Мелатонин

   Финляндия очень торопился. Он не понимал, почему тут же не начала суетиться Швейцария, когда в больнице отключили свет. Это же означало неизменно, что все пациенты, нуждающиеся в аппаратах так же, как Эстония, в один миг оказались в огромной опасности.
   Но, через секунду после отключения электричества Финляндия всё-таки видел глаза Швейцарии. Она даже не успела бы ничего крикнуть вслед. А взгляд казался испуганным только слегка, речь совсем о каких-то поверхностных эмоциях: «Ой, кажись свет отключили.» И всё. Ничего глубже бесполезного удивления Фин в швейцарских глазах не различил.

   Зато он, кажется, среагировал вовремя. Моргнуть никто бы не успел, как Финляндия в кромешной тьме уже нашёл ту дверь, ведущую к лестничной клетке, дёрнул за ручку и открыл настежь и, как никогда раньше, почти взлетел наверх по ступенькам.
   Дыхание ни разу не сбилось. Казалось, счёт действительно идёт на доли секунд, но как будто Финляндия мог бы что-то сделать!
   Даже если бы и оказался около палаты Эстонии сразу же после отключения света. Что он мог?

   В голове не посмела промелькнуть ни одна мысль; что-то внутри Фина прямо-таки гнало его к эстонской комнате, безжалостно. Инстинкты, и на подсознательном уровне Финляндия боролся с самим собой, чтобы только быстрее, чтобы только успеть.
   «Второй, третий, снова дверь, скорее...»
   Фин пробежал по третьему этажу один-два десятка метров, повернулся налево и безошибочно остановился перед эстонской палатой.
   Руку, что почти отказывалась слушаться из-за дрожи, – на ручку двери, чуть усилий. Дверь открылась, и Финляндия впервые за минуту спокойно выдохнул только тогда, когда различил в темноте лампочки аппаратов.
   «Работает? Оно же работает?»
   Сейчас только осознав всё своё бессилие и беспомощность перед отключением электричества, Фин вошёл в комнату, подошёл вплотную к аппаратам и слушал их звуки.
   Звуки того, как они работают, и как работали всегда. Ничего не изменилось. Кажется, громче писка от показаний датчиков были только финское дыхание и бешеное биение сердца. Вот-вот выскочит из груди. Финляндия даже приложил к груди ладонь, чтобы его придержать. Так, на всякий случай.

   Когда Фин убедился в том, что ситуация оказалась под контролем, его тело сразу же дало о себе знать. Пусть Финляндия и пробежал по лестнице всего три этажа, все его мышцы заныли от усталости, как же быстро Фин бежал и как же давно он такого не делал.
   В горле почувствовалась противная горечь, тело и мысли накрыла лёгкая опьяняющая усталость, а в глазах почти начало темнеть. Во-первых, Финляндии точно бы следовало больше есть. Обморок с его такой несанкционированной диетой, в точности «голодовкой», давно уже не за горами.
   Пару глубоких вдохов, и темнота в глазах, что закрывала Фину обзор, потихоньку отступила. Финляндия нашёл в комнате свой стул, подставил его к эстонской кровати и присел.
   — Эсти, как же я за тебя испугался, — Фин двумя руками обхватил голову, а локти поставил себе на колени, — не представляешь!
   — М-можно? — справа раздался знакомый женский голос.
   Финляндия резко обернулся и в дверном проёме разглядел Швейцарию. В темноте она выглядела взволнованно, но может это было и не так.
   — Угу, — промычал Фин и откинулся на стуле, ожидая, что же будет делать Швейцария, или что она ему скажет.
   — Финляндия, вы перепугались, — медсестра зашла в комнату, тихо прикрыв за спиной дверь, — и меня испугали, вот же! Я только пришла сказать, что вам не стоило так беспокоиться. В больнице есть резервные генераторы. Это источник электричества для нас, когда во всём городе отключают свет. Все аппараты же работают? Дайте я взгляну.

   Швейцария подошла к аппаратам поближе и оценила общую обстановку, а так же показания отдельных приборов. Не очень профессиональным взглядом, как показалось Финляндии. Ну, то есть, кажется, Германия бы, например, рассмотрел ситуацию более подробно. Наверное.
   «Он же как бы врач, а она – медсестра, думаю, он бы быстрее понял что к чему. Ну, меня радует, что хоть кто-то сейчас проверяет аппараты. Слушаю только звуки этого компьютера и размеренное пищание приборов. И смотрю на Эстонию. Эсти, снять бы уже с тебя эту маску... просыпайся поскорее, пожалуйста».

   Тусклого света от всех этих многочисленных лампочек хватило, чтобы Финляндия уловил, как лицо Швейцарии с внимательно-профессионального стремительно меняется в лучшую сторону. Она почему-то начинает искренне улыбаться, и вся та прежняя докторская холодность улетучивается.
   — Что там? — Фин подскочил с места, в очередной раз откинув бедный стул далеко назад. — Что-то не так?
   — Нет же! — почти вскрикнула Швейцария, а потом закрыла свой рот ладонью, но глаза...
   Её глаза точно светились от счастья! Искорки и надежды, и радости, и облегчения всё зажигали швейцарский взгляд. Финляндия, ещё толком не разобравшись в происходящем, поддался этому манящему огню в глазах и тоже несказанно обрадовался. А чему?
   — Швейцария, что там? — Фин был готов взять медсестру за плечи и вытрясти из неё всю информацию.
   — Она скоро проснётся! — наконец-то заключила медсестра.

   «Она скоро проснётся...» — эхо от только что услышанного настолько поразило Финляндию, что пронеслось в его голове ещё несколько раз, прежде чем от головокружения он не потерял возможность вообще хоть что-то слышать.
   Он, будучи в полном оцепенении, попятился назад, пока спиной не упёрся в стену, потом опустился по ней прямо на пол. Насколько Финляндия был счастлив наконец-то по-настоящему почувствовать хоть что-то, настолько он и был не готов услышать долгожданную новость... так внезапно и прямо сейчас.
   А представлялось, что всего тебя сразу же накроет небывалой лёгкостью, ощущением полёта и невероятной радостью. Но новость свалилась на Фина, как камень, и пришибла на полу около стены. Как молнией насквозь.
   «Она.. сейчас проснётся... Она-.. сейчас, прямо сейчас!» — Финляндия прикусил своё запястье до слабой боли.
   Он смотрел перед собой, но ничего не видел. На фоне четырёх стен только различал, как перемещался в комнате сначала один силуэт в белом халате, потом их было уже два. Они могли подойти к Фину, как-то дотронуться до него, но эти их прикосновения Финляндия почти чувствовал, как и от шока не слышал ни одного звука. Однако, в основном две белые фигуры ходили вокруг эстонской постели.

   Фин сейчас видел мир примерно так, как если бы записанное в сумерках видео ускорили бы в несколько десятков раз. Силуэты размывались, оставляя за собой полупрозрачные «хвосты», звука совсем не было, а сам ты никак не можешь разглядеть какие-либо детали подробно. Добавить к этому откуда-то накатившую тревогу и слабость – прямо финское состояние, пока врачи кружили над Эстонией. Эст, что вот-вот откроет глаза.

   Германия уже был здесь. Он должен был обязательно всё проконтролировать. Швейцарию он только что отправил за нашатырным спиртом для Финляндии, которого предобморочное состояние почти застигло врасплох.
   — Ничего, Фин, ничего. — успокаивал врач себя, потому что знал, что Финляндия его не слышит, — Сейчас станет немного полегче, потерпи чуть-чуть. Так.. с Эстонией сейчас всё в порядке, из комы она вернётся. Не переживай.
   — Вот! — Швейцария снова появилась в комнате, по команде Гера присела к Фину и смочила ватку нашатырным спиртом. — Он всегда был таким худым?.. Тогда понятно, отчего он так.. сразу к стене и упал.
   — Упал? — осведомился Германия, а сам следил за аппаратами, — У него есть ушибы?
   — Нет.
   Швейцария дала Финляндии понюхать спирта, и последнему стало гораздо легче.

   — Эстония.. — прошептал Фин, когда реальный мир стал снова приобретать нормальные очертания, звуки и запахи.
   — Всё хорошо. Ты меня слышишь? — попыталась достучаться до Финляндии медсестра, всё ещё не убирая нашатырь от финского носа.
   — Да, — Фин неосознанно улыбнулся, а потом поднял глаза наверх, — она в порядке?..
   — Да, всё хорошо. — лаконично ответил Германия.
   Обработав немецкий ответ в голове, Финляндия несколько успокоился, облокотился спиной на стену, расставив свои руки по разные стороны от себя ладонями в пол. Рядом с ним была Швейцария, и теперь он её видел. Так ещё спокойнее, и больше не тревожит ни темнота в глазах, ни тошнота с головокружением.
   — Говорите, пожалуйста, — Фин с трудом сглотнул, — что с ней сейчас.
   — Швейцария, принеси воды. Эстония прямо сейчас постепенно приходит в себя. У неё нормализуется пульс, температура тела понемногу повышается. Сейчас уже 36.1°. Было меньше. Сердцебиение читается хорошо. Она вскоре начнёт дышать самостоятельно, ей не потребуются те дополнительные трубочки в носу. Хотя, может и потребуются. — уже несколько тише добавил врач. — А вот насчёт рефлексов. Зрачки пока что ещё сужены. — Германия достал из кармана халата маленький фонарик и посветил им Эстонии в насильно открытые глаза. — Реакция на внешние раздражители пока что отсутствует. В теле возможны незначительные судороги.

   «Если состояние не стабилизируется, она может перейти из комы третьей степени в терминальное состояние. Есть риски, но они небольшие.» — подумал про себя врач и поклялся сделать всё возможное. Отчасти, чтобы не нарушить своё обещание «никогда больше не повторить тех глупых ошибок».
   — Финляндия, вода. — Швейцария вновь материализовалась в палате словно из ниоткуда, только теперь со стаканом воды. — Возьми стакан. Попей.
   — Состояние удовлетворительное. — Германия аккуратно погладил Эстонию по её прохладной руке и повернулся к Фину. — И твоё тоже.
   Финляндия сделал один глоток воды и, снова почувствовав непонятную тошноту, резко отодвинул от себя стакан и отдал его Швейцарии обратно.
   — Эстонии нужно время. — Гер поправил свои очки на носу. — Но это произойдёт скоро. Готов?
   — Пхах, как видишь, — Фин искренне засмеялся, — не очень. Я не думал, что со мной такое произойдёт.
   — Ничего необычного. Всё хорошо. — Германия отмахнулся от любых финских сомнений. — Это было достаточно неожиданно с твоей стороны, Эстония. Но мы только рады, верно?)
   — Ага, — Финляндия попытался встать, оперевшись на стену одной рукой, а под вторую его подхватила Швейцария, — спасибо.
   — Садись, рассказывай. — Германия поднял ранее брошенный наотмашь стул и вновь поставил его на место, пригласив Фина сесть.
   — Может лучше вы?
   — Ага, чтобы ты ещё раз?)
   — Понял, — Финляндия послушно сел на стул около эстонской постели и глазами впился в аппараты, датчики, трубки и лампочки.

   И нежнее всего он смотрел, когда переводил взгляд со всего этого неживого на лицо Эстонии. Синий, чёрный, потом белый. Нижняя треть лица и дальше вниз до одеяла около груди – всё было таким бледным. И хрупким. Особенно в сумерках и в свете синих лампочек.
   — В обморок готов ты упасть от того, что совсем не ешь, Фин. — упрекнул его Германия.
   — Угу,
   — Не буду говорить, как вредны длительные стресс и голодовка для твоего организма, Фин. Вот этого ещё ты как будто не знаешь. — Гер скрестил руки.
   — Да понимаю, знаю уж.. — Финляндия протянул руку к эстонской ладони и мягко взял её. — Я не менее бледный, чем она.
   — Честно говоря.
   — У нас в столовой ещё что-то осталось, — подала голос Швейцария, — хоть и поздно. Ты можешь поесть.
   — О, очень хорошее предложение. Финляндия, прошу не отказывать)
   — Только если хочешь! — быстренько поправила себя медсестра.
   — А я настаиваю. — Германия грозно, но грозно исключительно по-доброму, посмотрел на Финляндию.
   — Я..
   — Ты, — Гер положил свою ладонь Фину на плечо, — поешь хотя бы чуть-чуть, пожалуйста.
   — А как же Эстония?
   — С ней ничего не случится, — пообещал врач, — но, если ты спустишься поесть, тебе же самому станет лучше. Поверь мне?
   — Угу... — Финляндию легко было уговорить, тем более сам живот уже давно просил есть.

   Фин спустился на первый этаж вместе с Швейцарией. Она провела его по коридору, где Финляндия ещё ни разу не был. Тут, на удивление, действительно была столовая. Ну и правильно, кроме палаты Эстонии Финляндию больше ничего не интересовало. Даже еда и собственное здоровье. Но это уже другая история, да?..

   Фин сел за один из столиков около окна. Напротив Финляндии стоял ещё один стул, но пустой.
   «Не хотелось бы мне когда-либо видеть, как Эсти приходится есть в стенах больницы.. сидя на каком-нибудь из пустых стульев. Одной. Никогда.» — Фин почему-то очень раздраженно осмотрел остальную столовую. Она не ограничивалась одним столом со стульями.
   Что-то наподобие окна, где в сумерках были видны припорошённые снегом автомобили скорой помощи. Несколько. Финляндия тут же вспомнил день аварии. Когда они ехали на машине и разбились о выехавшее им навстречу авто.

   «Кто был тем водителем? Как вообще меня оправдали и почему я сейчас не в тюрьме? А что, если тот водитель погиб? Не помню, жив ли он или нет. И кто тогда всё-таки вызвал скорую? Будь звонок диспетчеру чуть позднее, никого из нас двоих бы не откачали. Никогда-никогда. Странные дела. Кто причастен к этому всему? Это всё вероятно далеко не просто так...»
   Как только Швейцария подошла с едой, поток финских мыслей сразу же испарился. Всё, о чём так хорошо думалось – исчезло, и перед Финляндией теперь красовалось заинтересованное лицо медсестры. Она, не спросив, села на стул напротив.
   «Ну уж нет, лучше видеть напротив Эстонию, чем её.» — буркнул про себя Фин.

   — Как ты себя чувствуешь? — Швейцария наклонила голову набок.
   — Удовлетворительно) — выдавил из себя Финляндия сквозь всё своё нежелание говорить с кем-либо.
   — Надеюсь, ты хоть поешь. — медсестра пару раз моргнула и встала из-за стола.
   «Какое облегчение.. — обрадовался Фин, — стойте, почему я сейчас так зол?..»
   — Постой,
   — М? — она вопросительно кивнула.
   — Прости за то, что я такой раздражённый. Не понимаю, что на меня нашло. Вот чуть не упал в обморок, был искренне благодарен тебе за помощь, а теперь злюсь.
   Финляндия шумно вздохнул.
   — Такое случается. Я всё понимаю, можешь не волноваться. Такая ответственность упала на твои плечи. Даже не представлю, как бы выжила я.
   — Выжила? — переспросил Фин, отвлёкшись от еды.
   — Да. Ты каждый день делаешь невозможное, Фин. — она наклонилась к Финляндии поближе. — Эстония всегда будет тобой гордиться. Она уже делала это раньше. Я уверена.
   — Она скоро проснётся. — Финляндия смотрел в одну точку пустым взглядом. — Скоро. Я настолько привык, что она спит... поэтому меня так потрясло. Это нормально? Я имею ввиду то, что я привык к ней спящей? И совсем не знаю, что делать, когда она проснётся. Радоваться, но внутри у меня всё равно что-то ещё должно будет поменяться. Чтобы жить, как раньше.
   — Ф-фин..
   — Именно жить, а не выживать! — Финляндия негромко, но стукнул кулаком по столу. — Ой.. извините пожалуйста... Чёрт, я так только пугаю вас!

   Финляндия встал из-за стола, так ничего и не съев, и пошёл на выход из столовой.
   — Спасибо, я сыт. — он не обернулся даже когда произнёс это.
   А потом скрылся из виду в темноте молчаливой больницы. Слышны были сначала только шаги, потом дверь, потом – тишина. Швейцария лишь печально посмотрела на нетронутую еду. Что она могла?

  

   Угадайте, куда пошёл Финляндия. На лестнице его разум снова затуманили те же самые мысли и сомнения. И загорелось яростное желание выяснить, если это вообще возможно, кто причастен к аварии и кто же всё-таки тут виноват.

Дверь поддалась как обычно легко. В палату Фин заходил уже как к себе домой. Так привычно и столь спокойно. Правда, как дома у камина. Главное – быть с Эстонией.

— Солнышко? — в комнате были только они вдвоём. — Ты ещё спишь. Помнишь, как ты проспала весь день прямо до следующего вечера, м?)
В ответ только знакомое «пик-пик» нескольких аппаратов. И это каким-то образом успокаивало Фина. Хотя бы ничего не выходило из-под контроля.
Финляндия снова сел напротив эстонской постели. И взял тонкую белую ладонь самой дорогой ему страны. А потом закрыл глаза и слушал пищание, и слушал, и слушал... Только так он теперь мог уснуть. Что и произошло.

И вот, пока луна ярко заливала своим светом комнату, пока медленно проходила в небе свой путь по орбите; пока ветер за окном шелестел и играл с сухими замёрзшими ветками; пока Фин тихонько дремал под звуки аппаратов, считая такой шум полной тишиной, – Эстония начала подавать первые настоящие признаки жизни.

Не глубокого сна, неосознанно-долгого состояния, а именно жизни. Если бы ей хватало сил, она бы сейчас слабо приоткрыла глаза.

«Это.. был самый долгий сон.. в моей жизни...» — невольно и очень медленно, с большим трудом, подумалось Эстонии, и она вновь провалилась в.. отдалась в объятия сна. К которому так привыкла, но который больше не посмеет надолго её задерживать. Пора просыпаться!

Однако, с каждым таким, казалось бы, бесполезным мгновением она старательно копила все свои силы, чтобы только лишь открыть глаза.

***
Как же легко это удаётся всем тем, кто просто просыпается по утрам! Вы открываете свои глаза утром, даже не задумываясь об этом. Но ведь у кого-то такое рефлекторное действие займёт не то, чтобы огромное количество времени, но и заберёт последние силы.

Пожалуйста, только откройте глаза! Вы увидите свет! Он правда настоящий, и больше никаких страшных кошмаров вам сниться не будет.

Кажется, уже довольно поздно, да и совсем скоро солнце начнёт окрашивать восточные облака в нежно-голубые или оранжевые цвета.

*** ***
Мы увидимся, когда ты откроешь свои глаза. Обещаю.