14
Тишина в зале была тяжелой. Она давила на уши, заглушая даже приглушенные звуки музыки. Никто не подходил. Никто не поздравлял. Они просто смотрели. Десятки пар глаз, изучали Лу с холодным, безмолвным осуждением.
Но особенно, Лу чувствовал на себе взгляд Ванессы. Она стояла недалеко от группы родственников, ее изящное лицо было искажено полным непониманием. Она смотрела на Мариуса, потом на Лу, и снова на Мариуса, будто пытаясь разгадать головоломку, ответ на которую был ей отчаянно невыгоден.
Мариус следил за направлением его взгляда. Его пальцы слегка сжали плечо Лу, привлекая внимание. - Я сейчас, - тихо сказал он, его голос был спокоен, но в нем чувствовалась стальная решимость. - Стой здесь. Ничего не бойся.
Он отпустил его, и Лу почувствовал, как по спине пробежал холодок одиночества. Но он не отступил, выпрямив спину, как и велел Мариус.
Лу видел, как Мариус подошел к Ванессе. Она что-то сказала ему, ее губы дрожали, а глаза умоляли о объяснении. Мариус не стал ничего говорить вслух. Он просто наклонился к ее уху. Его губы шевельнулись всего на секунду, произнеся одну-единственную, тихую фразу.
Эффект был мгновенным и сокрушиющим. Лицо Ванессы побелело, будто ее ударили. Недоумение сменилось шоком, затем горькой обидой. Ее нижняя губа задрожала, глаза наполнились слезами. Она что-то прошептала в ответ, но Мариус лишь покачал головой, его выражение оставалось непоколебимым. Тогда она, не в силах сдержаться, громко, по-детски всхлипнула, схватилась за край своего платья и, рыдая, бросилась прочь из зала, расталкивая гостей.
Мариус проводил ее безучастным взглядом и так же медленно вернулся к Лу. Он снова встал рядом, плечом к плечу, принимая на себя удар возмущенных и изумленных взглядов.
- Что ты ей сказал? - выдохнул Лу, чувствуя, как по его спине пробегает холодок вины. Он вспомнил ее сияющее лицо, ее слова о помолвке, о любви. И теперь она убежала в слезах. Из-за него.
Мариус повернулся к нему, и на его губах играла та самая, обманчиво невинная улыбка, которая не достигала глаз. - Ничего, - мягко ответил он, пожимая плечами. - Просто сказал правду.
- Какую правду? - настаивал Лу, чувствуя, как его собственная тревога нарастает.
- Я сказал, что все кончено. Она умная девочка, все поняла. Не беспокойся, все хорошо.
Лу сглотнул. Он был причиной этого. Он стоял здесь, в чужом костюме, в эпицентре скандала, и из-за него ломали жизнь другому человеку. Пусть даже Ванесса была частью этого ужасного мира, но боль на ее лице была настоящей.
И эти взгляды... Они впивались в него со всех сторон. Он чувствовал их на своей коже, как тысячи иголок. В них читалось отвращение, злорадство, страх и вопрос: «Кто ты такой, чтобы все это рушить?» Он был чужим. Слабостью наследника.
Его руки снова задрожали. Быть под прицелом этой ненависти было невыносимо. Он украдкой посмотрел на Мариуса, который пошел против всего своего мира, против вековых устоев, против собственной семьи. Ради него.
Внезапно Мариус снова взял его за локоть, на этот раз крепче. - Ладно, хватит на сегодня зрелищ, - тихо сказал он, и его голос прозвучал устало. - Пойдем.
Мариус повел Лу прочь от фуршетного стола, от этого моря застывших лиц и осуждающих взглядов. Каждый их шаг отдавался гулким эхом в звенящей тишине. Лу чувствовал себя голым и беззащитным, но рука Мариуса на его локте была единственной точкой опоры в этом рушащемся мире.
Они уже почти достигли арочного прохода, ведущего в восточное крыло и к спальне Мариуса, когда сзади, разрезая тишину, как нож, прозвучал резкий, истеричный голос Хельги.
- МАРИУС!
Лу вздрогнул и непроизвольно обернулся. Хельга стояла в центре зала, ее лицо было искажено гримасой чистой, неподдельной ярости. Она сделала шаг вперед, ее пальцы сжались в кулаки, и казалось, еще секунда - и она бросится на них.
- Ты вообще понимаешь, что ты натворил?! - выкрикнула она, ее голос сорвался на визг. - После всего, что было! Ты приводишь ЭТО сюда, позоришь нас перед всеми, разбиваешь все планы! Ты...
Она не договорила. В этот момент мать Мариуса, та самая женщина с ледяным и невозмутимым лицом, стоявшая до этого в стороне, подняла руку. Это было не резкое, суетливое движение, а медленный, исполненный абсолютной, неоспоримой власти жест. Ее пальцы были изящно вытянуты, ладонь повернута к дочери, и в этом простом действии был такой вес, что слова застряли у Хельги в горле.
Все замерли, ожидая. Казалось, даже воздух перестал двигаться.
Госпожа Де Загер не повысила голос. Он прозвучал ровно, холодно разносясь по залу с той же отчетливостью, что и крик Хельги.
- Хельга. Довольно.
Она перевела свой тяжелый, аналитический взгляд с дочери на Мариуса и Лу. Ее глаза, темные, как у сына, но лишенные и тени его смятения, остановились на Лу всего на мгновение - оценивающе, без гнева, но и без одобрения. Просто констатация факта. Затем она медленно опустила руку.
- Пусть идут, - произнесла она, и эти два слова прозвучали как окончательный приговор, не подлежащий обжалованию.
Хельга задохнулась от возмущения, ее грудь вздымалась. Она бросила на мать взгляд, поленный немого вопроса и предательства, но не посмела ослушаться.
Мариус, который на секунду замер, почувствовав напряжение, лишь усмехнулся. Это был тихий, почти неслышный смешок, полный иронии. Он не стал оборачиваться, не стал бросать вызов матери взглядом. Он просто слегка потянул Лу за руку, давая знак двигаться дальше.
- Как и следовало ожидать, - прошептал он так, чтобы слышал только Лу, пока они снова зашагали по коридору. - Скандал? Неприятно. Открытый бунт? Пока не стоит усилий. Она просто отложила разбор полетов.
Они обошли несколько поворотов, и вот, наконец, знакомая дверь комнаты Мариуса. Он толкнул ее, втолкнул Лу внутрь и, обернувшись, на несколько секунд задержал взгляд на пустом коридоре, словно проверяя, не последовал ли за ними кто-то. Затем дверь захлопнулась.
Мариус упал на кровать, закинул руку на лоб, закрыв глаза.
Лу все еще стоял у двери, завороженный этим зрелищем. Он видел Мариуса яростным, насмешливым, властным, нежным. Но таким, он видел его впервые. Это была цена, которую Мариус заплатил сегодня.
Сердце Лу сжалось от щемящей нежности и чувства вины. Он медленно подошел к кровати. - Мариус? - тихо позвал он, садясь на край матраса.
Тот не открыл глаз. - Ммм?
- Я... я могу что-нибудь сделать? - Лу робко протянул руку, касаясь его запястья.
Мариус наконец повернул голову на подушке, приоткрыв один глаз. В его темных зрачках не было ни ярости, ни сарказма, лишь глубокая, бездонная усталость.
- Ничего не надо делать. Просто побудь рядом.
Лу почувствовал, как по его лицу разливается тепло. Он кивнул, не в силах вымолвить слова.
Мариус снова закрыл глаза, но на этот раз его лицо стало постепенно расслабляться.
- Спасибо, - прошептал Лу, наклоняясь так близко, что его дыхание коснулось щеки Мариуса.
Тот приоткрыл глаза, в их глубине мелькнуло недоумение. - За что?
- За все это, - Лу сделал неопределенный жест рукой, указывая на дверь, за которой остался весь тот кошмар. - Ты же мог... не делать этого. Оставить все как есть.
Мариус помолчал, его взгляд стал сосредоточенным, изучающим черты Лу, будто впервые видя в них что-то новое. - Не мог, - наконец сказал он просто и твердо. - С того момента, как ты врезался в меня в том коридоре... нет, с той ночи в уборной... у меня просто не было другого выбора.
Он приподнялся на локте. Их лица оказались в сантиметрах друг от друга. - Знаешь... я там, в зале... когда ты смотрел на меня... - он сделал паузу, подбирая слова. - У меня в голове была только одна мысль.
- Какая? - прошептал Лу.
- Что я хочу, чтобы этот вечер поскорее закончился. Чтобы все эти люди исчезли. Чтобы остаться с тобой вот так. Просто. Вместе. И все.
Лу чувствовал, как по его лицу расплывается глупая, счастливая улыбка.
Мариус сначала просто чмокнул Лу в губы - коротко, по детски. Но его взгляд, темный и пристальный, говорил о другом. Он смотрел в глаза Лу, словно ища в них окончательное разрешение, подтверждение того, что происходило между ними. И, найдя его, медленно, почти невесомо, склонился снова.
На этот раз не спеша, умело и глубоко, как умел только он.
И вдруг - обрыв. Мариус отстранился всего на сантиметр, их дыхание смешалось в одно теплое облако. - Хочешь есть? - тихо спросил он.
Лу, все еще находясь в плену ощущений, с трудом вернулся в реальность. Есть? Сейчас? Мысль показалась абсурдной. - Потом, - выдохнул он, снова потянувшись к его губам, жаждая вернуть потерянный контакт.
Но Мариус мягко, но непреклонно уклонился. На его губах играла та самая хитрая, самоуверенная усмешка. Он отодвинулся на совсем, поднялся с кровати и выпрямился. - Нет уж, сначала поешь, - заявил он, и в его тоне звучала забота, смешанная с откровенным намеком. - А потом... Потом уже... потом.
Лу, сраженный, тяжело вздохнул. - Ладно. Но... - он с неохотой посмотрел в сторону двери, - я не хочу туда выходить. Они же все еще там.
- Я и не предлагал, - Мариус потянулся к своему мобильному. - Я принесу. Сиди тут.
Он вышел, и комната снова погрузилась в тишину, ставшую вдруг звенящей после их недавней близости. Лу остался один на один со своими мыслями. Он смотрел на высокий потолок, пытаясь осмыслить весь этот безумный день.
И тут его мысли прервал настойчивый, вибрирующий звонок телефона. Бабушка. Экран светился ее именем, как сигнал тревоги.
Лу сглотнул, предчувствуя бурю. Он принял вызов. - Алло?
- ЛУ! - ее голос резанул по слуху, громкий, дрожащий от ярости и паники. - Где ты?! Немедленно возвращайся домой! Сию же минуту! Или я... я звоню в полицию! Я не шучу!
- Бабушка, успокойся, все в порядке, я...
- НЕТ, НЕ В ПОРЯДКЕ! - перебила она его, ее голос сорвался на визг. - Ты ничего мне не рассказываешь! Пропадаешь днями! Спишь бог знает где и с кем! Ты... я больше не могу этого терпеть! Ты меня в гроб вгонишь!
Она не давала ему и слова вставить. Поток упреков, обвинений и страха обрушился на Лу. Он чувствовал себя виноватым, не в силах объяснить то, что не поддавалось никакому разумному объяснению. «Бабушка, я влюбился в парня из семьи сатанистов, который только что разорвал свою помолвку ради меня на глазах у всей своей жуткой родни» - звучало как бред сумасшедшего.
- Бабушка, пожалуйста, я у друга, я завтра утром... - пытался он вставить, но ее истерика нарастала.
В этот самый момент дверь бесшумно открылась, и в комнату вошел Мариус. В одной руке он держал небольшой серебряный поднос, в другой - два бокала с соком. Его взгляд мгновенно оценил ситуацию: Лу, сидящий на кровати с побелевшим лицом, прижатый к уху телефон и доносящийся из него, даже на расстоянии, разъяренный женский крик.
Мариус поставил поднос на стол. Его лицо оставалось спокойным. Он сделал несколько шагов, мягко, но решительно вынудил Лу разжать пальцы, и забрал у него телефон.
Лу, ошеломленный, даже не сопротивлялся.
Мариус поднес аппарат к своему уху. - Здравствуйте, - произнес он, в его голосе не было и тени волнения или раздражения. Он говорил так, будто обсуждал погоду за чашкой чая. - Это Мариус. Все в полном порядке. Лу сейчас со мной. Он в безопасности.
Голос бабушки на другом конце провода резко оборвался, сменившись на мгновение молчанием.
Убедительный, спокойный и абсолютно владеющий собой тон Мариуса подействовал на неё как успокоительное.
- Я... - попыталась было она что-то сказать, но голос ее снова срывался.
- Он устал, - продолжил Мариус, не повышая интонации. - Мы немного засиделись, обсуждая проект. Он уснул. Будить его было бы неразумно. Я лично отвезу его домой завтра утром, к завтраку. Вы можете не беспокоиться ни о чем.
Он сделал небольшую паузу, позволяя ей осознать его слова.
- Вы мне доверяете? - спросил он, и в его голосе вдруг появились теплые, почти сыновние нотки. Это был чистый, отточенный годами в этой семье, актерский прием, и он сработал безотказно.
Последовала еще одна пауза, на этот раз более продолжительная. Когда бабушка снова заговорила, ее голос потерял всю свою ярость, в нем осталась лишь усталая озабоченность.
- Хорошо... Мариус, да? - проговорила она, уже почти оправдываясь. - Ладно... Только... чтобы он позавтракал дома. Обязательно.
- Конечно, - мягко ответил Мариус. - Спокойной ночи.
Он положил трубку и протянул телефон обратно Лу. Тот смотрел на него с открытым ртом, в глазах - смесь облегчения и невероятного изумления.
- Вот видишь? - самодовольно произнёс Мариус. - Ни криков, ни истерик. Только холодный расчет и правильные слова. Учись, малыш. В нашем мире это важнее любого оружия.
- Но... она же только что грозилась полицией вызывать! - выдохнул Лу, все еще не в силах прийти в себя. - А ты двумя фразами её...
- Убедил? - перебил его Мариус. - Они все идут на поводу у эмоций. Страх, гнев, паника. А тот, кто сохраняет спокойствие, - получает контроль над ситуацией. Всегда.