2
Лу лежал все так же на кровати, не в силах пошевелиться. Страх все еще пылал в его жилах, затуманивая мысли.
- Встань. Ты можешь бежать? -первый вопрос Мариуса, без предисловий, обрушивается на Лу, требуя немедленного ответа.
Лу, все еще дрожа, неуверенно поднялся на ноги и кивнул.
- Покажи руки.
Лу послушно протянул ладони. Мариус шагнул ближе, его пальцы обхватили запястье Лу - то самое, что он схватил в зале. Его прикосновение было твердым и безжалостным. Он повернул руку Лу, оценивающе скользнув взглядом по мягкой, без единой мозоли ладони.
- Драться не умеешь. Я так и думал, - констатировал он, бросив его руку. В его голосе не было насмешки, лишь холодное, разочарованное подтверждение факта.
И в этот миг снаружи, из-за толстых стен и закрытой двери, донеслись приглуженные, но недвусмысленные звуки. Быстрые шаги, заглушенные возгласы, скрип открывающихся дверей. Музыка смолкла. На ее месте родился новый, куда более жуткий звук - началась охота.
- Дверь не спасет. Нас найдут здесь первыми. Надо переместиться. В мою комнату.
- Как? - растерянно спросил Лу, оглядываясь.
Мариус не ответил. Вместо этого он подошел к камину, на боковой панели которого был вырезан сложный узор из переплетенных змей. Он нажал на глазницы одной из них, потом на хвост другой, с неожиданной нежностью проведя пальцем по резному дереву. Раздался тихий щелчок, и одна из панелей стены рядом с камином бесшумно отъехала в сторону, открывая узкий, темный проход, пахнущий пылью и старым камнем.
- Иди. Быстро, - бросил Мариус, буквально втолкнув Лу в темноту.
Тот, спотыкаясь, пробирался по узкому коридору, слыша за спиной, как Мариус закрывает потайную дверь. Через несколько шагов Мариус обогнал его, взял за руку - его пальцы были обжигающе холодными - и уверенно повел вперед. В полной темноте его уверенность была пугающей.
Вскоре он остановился, отодвинул еще одну скрытую панель, и они вышли... в его спальню.
Комната была такой же мрачной, как и ее хозяин. Мариус тут же захлопнул потайной ход, замаскированный под книжный шкаф, и повернул ключ в замке обычной двери.
В эту же секунду в дверь снаружи забарабанили кулаками.
- Мариус! Открой! - это был истеричный, пронзительный голос Хельги.
Лу замер, сердце его бешено колотилось. Он видел, как напрягся Мариус.
Мариус обернулся и посмотрел прямо на него. Его глаза в полумраке горели лихорадочным блеском. Он медленно, очень выразительно поднес указательный палец к своим губам. Этот жест был не просто просьбой о тишине. Это был приказ.
- Мариус, я знаю, что ты там! Где этот никчемный Лу?! Он куда-то смылся! Мать в ярости!
Мариус сделал шаг к двери, но не открыл ее. Его голос, когда он заговорил, был на удивление грубым и сонным, будто его только что разбудили.
- Я не твой швейцар, Хельга. И уж тем более не нянька для твоих потерянных щенков. Убирайся.
- Ты ничего не понимаешь! - взвизгнула она. - Мать в бешенстве! Она велит тебе немедленно присоединиться к поискам!
- Скажи ей, что я присоединюсь к ним, когда они все до одного провалятся в ад, - огрызнулся Мариус.
За дверью наступила тишина, а затем послышались удаляющиеся быстрые шаги, полные ярости.
Мариус несколько секунд неподвижно стоял, прислушиваясь, а потом медленно выдохнул.
- Тупая сука, - прошипел он тихо, но с такой интенсивностью, с таким презрением.
Затем он повернулся к Лу, его лицо вновь стало маской, но маской уставшей, с трещинами по краям. - Есть минут пять, не больше. Они обыщут первый этаж и вернутся, - его голос был низким и глухим. Он подошел к комоду и вытащил оттуда просторную черную толстовку. - Надень. Твой пиджак - как сигнальная ракета.
Лу, все еще не оправившись, молча взял вещь. Ткань была мягкой. Он натянул толстовку, утопая в ее размере, и почувствовал странное, обманчивое ощущение безопасности.
- Спасибо, - тихо выдохнул он, не зная, что еще сказать.
Мариус остановился и медленно повернулся к нему. - Не благодари. Я не герой. Я просто не выношу бардака, - он произнес это с ледяной отстраненностью, но его взгляд, тяжелый и пристальный, снова заставил Лу замереть. - Их ритуал должен быть идеальным. Подходящая жертва, подходящий момент. Ты испортил им игру. А я... я просто вынесу мусор.
Слова должны были ранить, оттолкнуть. Но Лу, к своему удивлению, почувствовал в них фальшь. Это была попытка дистанцироваться, вернуть все в рамки холодной логики. Но та искра, что была минуту назад, сожгла эти рамки дотла.
- Почему ты действительно это сделал? - рискнул спросить Лу, не отводя взгляда. - Ты мог просто не вмешиваться. Я был бы для них просто... мусором.
Мариус замер. Он смотрел на Лу, и в его глазах бушевала внутренняя буря. Он подошел ближе, нарушая личное пространство. Он был выше, и Лу почувствовал исходящую от него скрытую силу. - Ты задаешь слишком много вопросов, - прошипел он. - Может, мне просто стало интересно. Может, я просто забрал свою добычу у сестры.
Он протянул руку и, не дотрагиваясь, провел пальцем в воздухе в сантиметре от шеи Лу, повторяя линию воротника его рубашки. Лу почувствовал, как по коже побежали мурашки. Это был не страх. Это было предвкушение.
- А может, - голос Мариуса опустился до интимного, зловещего шепота, - ты просто оказался интереснее, чем все, что было в этих стенах за последние сто лет.
Внезапно снаружи, в отдалении, раздался новый шум - приглушенные, но настойчивые голоса, приближающиеся по коридору.
Мариус отступил, и его лицо снова стало жестким и собранным. - Время вышло.
Он резко повернулся к потайной панели. - Есть другой путь. Ведет через старые винные погреба. Выход в парк.
- А ты? - вырвалось у Лу. Мысль о том, чтобы бежать одному, внезапно показалась ему невыносимой.
Мариус на мгновение остановился. - Не твоя забота. Беги. Найди реку за парком и иди вниз по течению. Не оглядывайся.
Он отодвинул панель, указывая на зияющую черноту. - Иди!
Адреналин ударил в голову. И Лу, вместо того, чтобы бежать прочь, резко шагнул вперед и схватил Мариуса за запястье.
Мариус вздрогнул и резко обернулся, его глаза в полумраке вспыхнули от неожиданности и ярости. Никто не смел так грубо нарушать его личные границы.
- Что ты... - начал он с опасной мягкостью.
- Пойди со мной. Пожалуйста, - выдохнул Лу, не отпуская его руку. Его собственный голос прозвучал чужим - сдавленным, полным отчаянной мольбы, которую он не мог сдержать. - Я не дойду один. Я... не хочу идти один.
Он ожидал всего: что Мариус вырвет руку, что ударит его, что назовет идиотом и исчезнет.
Но ничего этого не произошло.
Мариус замер. Его взгляд, всего секунду назад полный гнева, сменился на ошеломленный, почти шокированный. Он смотрел на пальцы Лу, впившиеся в его запястье, как будто видел такое впервые в жизни. Никто не держал его так - не как угрозу, не как инструмент, а как якорь спасения.
Голоса за дверью стали громче. Кто-то уже проверял соседние комнаты.
Взгляд Мариуса медленно поднялся на Лу. Он изучал его лицо - бледное, испуганное, но с непоколебимой решимостью в глазах. В этих глазах не было расчета. Была только ярая, голая потребность не остаться одному в этом кошмаре.
Что-то дрогнуло в каменной маске Мариуса. Что-то глубоко спрятанное и уязвимое.
- Глупый, - прошептал он, но в его голосе не было прежней жесткости. Была лишь усталая обреченность. - Ты не понимаешь, на что себя обрекаешь.
- Я понимаю, что остаться здесь одному - хуже, - твердо ответил Лу, все еще не отпуская его.
Мариус закрыл глаза на долгую секунду, будто взвешивая что-то на невидимых весах. Проклиная свою слабость, судьбу, этот наивный, дурацкий взгляд.
Потом он резко дернул руку. Но не чтобы освободиться. Он развернул свою ладонь и с силой сцепил ее с рукой Лу, пальцы сплелись в крепкий, неровный замок.
- Ладно, - он выдохнул. - Ладно. Но если замедлишь шаг, я брошу тебя без сожалений. Договорились?
Лу кивает. Больше не было времени на разговоры. Мариус развернулся и, все еще сжимая руку Лу, рванул в зияющую черноту потайного хода.
Мариус ведет Лу по темным, пыльным коридорам и винным погребам с безжалостной скоростью. Его инструкции кратки и лишены эмоций: «Пригнись», «Жди», «Тише». Он не смотрит на Лу, а лишь прислушивается к малейшим звукам снаружи.
Когда Лу спотыкается в полной темноте, Мариус резко, почти грубо, хватает его за плечо, не давая упасть, и тут же отпускает.
Когда они замирают, услышав шаги над головой, он непроизвольно прикрывает Лу своим телом, заслоняя его от потенциальной опасности сверху, и это происходит на чистом инстинкте, прежде чем он успевает это обдумать.
Наконец, впереди появляется слабый свет - лунный, пробивающийся сквозь решетку. Мариус отодвигает ее беззвучно, и они выскальзывают в холодный ночной воздух парка. Отдышаться некогда. Мариус замирает на секунду, его глаза, привыкшие к мраку, быстро анализируют пространство, скользя по черным силуэтам деревьев. Он дышит ровно, но глубоко, тогда как Лу едва может отдышаться.
- Дальше сам, - голос Мариуса снова обретает ледяную отстраненность. Он не смотрит на Лу, его взгляд устремлен в темноту парка. - Иди по свету улиц, не останавливайся. Забудь дорогу сюда.
Эти слова обрушились на Лу лавиной. Адреналин, который гнал его все это время, смешался с целой бурей невыразимых чувств - дикой благодарностью, все еще живым страхом и тем самым необъяснимым, острым влечением, которое он почувствовал еще в уборной. По его спине пробежала та самая странная дрожь - леденящая смесь ужаса от неминуемого расставания и осознания всего, что он только что пережил. Он не мог это контролировать, как не мог остановить биение сердца.
- Мы ещё встретимся? - голос Лу сорвался, предательски подведя его на самой высокой ноте. В глазах, широко распахнутых и полных отчаяния, выступили слезы. Он ненавидел себя за эту слабость, за эти предательские слезы, но не мог их сдержать. Он чувствует, что если Мариус уйдет сейчас, то это будет навсегда.
Мариус, собиравшийся уже уйти, замер.
Лу, не в силах вынести эту мучительную паузу, сделал шаг. А потом еще один. И, повинуясь импульсу сильнее страха и стыда, вцепился в него, прижимаясь мокрым от слез лицом к его груди.
Мариус сначала застывает в ступоре. Его руки повисают в воздухе, он не знает, как реагировать на эту бурю искренних, ничего не скрывающих эмоций. Затем, с глубоким, почти болезненным вздохом, словно смиряясь с чем-то неизбежным, он обнимает Лу в ответ. Крепко, по-настоящему. Он чувствует, как мелко дрожит Лу, и прижимает его еще сильнее, почти грубо, пытаясь остановить эту дрожь. Он легонько, почти неловко похлопывает его по спине, а затем, мягко отстраняя, кладет руку ему на затылок, заставляя того поднять голову и посмотреть на себя.
Его голос, когда он заговорил, впервые за весь вечер звучал не властно, а спокойно и мягко: - Ну все, Лу, беги.
Но Лу, все еще не отпуская, смотрел в его глаза, ища в них подтверждения. Искал того обещания, которое не было произнесено вслух. И Мариус, проиграв свою последнюю внутреннюю битву, сделал это.
Он резко, почти грубо, потянул его к себе и прижал свои губы к его губам.
Это был не нежный поцелуй. Он был быстрым, отчаянным, полным немого обещания и невысказанной тревоги.
Отстранившись, Мариус смотрит на потерянного, ошеломленного Лу. Его собственное дыхание сбито. Он говорит тихо, но с такой властной, непоколебимой решимостью, что не остается места для возражений. - Всё. Иди.
И Лу подчинился.