный покой. Только более крупные животные, такие как лоси, могли изредка что-либо прореветь, предупреждая своё стадо об опасности, или, если двое сильнейших самца сцепились в схватке, то далеко на всю долину раздаётся стук рогов, – разве что вот кто может шуметь в таком тихом месте.
   Ну, или волки, чей резкий и пронзительный вой никому не хотелось бы услышать, а особенно, в паре километров от себя. Можно сказать, кроме Финляндии. Он ведь жил в этом лесу и даже имел честь познакомиться с одной (и единственной) обитающей здесь волчьей стаей. Они знали его и принимали, как своего. Когда волки чуяли Фина, даже если издалека, то поднимали высокий приветствующий вой для него. И такая дружба держалась уже пару лет.
   Вожак стаи (матёрый белый волк с голубыми глазами; Финляндия даже когда-то дал ему имя – Синбел) у них давно не менялся; волки ценили и уважали всякие знакомства, хранили верность своим родным и друзьям не из стаи, а это косвенно означало, что Фину точно ничего не грозило от общения с этими дикими животными. Хотя, назвать этих волков совсем уж «дикими» было бы некорректно.
   В общем, одна благородная волчья стая держала на себе весь этот нескончаемый еловый лес со всеми своими не менее благородными обитателями.

Эстония шла впереди и вела Финляндию за руку, только изредка останавливаясь, чтобы отдышаться и осмотреться. По мере продвижения дальше в лес, их всё ближе и ближе обступали ели и, как будто, пытались зацепить своими колючими лапами одежду и разодрать её на кусочки.
— Куда ты так торопишься? — наконец задал вопрос Фин, когда Эст в очередной раз встала на месте, немного нагнулась, опёрлась вытянутыми руками на колени и глубоко дышала.
— Мм? — она не расслышала, вероятно, из-за частого дыхания, но повернула к нему голову и внимательно изучала финские эмоции.
— Мы опаздываем куда?)
Эстония вдохнула воздух полной грудью, прикрыла открытый ранее рот, выпрямилась и рассеянно пожала плечами. Это её поведение во сне было сложно объяснить, но Финляндия не собирался злиться. Он с нетерпением ждал от неё дальнейших действий.
— Просто кое-куда надо, — отмахнулась, улыбнулась, уверенно взяла Фина за руку, и они вместе пошли дальше.

Финляндия не заметил, что они идут по направлению к её дому. Там, где живёт, ну, или теперь, к сожалению, жил её отец и живут братья с сёстрами. Фин никак не мог вспомнить этих тропинку и место ровно до того момента, пока они не поднялись на последний холм, и Эст рукой не отодвинула с пути колючие ветки. Им тут же открылся замечательный вид.

Одинокий дом на краю леса. Можно сказать, почти на краю земли. С выходом на крыльцо тебя ожидал вид, захватывающий дух из-за своих красоты и величественности, на еловый лес, а позади нескончаемые поля, и ещё дальше, на горизонте, продолжение острых ёлок. Дом построен в таком месте, когда лес как будто бы «отошёл» от постройки и окружил только вокруг, так, чтобы и быть, но и не мешать.
Эстония вытащила свою ладонь из финской руки, сорвалась с места и побежала прямиком к родному дому. Финляндия еле успевал за ней, но лишь потому, что поздно среагировал на её внезапный рывок. Эст без остановок добежала прямо до двери и без раздумий постучалась в неё три или четыре раза, удары в дверь вернулись только глухим стуком. Ответа не было.
Эстония поменялась в лице. В её глазах застыл ужас и страх, щёки горели от подступающих слёз, руки сильно задрожали и стали опускаться вниз, изображая непосильную тяжесть. Дверь так никто и не открыл, пусть и прошла почти целая минута.
— Меня т-тут.. — она начала что-то говорить, одновременно вытирая запястьями мокрые от слёз глаза, но голос дрогнул и предательски сорвался, — не ждут..?
Эст перенаправила с двери свой злой и раздражённый взгляд, и, при встрече с растерянными и искренне переживающими за неё финскими глазами, эстонский в свою очередь внезапно стал таким... беспомощным и умоляющим? Эстония всхлипнула и закрыла руками лицо, облокотилась на дверь и спиной по ней опустилась на крыльцо, вздрагивая от накатившего приступа плача.
Финляндия сражу же опомнился, хотел было подойти к ней и сесть рядом, нежно обнять и, если она позволит, так же осторожно поцеловать в лоб, хотелось и в губы, успокоить и шёпотом, тихонько, чтобы никто из лишних не услышал, на ушко обещать всё самое... но он не мог двигаться. Наступил тот, самый отвратительнейший момент за весь сон, когда от тебя одновременно зависит максимально всё и вообще ничего.
Фин управлял собой на половину. Разум тщетно кричал «подойди!», а тело предало, подставило и никак не слушалось. Оставалось лишь стоять, смотреть на плачущую перед ним Эст и терпеть колкую боль в области груди, где-то посередине и немного левее – прямо где сердце.
— Меня.. не ждут... — сквозь слёзы прошептала Эстония ещё раз, и Финляндии эти слова прошлись глубокими порезами и остались на сердце в виде свежих, только что полученных ран, которые потом навсегда превратятся в шрамы, — но почему?..
Пока Эстония жалобно протягивала этот вопрос, отдельное её слово било Финляндию дробью, как какого-либо бесполезного зайца, забившегося в угол и дрожащего всем телом от животного страха.
Кто вообще управлял этим сном? События далее приняли необоснованное решение, и вокруг эстонского дома внезапно сменилась погода. Та мягкая весна, со всем своим тёплым солнышком и его весёлыми играющими в листочках лучами, за считанные секунды превратилась в озлобленную зиму. День сменился ночью как по щелчку пальца, даже не переходя через понимание «времени» или «вечера», откуда-то сзади подул оледенелый ветер, и вперемешку с колючим снегом пробирал до костей, высокие ели стало трепать в разные стороны из-за только начавшейся, но уже успевшей разыграться снежной бури.
— Фин? — Эстония силой удержала поднявшиеся от ветра концы платья около себя и подняла на Финляндию влажные глаза, — Что случилось?
Фин не смог ответить, как ни уговаривал он своё тело слушаться.
— Почему ты молчишь?.. Финляндия? Ай!!
Эст как будто ужалили; она подскочила с места и обернулась. Послышался оглушительно громкий треск и страшный рёв ветра. Внизу, по стенам родного эстонского дома начинали ползти трещины, ветвясь и буквально разрывая дом на части. Эстония прыгнула Финляндии на руки, и он инстинктивно прижал её промёрзшую спинку руками к себе, пока она спрашивала его о том, что происходит, и о том, что это такое.
А происходило ужасное. Пока Эст в страхе отвернулась от своего дома, Фин невольно видел всё то, что с ним творилось. Стены просто разрушались, и все деревянные доски с громким грохотом падали на землю. Одна за другой... и так, всё неумолимо и независимо от желания рушилось, пока от бывшего дома не остались горы бесполезного мусора, сломанных досок, материалов, мебели, картин...
Даже мысль, что здесь только что был самый настоящий дом, казалась невозможной.
Родной эстонский дом развалился у Фина, стоявшего тем временем в безмолвном оцепенении, прямо на глазах. Только что был, целый... а теперь его нет.
От ужасного сна Финляндию пробудил какой-то последний отчаянный крик Эстонии, но её слова он разобрать не успел, но зато смог наконец проснуться.~

Финляндия сидел на краю кровати, уперев локти в колени, и невольно задержал дыхание, чтобы не упустить ни одного замечания и мысли. В голове снова всё перемешалось! Только что он заново прогнал в своей памяти этот необычный, но кажущийся таким реальным сон.
Что всё это означало? Все эти разрушенные стены, эстонский дом, неуместные трещины, карканье воронов, слишком быстро наступившая весна..?
Фин вспомнил как дышать. Он жадно набрал воздух полной грудью.
«Очень странный сон.» — такой только осадок остался на душе после ночи, когда Финляндия всё-таки решился встать с постели и пойти на кухню, чтобы выпить водички и хотя бы немного успокоить себя.
Он, выходя из спальни, ногой придержал закрывающуюся дверь и ещё раз окинул взглядом пустую комнату, но сам так и не понял зачем. Может, проверил на наличие Эстонии?
«Мне это только кажется, но она как будто рядом, со мной... во сне она была такой.. такой действительной! Настоящей, живой...»
Эст была точно такой, какой Фин хотел поскорее её увидеть, прижать к себе в объятиях, целовать её отвыкшие от поцелуев губы, сжимать в холодной руке её тёплые ладони, скорее привезти домой и больше ни за что не отпускать от себя. Никогда.
Финляндия зашёл на кухню, взял кружку и налил себе прохладной воды из-под крана. О ногу потёрся приветствующий хозяина Хельветти.
— О, это ты.. — Фин наклонился, запустил пальцы в длинную и гладкую кошачью шерсть. — Как тебе спалось?
— Мяу, — осознанно бодро ответил кот, интонацией сообщая, что ему «спалось шикарно».
— Я тебя понял) — Фин поставил кружку с оставшейся на дне водой в сторону и присел на пол к коту, который уже прямо-таки жаждал утренних ласк.
Хельв подставлял свои мордочку, шею, спинку и белый живот под руку хозяина и мирно мурлыкал. Финляндия тоже, пока гладил Хельветти, отвлёкся от своих тяжёлых мыслей и отдался настоящему моменту.

Потом из спальни послышался звонок. Фин, поспешно вставая с пола, уже предполагал, кто мог позвонить ему так беспардонно, неожиданно и рано.