Мелатонин

   Бывают в жизни те бесценные моменты, когда твоя душа расцветает, очнувшись от многодневного или, что ещё опаснее и чаще, – многолетнего ужаса, отчаяния и темноты.
   Когда даже самая, казалось бы, незначительная деталь может расшевелить её, живо наполнить твою грудь свежим воздухом, одним взмахом воспоминаний очистить мысли от всего дурного, что есть на свете. Всего одна.. такая знакомая деталь?

   Когда-то ты точно видел что-то и не придал этому особого значения, ведь попросту не заметил ценности. А потом, только твой взгляд вновь падает на предмет, ты вспоминаешь, и всё новые и новые идеи и приятные воспоминания захлёстывают тебя с головой, и так приятно пульсирует где-то в груди, внутри, где сердце чувствует приближение чего-то долгожданного.
   Одно мгновение, когда ты только лишь окинул взглядом предмет, и сердце уже забилось в твоём теле по-новому.

   Спокойно. Напряжение, что раньше тяжело лежало где-то в районе горла и груди – растворилось. Исчезло, и теперь ты не чувствуешь никакого страха. Хей, вот и страхи тебе никогда и не были знакомы!
   Кто-то ради одной минуты этих ощущений согласится продать душу дьяволу, не задумываясь.

   Эстония договорила последнее предложение перед тем, как перестать смотреть только на Финляндию и осмотреться по сторонам. Она выглянула в окно и, к её приятному удивлению, они уже подъехали к дому.
   Да, приехали на машине. Но не все было так просто. Фин переживал, Эст переживала. Им обоим пришлось неплохо-таки переступить через себя, дабы одному из них смочь снова вести автомобиль, а другому – всего лишь сесть в него.
Хах, «всего лишь»?

   Больничная парковка.
Не без неприятного трепета в груди Эстония захлопнула за собой дверь машины и заметно притихла.
— Не очень, наверное, тебе тут приятно? — понимающе кивнул головой Финляндия в её сторону.
— Есть такое.. — прошептала она и сдерживала внутреннюю панику.
— Мы могли бы пойти пешком, — предложил Фин, а потом сам же и опровергнул эту идею, — но далековато это будет.
— Знаю.. — снова произнесла себе под нос Эст, боязливо вжавшись в сиденье автомобиля. — Мы быстро доедем до дома?..
Финляндия не знал, что ей ответить. Что означало это эстонское «быстро»?
— Мы доедем осторожно. Совсем скоро будем дома. Я обещаю)
Его мягкая улыбка смогла слегка помочь Эстонии побороть неприступный страх перед машиной. Эст тоже улыбнулась, потом достала ремень и на выдохе пристегнулась.
Фин сделал то же самое и повернул ключ до тех пор, пока машина не ответила ему знакомым рычанием.

— Братья, — начал Финляндия, как только они тронулись, — подарили.
— Правда? — Эстония удивлённо осмотрела салон автомобиля.
— Правда. Они приняли такое решение, видимо, из мыслей, что я без машины никак не смогу жить. — Фин перед выездом с больничной парковки посмотрел в обе стороны и, пропустив парочку машин, плавно и бесшумно выехал на широкую асфальтированную дорогу. — Может, они и правы)

Они собирались выехать из города и как можно скорее сменить эти серые высокие здания на такие же высоченные заснеженные ели, что росли около их дома.
Финляндия хотел отвлечь Эстонию от плохих мыслей и воспоминаний.
— Рада была меня видеть?)
— Конечно! Спрашиваешь, — Эст задумчиво улыбнулась, припоминая, по-видимому, много чего хорошего, — чего только стояло услышать твой голос!..
Она мечтательно выдохнула, а Фин рассмеялся.
— Говоришь, у меня красивые глаза? — Эстония придвинулась ближе к Финляндии и постаралась заглянуть в глаза ему.
— Очень, — Фин краем глаза видел, что Эст было это интересно, — и даже вот это слово.. что ты сейчас сказала..
— Красивые?
— Да. Но это слово не совсем правильно подходит твоим глазам. Эсти, они не просто красивые! Они завораживают, притягивают, влюбляют. С первого взгляда влюбляют. Когда увидел их впервые, мм.. Я тебе не рассказывал?)
— Не-а! Что не рассказывал?..
— Что почувствовал, когда в первый раз увидел твой взгляд. Ох.. Секунду, я подберу нужные слова, хорошо?

— А я помню тот момент!// — Эст выдохнула, чтобы успокоить в себе некоторое смущение, — помню)
   — Я тоже помню.. — Финляндия невольно протянул эти слова, когда собирался перестроиться на правую полосу, чтобы свернуть на главную дорогу, уже ведущую за город, — тоже...
   — Я тогда перед тобой упала)
   — Испугалась чего-то? — Фин вывернул руль ровно, и теперь у них впереди пролегала чуть припорошенная за ночь снегом чёрная и гладкая дорога.
   — Выстрелы услышала. А потом побоялась идти дальше и решила убежать оттуда. Я ходила в лес с ножом..
   — С ножом? — не наигранно удивился Финляндия, хотя был уверен, что где-то он его уже видел. — На меня охотилась?)
   — Не) — она улыбнулась, шаря в карманах своей куртки, — не на тебя. Я просто носила его с собой. Ну как, нож.. скорее, складной карманный ножичек. Небольшой, он был просто так. На всякий случай.
   — Пригодился хоть разок?
   — Нет, но летом я любила вырезать слова на деревьях.
   — Слова? Ты помнишь, где именно их вырезала? — поинтересовался Финляндия.
   — Помню, конечно. — Эстония немного задумалась, — ты хочешь посмотреть?
   — Да,
   — Т-точно? Там кое-где очень криво.. и с ошибками..
   — Мне неважны ошибки, — заверил её, — если это делала ты – я хочу взглянуть. Хоть раз.
   — Л-ладно.. я покажу тебе.

   — Подобрал слова?) — снова спросила Эст, когда они уже свернули на грунтовку, подъезжая к своему дому.
   — Думаю, да. Я их скажу, только можно сделаю это чуть попозже? Обещаю, тебе понравится)
   — Ага, — тут же согласилась Эстония, хотя её душу разрывало от горящего любопытства, далеко не тлеющего – горящего ярко!
   — Отлично) — Фин припарковал машину на своём привычном месте, — Как захочешь показать мне те деревья, скажешь? Мы обязательно сходим посмотреть)
   — Хорошо.. Пойдём же!) — она быстро открыла дверь и ловко выбралась из машины на свежий воздух, с наслаждением вдохнув его всей своей грудью. — Фин! Пойдём, пойдём!

Финляндия уже было собирался вытаскивать все их вещи из багажника авто, как Эстония, вся в приятном волнении, даже чуть дрожа и еле стоя на ногах, подбежала к нему, схватила его за рукав куртки и, с настолько просящим и умоляющим взглядом, которому было ну просто невозможно отказать, потянула его в сторону дома, подальше от машины.
— Я понял, пойдём) — Финляндия улыбнулся, — Могу тебя донести!
   — А давай!) — она остановилась, перестав прыгать и скакать вокруг Фина от жуткого нетерпения.
   — Иди ко мне)

   По просьбе Финляндии Эстония достала из кармана его куртки ключи и, будучи у Фина на руках и обвив его шею, вставила ключ в замок и подвернула. Щелчки прозвучали отчётливо, громко в том вихре эмоций, которые сейчас только можно было испытать.
   Нахлынувшие воспоминания не заставили себя долго ждать, и у Эстонии из-за этого начало сильно жечь щёки, а к глазам незамедлительно подступили слёзы. Терпеть эту жгучую боль и мучаться не было смысла, и Эст позволила паре слезинок скатиться по покрасневшим от множественных чувств щекам. Финляндия постарался смахнуть те редкие капли, а потом поцеловал Эстонию, и они прошли в свой дом, давно пустой и как будто забытый старый, закрыв за собой дверь.

   Зеркала машины были сложены, и вся она походила на какого-то тихого зверька, всего в ожидании. Пока на машинку падали снежные хлопья, Финляндия и Эстония закрылись изнутри.
   Всё происходило в полной тишине, изредка нарушаемой всхлипом или облегчённым выдохом: Фин опустил Эст на ноги, и она бросилась обнимать его, крепко-крепко обнимала, уткнулась в него носом и вдыхала родной запах.
   Она любила так делать. Теперь она будет так делать всегда, потому что ничего плохого больше никогда не случится. Никогда. Их ничто не сможет разлучить, как сквозь то тяжёлое и одинокое время для их обоих, так и дальше – в скором и бесконечном будущем.

   Эстония не хотела упускать ни единой возможности быть рядом с Финляндией. Она бы стояла так, в коридоре в обнимку с ним в верхней одежде, вечно. Фин прижал её к себе, опустив руки ей на талию. Если бы не та рекомендация Германии, Эст бы уже давно позволила своим чувствам и желаниям взять над собой верх.
   Весь контроль, и это ведь даже не было никогда обговорено, полностью перешёл бы в руки Финляндии. Так всегда и будет, за исключением нескольких отдельных моментов.

Эстония чувствовала, как в этой спокойной тишине, не было ни дискомфорта, ни неуверенности, ни страхов. Она могла с лёгкостью поверить, что всё это может продолжаться бесконечно.
Вдыхая тёплый, приятно дурманящий финский запах, Эст всё чётче и чётче понимала, что не хочет его или себя в отдельности настолько, насколько желает их прекрасный страстный дуэт. Любимый аромат, тепло его тела и притягивающая ещё сильнее близость.. сводили Эстонию с ума.
Да, Германия прямым текстом предупредил, что нужен покой. Сколько бы там ни было, неделя или две.. хорошо, будет выполнено. Но.. настолько же потом далеко и как сильно развеются алые языки их совместного пламени?

Финляндия тоже чувствовал похожее. Он на своей же груди ощущал быстрое биение эстонского сердца. Эстония ничего не скрывала, но ничего и не предпринимала. Первой, во всяком случае.
Ей вроде бы и очень хотелось, но здесь сразу же вмешивалось и другое. Она, как будто, немного повзрослела. Даже пускай не за сегодняшнюю поездку домой, а за всё время этой удивительной истории. Она всё так же страстно хотела Фина, но как-то по-другому, наверное, по-новому?..
Финляндия знал её мысли. Он не то, чтобы как-то вокруг да около ходил и догадывался, или вообще: уже наперёд знал всё о поведении и мыслях Эстонии, нет. Совсем нет. В тишине между ними помещалось такое чуткое взаимопонимание, настолько трепетное друг к другу отношение, такая откровенная и невинная любовь. Слов никаких не потребуется, чтобы вот так, в одну секунду Фин про себя подумал: «я люблю тебя», и Эст это поняла.

Они оба просто стояли в коридоре. Нет, а ведь и не просто так стояли – одна прижалась к другому со всей своей любовью и была встречена так же желанно, и всё-таки не просто в каком-либо коридоре – а в своём собственном доме.

Дом был, мягко говоря, брошен на произвол судьбы, пока Финляндия чуть ли не половину месяца находился в больнице рядом с Эстонией. Какое-то окно на втором этаже, что не было заранее закрыто – теперь служило входом для холодного морозного ветра и выходом для всей существовавшей домашней теплоты. Эстония через свою обувь ощущала ту сильнейшую прохладу, пока Финляндия тем временем – через толстые стены дома, ведь он облокотился прямо на одну из таких, насмерть ледяных.

   — О чём думаешь? — Фин мягко погладил Эст по голове, а потом и вовсе наклонился к ней. — М?)
   — Чувствую, что мы повзрослели. — достаточно серьёзным тоном ответила она ему, будто была глубоко погружена в свои мысли.
   — Нам с тобой выпало пережить очень тяжёлое время. Отчего я слышу в твоём голосе грусть? Посмотри на меня, Эсти) Мы же с тобой вместе! Мы прошли всё это вместе, — Финляндия мягко коснулся её носа кончиком пальца, когда Эстония подняла на него свои глаза, внимательно вслушиваясь в каждое слово, — расскажи пожалуйста, что тебя беспокоит? Возможно, я говорю немного не о том.
   — Верно то, что мы вместе, да) — она улыбнулась, — Но я чуть-чуть не об этом. Просто чувствую себя.. как бы правильно сказать.. Оу, Фин?

   Финляндия внезапно осторожно взял Эстонию за руку и провёл по коридору в их большой зал с диваном, где располагался камин.
   — Точно, хочу разжечь огонь! — Эст сразу повеселела, удобно уселась на диване, а потом мгновенно подскочила с него, — Давай поговорим около камина? А то так холодно)
   — Да, да. Я к этому и веду, отличная идея) Видимо, наверху открыто окно...
   Фин поднялся на второй этаж, и Эст вскоре услышала, как Финляндия закрыл окно и начал спускаться обратно к ней.
   — Ну, давай)

   Он кивнул на камин, куда ему следует только подкинуть парочку сухих вкусно пахнущих дров, а Эстонии зажечь спичку, и в «животе» у камина начнёт потихоньку разгораться огонь. Маленькие языки пламени охватят сначала тонкие веточки, а позже пламя перебросится и на дрова побольше.
   Огонь горит ярко. Смотреть, как вещи чернеют и меняются в его жарких объятиях было истинным наслаждением. Почти нездоровой зависимостью даже, когда просто невозможно оторвать глаз от играющегося огня, которому было хорошо самому по себе, вместе с тем, что он убивал. Книжные страницы быстро чернели, их кончики загорались, и пламя стремительно пожирало всю тонкую бумагу на своём пути. Но Финляндия с Эстонией жгли не книги. А если бы и книги.. хотя нет, вероятно, этого бы никогда не случилось.

   — Эсти, — Финляндия сел рядом с Эстонией на полу, набросил на её плечи тёплый плед и нежно обнял, — что я хотел сказать тебе о твоих глазах..
   — Да?) — Эст заинтересованно повернула к нему голову, предлагая ему тоже укрыться мягким пледом.
— Ты когда-нибудь в своей жизни видела такой предмет, чтобы при каждом его упоминании твоё сердце трепетало? — Фин сидел близко-близко к Эст, так, что она могла смело упасть к нему в объятия; он с каким-то даже воодушевлением смотрел на неё.
— Оу.. прям так?// — Эстония немного замялась.
— Именно так, Эсти, — Финляндия взял её за руку и накрыл своей ладонью, — что-то очень дорогое для тебя, что ты готов защищать ценою своей собственной жизни.
   — Фин..
   — С того самого первого момента, когда ты только-только взглянула на меня, а я увидел твои глаза.. Мне, скорее всего, не хватит и тысячи слов, чтобы выразить все свои чувства. Они давно переполнили чашу возможного, Эсти. И чувства добавлялись не по каплям, а прибывали целыми волнами, их бурными потоками.
— Цвет океана? — она приподняла к нему голову и уже осторожно касалась своим носом финский.
Финляндия поцеловал Эстонию в лоб, прижав к себе.
— Не просто океана, — Фин опустил одну руку в карман и, нащупав там то, что сейчас как раз собирался показать, продолжил говорить, целуя Эст в нос, — ты можешь себе кое-что представить?
— Да?)
— Закрой-ка глаза)

Было когда-то время, которое ни в одном источнике или справочнике не описано. Такой, казалось бы абсолютно никем не замеченный в истории период, когда на земле жили одни мечтатели, над землёй парили величественные драконы, а глубоко под землёй рассекали водную толщу километровые синие киты.
Тогда, либо по-настоящему, либо в голове у какого-то неизвестного мудреца, родилась одна Легенда.

Бедное её написание и так до сих пор никому не понятный язык – истинный свидетель её древности. Писатель, однажды создавший подобие такой «книги», хотел красочно и ясно изложить в ней все свои сокровенные мысли, однако не всё у него получилось так, как было задумано.
Дрогнуло в руке перо; и будь то внезапное вторжение в дом вооружённой стражи или победа серьёзной сердечной болезни над писателем – но истории не посчастливилось быть дописанной до конца. Да, многие пытались придумать ей логическое продолжение, но.. это ведь не есть сама рука и мысли автора.

   На одной такой ветхой жёлтой странице последнее слово как будто самопроизвольно подпрыгнуло, окончание его неизвестно, и длинная тонкая линия чёрных дешёвых чернил устремилась вниз, оборвав всю дальнейшую историю.
   Никто не отменяет того, что писатель так изначально и задумал, только вот увидеть свою историю от начала и до конца, разрешить все проблемы и указать верное решение.. всё это ли не то, ради чего автор берётся за великое дело – писать.
   Тем более, тот писатель назвал своё неоконченное произведение Легендой. В любом случае, начало Легенды существует, оно одно и неизменно сквозь века, а вот её конец – плод воображения всех тех, кто специально или случайно нашёл ту самую Легенду, захотел переписать её заново и взамен на копирование предложить миру что-то своё.

   Вот же.. и в своё время автор назвал её так: «Принц, Принцесса и Дракон».

Легенду было трудно расшифровать, ведь написана одна была так давно, что все аккуратно выведенные слова и символы почти стёрлись, словно их и не существовало.

— Эсти, смотри, что у меня для тебя есть.. — Финляндия медленно достал из кармана ранее заготовленную белую коробочку с синей ленточкой вокруг.
Эстония удивлённо приоткрыла рот, от неожиданности будучи не в силах произнести ни слова. Только глаза, такие чистые и любящие, выражали все её эмоции.
— Здесь очень важная для меня вещь, очень особенная, — предупредил её Фин, когда передал эту красивую коробочку дрожащим рукам Эст, — я сейчас расскажу тебе одну Легенду, связанную с тем, что в коробочке. Это будет мой тебе подарок)
— Фин.. — у Эстонии перехватило дыхание от того, что она прикоснулась к чему-то, кажется, настолько священному, что даже стала кружиться голова.
Она прижала эту коробочку к сердцу, склонив над ней голову и с неподдельным интересом разглядывая подарок со всех сторон; Финляндия улыбнулся и прижал к сердцу Эстонию, что уже тихонько шептала «спасибо!».

— Это Легенда моей страны, — начал свой рассказ Финляндия, — моя история.
Эстония, ещё пока не открыв коробочку, закрыла глаза в тёплых объятиях Фина, приготовившись слушать его Легенду.
— Фин, — она тихо и несмело подала голос, боясь перебить, — ты придумал эту Легенду?
— Ну.. почти) — Финляндия поцеловал Эстонию, а потом продолжил.

— Среди заросших высокой травой полей, высоких неприступных гор, скалистых утёсов и раскидистых деревьев когда-то был возведён Замок. Вокруг Замка вскоре образовалось небольшое Королевство, а правил всей этой землёй, которую только можно было увидеть с высоты особой башни, – Король.
У Короля уже давно не было Королевы, но, к великому королевскому утешению, осталось две дочери. Одна – с нежными голубыми глазами и с белой, как снег, кожей; эта худая девушка казалась постоянно больной и страдала головокружениями, перепадами давления, температурила, и в целом: всегда она была таким особым, болезненным ребёнком. В Королевстве тогда, из-за недомогания первой дочки, все болезни, связанные с сердцем, смело прозвали королевскими.
Вторая дочь была несколько младше первой, и две сестры во многом отличались друг от друга. Такая яркая, со здоровой золотистой кожей, румяными щеками, горящими глазами и неугомонная – такова, если вкратце, была вторая, младшая сестра.

Замок был особенный: каждую ночь к башне старшей, болезненной, сестры прилетал огромный белый Дракон. Он, как считалось испокон веков, был рождён для того, чтобы защитить ещё незамужнюю Принцессу – ту самую худую девушку, – от всех бед. Принцессу на ночь специально запирали в башне для того, чтобы с ней ничего не случилось, и никто не смог её обидеть.
Однако, Принцесса сильно боялась оставаться в высоченной башне одна: она до полусмерти пугалась высоты, часто падала в обмороки лишь при одном только упоминании процесса заточения. К тому же, её пугал этот огнедышащий Дракон, что так и норовил засунуть свою страшную любопытную морду в башенное окно.
Один раз этот самый Дракон, пока Принцесса мирно спала, положил на её подоконник где-то найденные необработанные синие камушки. Из книжек Принцесса потом узнала, что эти камни были весьма дорогими – самые настоящие сапфиры! Принцесса долго и с удивлением рассматривала камни, а потом благоразумно спрятала их у себя в комнате.
Может, Дракон хотел подружиться с Принцессой? Но молодая девушка всё равно продолжала его бояться, даже если душа у ящера казалась доброй.

Принцессу продолжали каждый вечер запирать. Сам Король так распорядился: ему было необходимо защитить дочь от посягательств злых, хитрых людей. И тот белый Дракон, что, казалось, беспрекословно подчинялся руке Короля, был прекрасной естественной преградой для любых недоброжелателей.

Всё это повторялось изо дня в день: молодую Принцессу продолжали запирать в башне на ночь, а утром – снова освобождать.

Но однажды в это Королевство на корабле прибыл один Принц. Он привёз с собой множество заморских угощений, раздал нуждающимися людям денег, тем самым завоевав доверие у народа. Все вокруг только и говорили о богатом, «посланном Богом» иностранном Принце, и всё о добре этого молодого человека. Подкупив королевский народ гостинцами и деньгами, Принц стал сближаться и с Королём.
Король же сразу понял, чего на самом деле хотел Принц – ну конечно же, руки его дочери! Поначалу Король относился к незнакомцу с опаской, был с ним осторожен и велел своим людям за ним присматривать, но потом королевская бдительность потихоньку ослабевала. Иностранный Принц каждый вечер баловал Короля интересными и умными беседами, удивлял своею начитанностью; в общем и целом этот Принц был очень приятен Королю, да и всему народу в целом.

Король стал искренне верить своим заблуждениям: «Принц хочет руку моей дочери, он хочет взять её в жены, и моя Принцесса станет Королевой богатой заморской страны!». Но Принц никогда не говорил с Королём о его старшей дочери – о той «бледной девчонке, которую даже ветерок сдувал», и вот так о девушке говорил сам Принц.
Пока Король добровольно витал в облаках, Принц начинал понемногу сближаться с младшей сестрой, той, что выглядела здоровой, красивой и пышной девушкой. Младшая сестра смущённо улыбалась и перебирала в своих пухлых руках косу с вплетённой в неё золотой ленточкой. Принцесса же не обращала на Принца никакого внимания и была даже рада, что такой странный и ветреный человек пристаёт не к ней.

У Принца же на уме было только преступление. Он, на самом деле очень опасный и властный человек, вот уже несколько недель планировал тайное убийство Короля.
«Я убью Короля и переложу ответственность за это на кого-нибудь из постоянно недовольных бедных, кто не сможет защититься перед судом, ибо отсутствие денег в нашем мире – весьма рискованный выбор». Так, ночами не спя и, вдобавок, втихомолку встречаясь с младшей сестрой, Принц ждал удобного момента.

Вскоре, к счастью хитрого Принца и сожалению наивного Короля, Королевство праздновало восемнадцатый День рождения Принцессы. Король только и говорил о скором замужестве его дочери и её становлении Королевой.

В Замке в тот вечер собралось много разных гостей. Бедных в тот важный день в Замок не пускали, хотя «праздник был у всех». На воротах была выставлена стража, однако это не спасло от одного происшествия: в Замок, прямо к Королевскому столу, всё-таки проник бедный. Это был обычный ребёнок родом из нищих: светлый, с голубыми глазами, как у Принцессы, где-то около двенадцати лет, с порванной одеждой, почти босой, кое-где нещадно испачканный в грязи.

Гостьи взвизгнули, завидев чужого ребёнка, а гости начали грубить бедному мальчику и ругаться на прозевавшую его стражу. Некоторые чуть ли не ударили ребёнка. Всё, что успел сделать в Замке мальчик – передать Принцессе какой-то маленький мешочек. Принцесса, до жути испугавшись шума и суеты в гостиной, почти упала в обморок, но успела взять у мальчика тот небольшой подарочек и ловко спрятала его у себя в сумочке.

Быстро распространился слух, что этот ребёнок – круглый сирота, а вдобавок ещё и немой. На воспитание он был добродушно взят одним стариком, имя которого никто не знал и все его постоянно и неугомонно выдумывали.
Король велел прогнать незваного гостя, хотя мальчик и так уже собирался уходить. Ребёнок только незаметно передал Принцессе мешочек, как бегом воротился к воротам Замка и выбежал на улицу, спустился по ступеням и скрылся в сумерках приближающегося вечера.

Уже ночью, когда празднование закончилось, гостей вежливо выпроводили, а Принцессу снова отправили ночевать в комнату в башне, Принц остался с Королём наедине. Решив не упускать такую отличную возможность, Принц достал заранее спрятанный нож и убил Короля в его же спальне.
Принцесса узнает об этом только наутро.

Она же во время убийства находилась в своей комнате с единственным окном; множество десятков метров отделяли её от земли, десяток часов отдалял её от свободы – утром двери в комнате отопрут.

Принцесса достала подаренный мальчиком мешочек и развязала бережно завязанные бантиком верёвочки над постелью. На кровать звонко упало блестящее ожерелье из уже знакомых синих камней – из сапфиров! Только камешков было гораздо больше и они красиво сияли и переливались в лунном свете и дрожащем пламени свечи.
Принцесса поначалу испуганно смотрела на ожерелье из сапфиров, не зная, что ей делать, а потом решила осторожно надеть его. Девушка поднесла украшение к своей тонкой бледной шее и почувствовала, что ей почему-то очень хочется подойти к окну.
«Что происходит? За окном ночь, и там меня сейчас караулит Дракон! Это его проделки?..» — подумала про себя Принцесса и, на свой страх и риск, решилась медленно подойти к башенному окну.

Конечно, Дракон уже сидел на крыше Замка и, почуяв Принцессу, опустил большую тяжёлую голову на длинной шее прямо к её окну. Так, Принцесса впервые, относительно не чувствуя парализующего всё её тело страха, смогла вблизи рассмотреть Дракона.
Драконьи глаза казались спокойными и слегка даже холодными из-за своего небесно-голубого цвета; будто там, внутри, у Дракона заточены океан или льды северных морей. Принцесса заметила, что Дракон не предпринимал ничего такого, чтобы как-то обидеть или съесть её. Пока он, такой необычный и огромный, сидел на крыше Замка, сложив свои гигантские крылья и свесив острую рогатую голову к окну Принцессы, девушка даже осмелилась прикоснуться к его грубой белой чешуе вокруг глаза.

К концу этой ночи Принцесса перестала бояться Дракона, наоборот – она восхищалась его размерами, грацией и добротой. Дракон даже мурлыкал что-то девушке на своём драконьем языке.
Принцесса захотела кое-что проверить и показала Дракону ранее появившиеся на её подоконнике неотёсанные сапфировые камни. Дракон глухо зарычал, но не от злобы, а в подтверждение тому, что он совсем точно узнал эти камешки, ведь он же сам недавно их принёс.

Наутро Дракон, как обычно это и происходило, улетел куда-то за горы и холмы так, что Принцесса не смогла даже проследить, где он приземлился – уж очень быстро и далеко летал Дракон на своих громадных крыльях. Когда взмахи его крыльев стихли и драконий силуэт на рассветном небе превратился в мельчайшую точку, дверь к Принцессе начали открывать.
В замке пару раз неумело и громко повернули ключ, и открывшаяся скрипучая дверь приглашала Принцессу выйти из башни ночного заточения.

Как и всё Королевство, за исключением Принца, об убийстве Короля Принцесса узнала только утром, когда спускалась на завтрак. Сестра, вся заплаканная и неожиданно бледная, подбежала к Принцессе, схватила её за руку и сообщила эту ужасную новость об отце.
Принцессе от такого незамедлительно стало плохо, и плохо настолько, что пришлось даже вызвать в Замок врача. Следующие две ночи она лежала в своей постели, не вставая, и каждую такую ночь из окна на неё печально и с надеждой смотрел голубой драконий глаз.

   На третью ночь Принцесса нашла в себе силы подняться с постели и подойти к переживающему Дракону: она ласково провела нездорово-бледной ладонью по его морде между ноздрей, а Дракон только шумно вздыхал, чувствуя в запахе Принцессы тревожные нотки болезни.

   У Принца тем временем получилось уговорить суд, что Короля убил на самом деле один «Выскочка, очередной недовольный бедный! Вот, что бывает, когда власть не может справиться с негодующим народом! Эх!..» Суд признал невиновного без вины виноватым, и на этом закончили. Бедного осуждённого за убийство человека отправили вон из Королевства на Север работать как лошадь и пытаться выжить среди суровой природы.
   Справившись так легко с одним убийством, безнаказанный Принц на этом не остановился. Он уже был искренне влюблён в младшую сестру Принцессы, и собирался сыграть свадьбу с ней. Тут ему как раз мешала Принцесса, ведь по закону Королевства жениться он имел право только на старшей из дочерей Короля.
   Народ соглашался со всеми словами Принца, ни в чём ему не отказывая и даже слегка боясь. Принц умело пользовался наивностью простых людей и втирался в доверие каждому встречному с мыслью «не зря, где-нибудь помогут, где-нибудь спасут...» Та навязчивая мысль о свадьбе с младшей сестрой окончательно убила в Принце весь голос совести, и теперь им руководили только желания да потребности.

   Одной ночью Принц, весь поглощённый жаждой власти и подвергшийся уговорам своей возлюбленной убить Принцессу, собрался покончить со всем этим и действительно убить молодую Принцессу.
   Под покровом сумерек Принц прокрался к основанию башни у стражей прямо под носом. Охрана либо правда не заметила его тогда, либо не захотела замечать – всё привело к одному: Принц, добравшись до башни, уже готовился взобраться по выпирающим кирпичам, но вовремя запрокинул голову кверху и обнаружил кое-что весьма интересное...

   Каково же было удивление Принца, когда он обнаружил наверху Принцессу, сидевшую на подоконнике, свесив вниз тонкие белые ноги и мирно беседовавшую с огромным белым Драконом. В ночи голубые драконьи глаза светились ярко, и, как показалось Принцу, холодом и смертью. Он в испуге отшатнулся, так и не решившись взобраться на башню и убить Принцессу в присутствии Дракона. Зато в больной голове Принца зародилась другая идея, более извращённая, чем простое убийство.

   Рано утром следующего дня Принц устроил всенародное собрание. Он взобрался на деревянный «пьедестал», что целую ночь сооружал как раз для этого выступления. Принц ждал, пока к главной площади подтянутся абсолютно все люди, собравшиеся тут все вместе из самых отдалённых мест Королевства.
   Когда народ перестал так активно прибывать, Принц заговорил громко, и голос его был звучен и желанен в тот жаркий и знойный день. Принц всё говорил и говорил, всё подводил и подводил к главному: «Друзья! Ваше это дело, поверить мне или нет, но я своими глазами видел, как Принцесса разговаривала с Драконом!» Народ, услышав это, начал напряжённо перешёптываться. Принцу понравился такой настрой и он, окончательно осмелев, продолжил: «Королевский народ! Не мне судить, а всем вам, но мне кажется, что Принцесса опасна для нас! Она представляет собой угрозу, так беззаботно болтая с огромным Драконом! Кажется, она – Ведьма!» Принц высказал народу все свои мысли, оборвал речь на самой интересной ноте и наигранно, будто и вправду сожалея, понурил голову и обессилено опустил плечи.
   Народ начал перешёптываться всё громче и громче, пока наконец кое-где не раздались одинокие крики «Ведьма! Ведьма!», которые слились воедино с «Сжечь на костре!» и превратились в страшный боевой клич этого дня. Люди от страха потеряли самообладание и уже были готовы ринуться к Замку, сравнять его с землёй, но достать оттуда Принцессу и разорвать её на кусочки. «Ведьма! Сжечь её на костре! Долой ведьму!!»

   Только ближе к вечеру об этом всенародном решении сообщили Принцессе. Девушка узнала, что её собираются сжигать на костре, за несколько часов до самого процесса! Не поддаётся совершенно никакому описанию, какой сильный ужас охватил душу Принцессы, сковал всё тело и беспощадно парализовал.
   Принцесса и плакала, и била кулаками стены в своей комнате, и падала в многочисленные обмороки – тут даже лечащий врач девушки решил, что благоразумнее было бы остаться в стороне и держаться от новопровозглашённой Ведьмы подальше.
   Принцесса чуть не выпала из окна своей комнаты, когда перевесилась через подоконник наружу и громко звала Дракона. Она впала в сильнейшую истерику, ничто не могло её успокоить сильнее, чем приход Принца, его хитрая ухмылка и спокойно отчеканенные слова: «Нам пора, Принцесса».

   Народ уже собрался на площади к назначенному часу. В их злобных глазах отражалось бледное, невинное лицо Принцессы, только вот невиновности злые отравленные речами Принца люди уже не могли увидеть. Они окружили большой самодельный костёр с высокой толстой палкой посередине. Туда они согласились привязать Принцессу.
   Девушка даже не сопротивлялась, понимая, что это было бессмысленно. Когда против тебя идёт эта огромная разъярённая толпа, и в ней ты невольно замечаешь свою плачущую сестру, сердце болезненно сжимается и на миг даже останавливается. «И ты с ними?..» — подумала про себя Принцесса, когда несколько бородатых мужчин уже туго привязали девушку к столбу и отошли посмотреть на свою работу.

   Среди всего этого ликующего народа Принцесса разглядела того самого маленького мальчика, что совсем недавно проник в охраняемый Замок. На его грязном лице застыл искренний детский ужас, на это было очень больно смотреть. Он вытирал кулачками заплаканное лицо, смахивал ручьём бегущие по щекам слёзы и судорожно трепал и так оборванную одежду. «Мне ты уже ничем не поможешь». Принцесса кивнула мальчику в знак благодарности за подарок в виде сапфирового ожерелья и с грустью подумала о том, что никогда больше не сможет узнать, откуда же бедный мальчик достал столь дорогое украшение.
   Принц стоял к Принцессе ближе всех. Он говорил какую-то, видимо, воодушевляющую речь напоказ народу, не вкладывая в слова особого смысла. Говорил именно то, что озлобленные люди хотели услышать, и именно так, как это нужно было сейчас им всем преподнести.
   Принцесса не слышала лживых слов Принца. Она смотрела немому мальчику прямо в глаза. Среди всех этих сумасшедших людей, неприятного гула звуков и отчаянных криков в сторону известно кого, молчание плачущего ребёнка отзывалось в сердце Принцессы громче всего. Мальчик, будучи от рождения не в состоянии издать хоть какой-либо звук, молча стоял там, в толкающейся толпе, молча плакал и так же беззвучно открыл рот, будто бы сейчас истошно закричит.. но он был словно вырезан, выделен из всей этой ужасающей картины с кричащими друг на друга людьми, похожими больше на животных, нежели на самих себя.

   Принц договорил свою речь, но Принцесса смотрела только на немого мальчика. Солнце почти полностью скрылось за верхушками гор, уже вот-вот касалось горизонта где-то там, далеко отсюда. Ребёнок пару раз судорожно оглянулся назад посмотреть, насколько же низко за рельеф гор опустилось солнце, потом он снова встречался глазами с привязанной к столбу Принцессой. Детскую душу рвало на куски. Он всем сердцем хотел спасти девушку от несправедливой смерти, спасти от костра и противных глупых людей.
   Ребёнок понимал, что всё это неправильно. Взрослые оказались под воздействием речей Принца. «Сжечь Ведьму! Сжечь! Так ей!»

   Крик стал единым, таким громким и страшным, что Принцессе захотелось поскорее уже встретиться с костром. Она больше не могла терпеть на тебе взгляды сотни обиженных на неё людей.
   Принц с наслаждением зажёг спичку, одну единственную маленькую спичку, которую через мгновение бросит в облитые маслом ветки и палки, в центре которых его очередная, но явно не последняя жертва, – Принцесса. Крохотный огонёк сверкнул на конце спички, Принц победно вытянул руку вверх и гордо поднял спичку в воздух, прямо над головой осуждённой девушки. Прокричав что-то всему народу, Принц повернулся к Принцессе, наклонился над её ухом и прошептал: «Я убил твоего отца. А теперь прощай!»

   Он разжал руку, и спичка выпала, стремительно падала и приближалась к веткам. Принц отошёл на пару шагов от мгновенно вспыхнувшего костра, получая неописуемое чувство удовольствия при виде горящей Принцессы, и повернулся к народу с наглой ухмылкой абсолютного победителя.
   Он уже навсегда потерял интерес к младшей сестре Принцессы в тот момент, когда на площади смог так легко убедить весь народ в виновности Принцессы и причастности её к настоящим Ведьмам. И то, что люди безотказно согласились сжечь свою же будущую Королеву на костре.. вот так просто согласились, без тени сомнения – всё это так сильно вскружило властному Принцу голову, что он думал теперь только об управлении.
   Подбежавшую к нему всхлипывавшую возлюбленную он оттолкнул, чуть ли не вовсе откинул в сторону. Младшая сестра, если бы потеряла равновесие и упала, оказалась бы заживо затоптана бешеной толпой. В глазах народа пылало отражение огромного костра, где тело Принцессы уже почернело и упустило жизнь, рассыпаясь и развеиваясь по воздуху.

   Пока происходил хаос, удовлетворяющий ликующего Принца в полной мере, никто и не заметил, как тот маленький мальчик совсем перестал быть самим собой.
   Как только самый край солнца скрылся за горами, ребёнок резко упал на четвереньки, и, будучи давным-давно проклятым, начал белеть, терять всякое человеческое очертание и быстро разрастаться. У мальчика из спины прорезались белые крылья, вырос хвост, и под общий крик и гул немой ребёнок обратился в того самого огромного белого Дракона.

   Неистовый драконий рёв заставил всех, кто ещё не понял происходящего, обернуться, с ужасом вскрикнуть, оставить Принца, Принцессу и костёр и пытаться спастись. Ранее добрые голубые драконьи глаза зажглись новым цветом, окрасились в кроваво-красный, налились горячей кипящей кровью.
   Дракон вырос просто из ниоткуда, появился как раз за спинами у людей, и теперь высоченный ящер смотрел на всю эту беззащитную кучку народа сверху вниз. Ноздри Дракона нервно зашевелились, он шумно вдохнул ими воздух и, нагнувшись к земле и открыв на всю свою широкую пасть, начал изрыгать из себя пламя, поливая им всех стоящих перед ним людей.

   Некоторые пытались бежать, но Дракон неумолимо сжигал всех, и даже тех, кто думал, что они хорошо спрятались. Пламя из горла Дракона охватывало живое – живое кричало от невыносимой боли и сгорало, огонь набрасывался на неживое – все деревянные домишки оказались в огне, а вскоре и вовсе выжжены без шанса на последующее восстановление.
   Дракон вонзил свои бритвенно-острые когти глубоко в землю, поворачивал кругом изрыгающую огонь голову, управляя потоком нескончаемого пламени. Теперь он точно убил почти всех людей в этом Королевстве.
   Остался только Принц.

   Принц смотрел на смерть своего народа, будучи в таком оцепенении, что был не в силах сделать и шага с опасного места. Принц смотрел, как огонь пожирает его людей, слышал их предсмертные крики и не понимал, когда же он успел попасть в самый настоящий ад; ад наяву.

   Дважды жестокий самосуд Принца превратился в пылающий пожар неостановимого самосуда Дракона, по жестокости не сравнимый ни с чем другим. Клубы дыма валили из окон домов, из их насквозь прожжённых крыш и чернеющими кверху многочисленными столбами поднимались в небо.
   Дракон хотел сжечь всех, кроме Принца. Его одного огненный ящер специально оставил напоследок, чтобы тот насладился всем тем, что сам же и натворил. Принц поднял голову.

   На него из чёрного дыма смотрели два глаза, неистово светящихся красным. Дракон тяжело и устало дышал после того, как за один выдох сжёг всё это поселение и всех его жителей дотла. Один драконий выдох и бесчисленные жертвы, безжизненно лежащие на еле тлеющей земле, – такова цена расправы над человеческой жестокостью и безграничной жаждой власти.

   Дракон схватил Принца своей цепкой когтистой лапой, взмахнул широкими крыльями и легко взмыл в воздух.
   Они поднялись на такую огромную высоту, что и представить было страшно. Принц отчаянно держался за холодный драконий палец, пока ещё оставляя в живых последнюю свою надежду на спасение. Однако, теперь здесь решает Дракон.
   И Дракон перестал взлетать, сочтя набранную высоту в несколько километров достаточной для осуществления последнего убийства. Тогда Дракон начал взмахивать мощными крыльями, при этом оставаясь на месте.

   Кровь Принца застыла в жилах, когда Дракон, смерив его осуждающим и ненавидящим взглядом красных глаз, широко раскрыл пасть, обнажив ряды длинных острейших зубов, и собирался обдать Принца последней порцией пламени.
   Где-то в глубине драконьего горла что-то засветилось, набирало яркость, и последним, что тогда увидел Принц, был вырвавшийся из драконьей груди на волю огонь мести, ударивший Принцу прямо в лицо и сжёгший всё живое в теле человека за считанные мгновения.

   Прямо в лапе Дракона Принц из самоуверенного злодея и убийцы превратился в кучку пепла, и когда Дракон раскрыл лапу тот оказался подхвачен воздушным потоком и куда-то унесён.
   Драконьи глаза с красных поменялись обратно на привычные голубые, что свидетельствовало об окончании этой войны в самом Драконе. Он внезапно перестал чувствовать жгучую ненависть и жажду мести, и из-за этой образовавшейся в груди пустоты он растерялся и потерял ритм взмахов крыльями. Дракон просто сложил их, позволив себе ощутить последние чувства в жизни: освобождения и свободного падения.

   Огромный и сильный Дракон теперь падал камнем с высоты нескольких километров головой вниз, так и не найдя в себе той прежней жизненной силы, чтобы остановить это падение, казалось бы, совершенно бессмысленное – просто взмахни крыльями, просто...

   Дракон только закрыл свои заплаканные, но до сих пор ярко горящие голубые глаза в тот самый момент, когда его голова должна была вдребезги разбиться о камни. Ему были даны крылья для того, чтобы летать, но вот кто-то вырвал из души этого великого зверя один лишь кусочек, который только и окрылял Дракона всю его восемнадцатилетнюю жизнь, как ему пришлось покорно сложить крылья и просто сдаться.

— Дракон погиб?.. — Эстония тихо всхлипнула, всё ещё держа в дрожащих руках нераскрытую коробочку.
— Погиб, — так же негромко ответил ей Финляндия, — открывай подарок)
— Да, сейчас, — Эст осторожно развязала синий бантик, а потом открыла свой подарок. — ух ты! Фин!
— Я долго изучал эту Легенду, — признался Финляндия и аккуратно взял в руку содержимое коробочки, — и как-то раз нашёл точный рисунок того ожерелья, что мальчик сделал для Принцессы.
— Это оно? — глаза Эстонии сделались круглыми от удивления, когда Финляндия положил ожерелье на раскрытую эстонскую ладонь.
— Точно такое, как в Легенде. — Фин улыбнулся, а Эст с трепетом поднесла его подарок к своей шее и попросила Финляндию помочь ей, повернувшись спиной.

— Мальчик сделал его именно из сапфиров для того, чтобы увековечить цвет глаз Принцессы. Не найдя ничего лучше этого волшебного камня, он своими руками обработал драгоценности и сделал Принцессе ожерелье. — пояснил Эстонии Финляндия, когда она по-разному поворачивалась перед ним и показывала, как украшение смотрится на её шее. — Твои глаза прекрасны, Эсти.
— !//...

Камин изредка трещал и потихоньку поедал предоставленное ему дерево; огонь уже сильно разгорелся, и его пламенные языки поднимались всё выше.
— Фин.. Фин, я не могу найти слов! — Эстония, казалось даже, опустила руки, и в её взгляде пробежала тень обиды.
— Мне не нужно слов, — Финляндия придвинулся к ней ближе, собираясь поцеловать, — достаточно видеть твои глаза. Они говорят мне многое о твоих чувствах и желаниях)
— Желаниях.. — Эстония фирменно ухмыльнулась.
— Ага,
— Ну и что же я желаю?) — и она внезапно полезла целоваться первая, даже не дав Финляндии опомниться.

Серебряное ожерелье с сапфирами на эстонской шее выглядело превосходно. Финляндия сделал его сам, и к тому же ещё очень давно, когда даже не мог знать, что так сблизится с синеглазой Эстонией. Просто он чувствовал, что это украшение должно было быть её, без всяких сомнений.