Мелатонин

   — Он ушёл? — высунулся из-за двери, ведущей в спальню, чуть испуганный Америка. Впрочем, его страх и образ загнанного в угол зверька быстро улетучились. Он постепенно расслаблялся и приводил себя в порядок. Ведь Финляндии рядом больше не было.
   — Угу, — Япония смотрела на Аме несколько настороженно, словно боясь, что Фин зачем-то вернётся сюда ещё более злой, чем был до этого, — что будем делать? Он же забрал камеру, так ведь?
   — Да, забрал. — Аме осмотрел кухню.
   Япония сидела на диване, разглаживая ручками свою юбку; рядом с ней, мелькающим и выделяющимся на однотонном диване пятном был экран её приставки. Она так и не прошла последний уровень в какой-то пиксельной игре, но кого это волновало.
   — Китай, — задумчиво, будто это были мысли вслух, произнёс Америка, глядя «сквозь» Японию, — надо вернуть его.
   — Что ты скажешь ему насчёт камеры?
   — А ты наивная~ — Аме погладил Японию внешней стороной ладони по её гладкой белой щеке; та податливо придвинулась к нему ближе, облизнувшись.
   — Мур~ — она игриво поправила свои ушки на голове.
   — Понял тебя) — Америка убрал руку от Японии.
   Но его не интересовало её тело. Он был немного другого направления.
   — Насчёт камеры? — Аме притворился, что не знал выхода из данной ситуации. — В любом случае, Китай мне ничего не сделает, right?
   — Ну.. да)
   — Вот и правильно.. — Америка, только ради продолжения своеобразной игры, встал напротив Японии и своими руками прижал японские плечи к дивану. Она не смогла бы вырваться. Всё же, ей нравилось. — Я же ваш лидер)
   Япония смущённо отвела взгляд в сторону, пряча появившиеся в глазах давно спрятанные ото всех влюблённые искорки.

Финляндия закрыл за собой дверь и поспешил раздеться. Он аккуратно положил камеру на полку в коридоре. Как только он прошёл коридор и попал в центр своего дома, напротив лестницы, больше похожего на коттедж (тут же он вспомнил и про то, как получал свои деньги), его тело сковал внезапный холод.
Ледяные порывы проходили сквозь вязаный свитер, пробираясь до костей и заставляя дрожать. Моментально замёрзли ноги. В доме обитало что-то похожее на метель.
— Что?.. — Фин остановился в ожидании нового порыва, чтобы понять, откуда дул такой холодный ветер и что вообще произошло.
Первое, что пришло в голову – незакрытое где-то на втором этаже окно, или хуже.. разбитое кем-то? И кем? Чем?
В Финляндию со всей силы врезался леденящий душу ветер. Прямо спереди.
Вверх по лестнице; с каждой ступенькой становилось всё холоднее и ощутимее. Понятно, если на нём была бы куртка. Но, такая низкая температура, прямо как сейчас на улице, замедляла и даже заставляла схватиться ладонями за локти противоположной руки и сильно дрожать.
Просто ужасно холодно. Почти больно от холода, хотелось куда-нибудь спрятаться от этого, но этот предательский холод был в финском доме. Он забрался прямо туда, где от него обычно скрываются.
«Чёрт, оно даже движения сковывает..» — на секунду задумался Финляндия и наконец поднялся на второй этаж.
Единственное, чего хотелось – как можно скорее закрыть кем-то распаханное настежь окно! Фин даже на мгновение забыл, что внизу его ждёт камера.

На втором этаже стена напротив лестницы была одним большим, от пола и до потолка, окном. Но его можно было открыть в одном месте.
Открыта как раз эта стеклянная дверь. Если бы не ледяной ветер, врывающийся в дом через неё, нельзя было отличить, открыта ли она или закрыта – чистое прозрачное стекло, словно двери там вообще не было.
Финляндия ещё даже не полностью протрезвел и чуть не споткнулся об что-то невидимое на последней ступеньке, чуть не упал прямо на пол второго этажа.
Противное чувство; тошнило, сильно клонило в сон и кружилась голова.

Он закрыл эту дверь. В доме всё ещё было очень холодно, но хотя бы не сквозило как в открытой всем ветрам арктической пустыне. Фин выдохнул и опустился на пол, спиной спустившись по этому огромному окну, что от пола до потолка.
«Где Хельв?..» — мысль только успела проскочить в голове, как тут же исчезла, потому что из-за двери на втором этаже показалась белая голова Хельветти.
Кот смотрел на хозяина большими испуганными глазами. Ошарашенный взгляд проскользнул по всему второму этажу в поисках чего-то страшного, что до этого увидели кошачьи глаза, а потом остановился на Финляндии. Хельв прижал уши с кисточками к голове и выбежал к Фину, подняв вверх свой пушистый хвост.
— Вот ты где) — Финляндия протянул руки к коту и принял тёплое животное в свои объятия.
Вокруг всё оледенело; только кот – горячий. Фин прижал его к себе одновременно очень осторожно и сильно, так, что можно было почувствовать учащённое кошачье сердцебиение.
Хельветти с силой уткнулся мордочкой в грудь Финляндии, тёрся о хозяина головой, запрыгивал ему на живот и мяукал, носом дотрагивался до щёк и лизал ладони.

Фина тронула преданность Хельва.. и его любовь. Любовь животного – чистейшее чувство, не требующее ничего взамен, не ищущее из отношений какую-либо личную выгоду и никогда не содержащее зла.
— Ты мой кот, — шептал Финляндия, нежно трогая пальцами кисточки на кошачьих ушках, — прости меня, что я снова оставил тебя одного.
Хельветти требовательно мяукнул, приоткрыв пасть, обнажив свои острые хищные клыки и шершавый розовый язычок. Настолько настоящие и кипящие жизнью эмоции Хельва почти заставили Фина плакать.
— Больше я не оставлю тебя одного, — собирался пообещать Финляндия, — прости. Я обещаю.
— Мяу...
Хельветти не держал обиды на хозяина. Он не умел ни обижаться, и тем более не знал, как прощать или злиться. Котик просто был безудержно счастлив, что Фин вернулся домой.. живой.

Это был Хельв, кто открыл окно на втором этаже. Кот старательно прыгал, и с каждым последующим достижением цели в виде ручки двери сдвигал её в сторону «открыть». В итоге окно открылось, и в дом попал леденящий ветер, который быстро заморозил всё живое и неживое. Он проник даже в закрытые комнаты и кухню внизу. Хельветти до полусмерти испугался стука распахнувшегося окна и спрятался в комнате на втором этаже. Теперь всё закрыто; но оставшийся холод пробирал до сих пор.

— Пойдём, согреемся, — Финляндия взял кота, довольно лёгкого для того, кто должен создавать впечатление миниатюрного белого льва, на руки и поднялся с пола.
Хельв чуть успокоился, его шерсть больше не стояла дыбом; он растянулся на финских руках, вытянув справа длинные стройные задние лапки, а с другой стороны выглянув из-за плеча Фина и смотря назад, на второй этаж, пока Финляндия спускался с лестницы.
   Фин сделал себе вечерний кофе с сахаром и молоком, а голодному коту насыпал корм. Хельв жадно набросился на наполненную миску, эгоистично хрустя своей едой и иногда поворачивая голову, чтобы взять в пасть новый корм, и замирал, чтобы прожевать его. Кошачий хвост изредка дёргался в разные стороны.
   После кофе Финляндии захотелось лечь спать. Он взял с собой кота, и они уснули вместе. Фин забыл про камеру до завтрашнего утра.

   — Она идёт на поправку, — заверил Германия, как только переступил порог своего дома.
   Поля стояла напротив Гера в коридоре, скрестив на груди руки. На ней был домашний фартук. Так поздно вечером.
   — Я знаю, что ты делаешь всё возможное, — ответила она со вздохом и подошла к Германии, чтобы поцеловать.
   — Она скоро может проснуться, — продолжил Германия, скидывая зимнюю куртку с плеч; он только вернулся с работы, Польша встретила любимого, а потом стала расспрашивать его про Эстонию, — счёт идёт буквально на дни! Не месяцы, хотя бы...
   — Это хорошо, — Поля с облегчением задавала Геру следующий вопрос, — как давно ты видел Финляндию? Он появляется в больнице?
   — Мне говорили, что сегодня он был. Но ты же знаешь, я сегодня работал не в больнице. Меня отправили в морг, я был нужен там, — объяснял Германия, пока Польша вешала немецкую куртку на вешалку в шкафу, — там.. у меня другие дела.
   Гер поспешил не встречаться с Полей глазами и прошёл мимо неё в ванную, чтобы помыть руки.
   — М? — заинтересованно промычала она, мягко требуя, чтобы Германия поделился с ней сегодняшними новостями.
   — Да, — Гер вытирал мокрые руки полотенцем, — там ничего необычного. Мир мёртвых намного терпеливее мира живых. Знаешь, что?
   — М?.. — Польша снова издала тот же звук, желая продолжения рассказа.
   — Хочу работать в морге. Там тише, спокойнее. Мёртвым не приходится осторожно рассказывать, сколько им ещё осталось, и смотреть в мокрые от слёз глаза родственников. В морге гораздо спокойнее..
   — А Эстония? Ты – её лечащий врач. Кто выведет её из комы, если не ты? — чуть напрягалась Поля, облокотившись плечом в стену в дверном проёме ванной, ища момента, чтобы встретиться с бегающим немецким взглядом.
   — Поль, — немец повернулся к ней, всё так же вытирая уже давно сухие руки, не решаясь выйти из ванной комнаты; девушка могла его просто не выпустить, загородив собой проход, — но это же моё решение, верно?
   — А жизнь Эстонии разве не держится на каждом твоём решении? — Польша всё ещё стояла в дверях, скрестив на груди руки.
   Германия понял, что никак не отвертится от ответа.
   — Ты права, — он наконец-то повесил полотенце на крючок на стене, — у меня есть идея.
   — Только после того, как ты вылечишь Эстонию. — сверкнула глазами Поля.
   — Вот, — протянул Гер, — после того, как её вылечу, я пойду работать в морг, хорошо?
   — .. — Польша помолчала, подумала над немецкими словами и, после всех своих мыслей, подошла к Германии немного шатаясь, будто её совсем не держали ноги или были очень слабы, и упала ему на грудь.
— Хей, — Гер положил свои руки на её спину, обняв, — солнышко? Устала?
— Да.. — жалобно простонала Поля, а потом шёпотом добавила, — но смотря для чего, хех)
— Тогда ложись спать, — Гер начал медленно развязывать её фартук, распутывая тонкие нити бантиков сзади на шее и талии, — я поем и приду к тебе.
— И всё?~ — Польша подняла голову к Германии, и тот заметил в её блестящих глазках игривые искорки.
— Я тебя понял.. — Гер сглотнул от нетерпения и предвкушения, — попозже поем.
Развязанный фартук упал на пол очень тихо.

— ... Белая Смерть.. и его стали называть так. — закончил свой рассказ Китай, когда они с Канадой подошли к дому последнего.
Взгляд Кана выражал самое чистейшее прозрение, какое только можно было видеть. Теперь он знал про Финляндию всё, но, конечно, всё настолько, насколько ему можно. То, о чём рассказывать было не очень нужно, просто умалчивалось. Китай пожал плечами, наблюдая за застывшим в шоковом состоянии Канадой.
— И это.. — выдал он, когда к нему наконец вернулась способность дышать до того, как он упал бы в обморок, — Финляндия? Всё это делал он? Он убивал?
— Очень умело. — подчеркнул Китай, как бывший коллега знаменитого убийцы.
— Наверное.. — растерянно пробормотал Кан в ответ, и это было всё, что он мог сказать.
— Или мне не стоило вводить тебя в курс дела? Теперь думаю над этим, правильно ли я поступил. — Китай снова достал сигареты и предложил Канаде, но тот отказался.
— Нет, — Кан сморщил нос, — спасибо, я не курю.
— Многое теряешь. — опять пожал плечами Китай. — Знаешь, мне пора. На чай зайду в следующий раз, ладно? Без обид, но надо бы вернуться к Америке.
— Конечно, я понимаю. — опустил голову Канада, хотя он так и не понял, кто он для этой группы «преступников».
Кто он в этом бизнесе? Кем его видит Америка? может, просто пешкой в огромном их плане по возвращению своего снайпера в команду.
«Не думаю, что я займу действительно стоящее место,» — грустно осознал Кан, когда специально натянуто улыбнулся помахавшему ему рукой Китаю.
Тот ушёл. Канада развернулся к двери своего дома, но не спешил стучать. Открыть ему должна была Украина.

Через пару минут он немного пришёл в себя, но внутренний конфликт потихоньку разрывал душу пополам, и решил постучаться к себе домой. Ему открыли.
Кан улыбнулся, уже более искренне, и прошёл в коридор, встречаемый жаркими объятиями и поцелуями со стороны Украины.
«Надеюсь, она не заметила Китай.. пусть она и дальше не знает, куда я попал, иначе я не смогу её защитить.»
— Рада тебя видеть! — восхищённо воскликнула Украина, почти крича, бросилась на шею Канаде и постаралась дотянуться своими губами до канадских.
— И я тебя, моё ты солнце) — Кан опустил руки Украине на талию, а она только сильнее прижалась к нему, — Как малыш?
— Оу, — улыбнулась она, немного отстраняясь от него, чтобы показать Канаде свой животик и погладить его своей ладонью, — всё хорошо)
Канада протянул к Украине свою дрожащую руку, но она сама взяла его ладонь и прислонила к низу живота. На её лице постепенно быстро вырисовывалось настоящее счастье.
— Ты будешь лучшей мамой, — ласково произнёс Кан, не спуская глаз и не опуская руки с её живота.
— А ты – самым лучшим папой!)

Как же больно ударили Канаде в сердце эти невинные украинские слова. Ему резко стало настолько неприятно оттого, что своё отношение к нелегальному бизнесу он от Украины скрывает, что его чуть не стошнило. Голова заболела пульсирующей болью где-то спереди.

Кан извинился, поскорее разделся и прошёл в ванную, чтобы умыться. Украина оставила его одного.
Канада открыл холодную воду, подставил под струю ладони, что только что касались прекрасного – животика, в котором уже почти два месяца был его малыш, поднёс их к лицу и вылил прохладную воду на себя. Легче стало только снаружи; изнутри Кана грызло что-то очень больно, это было что-то ядовитое.
Из-за того, что он скрывает и обманывает. Обманывает не кого-либо, а Украину. Его любимую, будущую супругу. Кто он для неё? А если он не расскажет ей – он лживая псина? Или что?
— Я сегодня приготовила очень вкусный плов! — канадские мысли были тут же сбиты громким украинским голосом, доносившимся с кухни.
— Уже иду) — ответил Кан, взял полотенце и вытер им лицо и руки.
Боль и отравление в области сердца, груди, никак не стихали. Этого Канада не ожидал. Казалось, пока он не признаётся, это что-то внутри не уймётся.

— Давай сегодня посмотрим фильм? — предложила Украина, нетерпеливо сжимая в кулачках своё платье.
— Милая, — Кан нежно провёл рукой по её открытым плечам, виновато смотря ей в глаза, — я себя плохо чувствую. Не знаю, что это такое, но..
— Ладно, — вздохнула Украина, щёлкнув при этом пальцами и направив указательный в сторону накрытого стола, — тогда нам нужно поесть.
— Пойдём сегодня спать пораньше? — Канада поймал себя на мысли, что пытается отвлечь любимую от своего видимого смятения и избежать какой-либо близости, вроде совместного просмотра фильма с ней.
Почему? Он знал, но Украина даже не увидела в Кане ничего подозрительного или нового. Вроде бы, никаких перемен.
К канадскому счастью, пока что ему удавалось это от неё спрятать. Надолго ли?

Россия снова остался на кухне один. Только что Беларусь ушла, а до этого доложила, что все маленькие страны были уложены спать.
— Что мне делать? — Рос стоял около окна, оперевшись на подоконник на вытянутых руках, как будто нависнув над ним.
— Ты это кому? — из-за двери показался Казахстан.
Он сделал вид, что зашёл на кухню, чтобы просто попить воды, а не начать разговор с братом.
— Я не могу без отца. — признался Россия, и в его голосе прозвенела дрожь.
— Хм, — выдохнул Казах, пока не зная, что ответить; он взял стакан и налил себе воды, оказавшись совсем близко к Росу – плечом к плечу, — сам на себя не похож.
— Знаю, — Россия мотнул головой вправо, в сторону от брата, — но мне нужна чья-то помощь.. наверное.
— Не только ты, — Казахстан одним глотком выпил свою воду до дна, — потерял его. Мы все. Ну, из-за Финл..-
— Не говори! — Рос злобно рявкнул на Казаха, но потом быстро затих, — при мне его имя.
— Но это именно он, из-за кого в живых нет нашего отца, а Эстония попала в кому. — едко заметил Казахстан, наливая себе ещё чуть-чуть воды в тот же стакан.
— Я знаю это, знаю! — Россия очень громко заревел, и этот крик, полный отчаяния, злобы и горя, эхом отразился от стен тихой кухни и вылетел в коридор, а потом дошёл и до соседних комнат, где уже спали страны, — Ты говоришь мне то, что я повторяю себе изо дня в день снова и снова!
— Ты будешь что-то с этим делать?~ — Казахстан допил воду и тихонько поставил стакан около раковины, не спуская глаз с напряжённого до видимого предела брата.
— М? — Россия обернулся и сверкнул дикими от воспоминаний и боли глазами.
— Ну, — Казах расслабленно скрестил руки чуть ниже груди, — с тем, с Фином.
— А что я могу? — обессилено, но требовательно спросил Рос, желая услышать заветное «отомстить».
— Наверное, ничего? — России вдруг показалось, что Казахстан усмехается над ним. — «Чего я добиваюсь от него? Впрочем, что будет, то будет. Россия сейчас способен буквально на всё.»
— Ничего?! — Рос уже был в ярости. — Разве ничего? Он убил моего отца и собирается угробить сестру! Как я могу позволить себе жить со спокойной совестью, если у меня под носом живёт убийца дв..-
Россия вдруг резко замер, оборвав свою фразу.
— Убийца.. — повторил он с таким выражением лица, будто не верил в то, что только что сам сказал. Или наоборот, как будто кое-что осознал или вспомнил; кое-что очень, очень важное и нереальное.
Казахстан тут же изменился в лице. Ему стало ясно, что пора быстро сдавать назад. Он навёл брата на какие-то страшные мысли, необдуманно ляпнув какую-то глупость... Теперь ему хотелось успокоить Роса, пока тот не сделал что-нибудь одновременно плохое и неожиданное.
— Рос, — Казах как можно тише и мягче позвал брата, — но ведь Финл.. то есть, ОН же не виноват в том, что отец поскользнулся на до ужаса скользкой дороге. Той ночью шёл мокрый снег, а потом всё ещё и примёрзло. Никто не виноват, что такое произошло, этого никто не хотел! Поверь мне.. Р-рос?
Казахстан тщетно пытался отвлечь Россию, но последний вообще не злился, и больше не кричал. Он замер и не говорил ни слова. Не перебивал, не спорил. Рос словно настолько глубоко ушёл в свои размышления, что даже не слышал слова Казаха в свой адрес.
— Убийца.. — это слово застыло на русских губах так же, как и кровь на них от того, что Россия постоянно их прикусывал, будучи отвлечённым на что-то.
— Нет, нет, Рос, — заверял Казахстан, — ОН не убийца. Убийца сделал бы это ужасное дело умышленно, запланировав заранее.. а ОН ничего такого не хотел, я уверен!
— Ну и? — Россия ожидающе взглянул на брата.
«Слишком поздно! Ну и что за непростительную тупость я ляпнул насчёт Фина? Что теперь в голове у Роса? Ох...»
— Иди-ка ты спать, брат мой. — Россия подошёл к Казахстану вплотную, уверенно вырос прямо перед ним. — И я скоро пойду. Спокойной ночи.
Казахстан прекрасно понял, что сделал что-то непоправимое, и он отлично осознавал, что брат больше не желал разговаривать, и надо немедленно уйти.
— Доброй ночи, — Казах развернулся, смотря себе в ноги и разглядывая свои носки, — не я тебе указ, но... пожалуйста, не делай глупостей.
Россия не ответил. Казахстан ушёл.
«Попил, бля, водички. Теперь хочется отрезать себе язык...»

***
   — Уже очень поздно. Можно даже сказать, слишком рано. Скоро землю вновь осветят лучи надоедливого солнца. А лучше, пусть будет темно. Всегда темно. Ведь так легче убивать.
   Да, Финляндия?..