16
Чтобы не сойти с ума от ожидания, Лу зашёл в гостиную. Бабушка, как обычно, устроилась перед телевизором, где шла какая-то мелодрама. Увидев его, она молча подвинулась, давая место на диване. Это было ее молчаливое приглашение к перемирию.
Они смотрели сериал, но Лу не видел и не слышал ни единого слова. Его мысли были далеко, в мрачном особняке, где, возможно, разворачивалась своя, куда более реальная и опасная драма.
Во время рекламы бабушка выключила звук и повернулась к нему. Ее взгляд был не таким суровым, каким был утром.
- Лу, - начала она осторожно. - Давай поговорим. По-взрослому.
Он насторожился,чувствуя приближение неприятной темы.
- Я вижу, ты стал другим. Пропадаешь ночами, скрытничаешь...
Она вздохнула и поправила плед на коленях. - Я всё понимаю. Ты растешь. У тебя появляются... потребности. Чувства. Это нормально.
Лу почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Он ненавидел эти разговоры.
- Бабушка, все в порядке, - попытался он уклониться.
- Нет, не в порядке! - она повысила голос, но скорее от беспокойства, чем от злости. - Я твоя бабушка, и я волнуюсь! Ты молодой, красивый парень! В семнадцать лет у мальчиков обычно... ну... голова кружится от девочек! От первой любви! А ты... - она развела руками. - Ты молчишь. Ты один. Я когда Агату привела, думая, может, тебе просто стеснительно... а ты сбежал!
- Может, в школе кто-то есть? - не сдавалась она, в ее глазах загорелась слабая надежда. - Одноклассница? Я видела, как ты с Хельгой иногда общаешься... Она такая яркая девочка...
Лу невольно поморщился, и бабушка, заметив это, тут же насторожилась.
- Нет, - резко ответил он, слишком резко. - С Хельгой все кончено. Я с ней больше не общаюсь.
- Почему? - не унималась она. - Поссорились? Может, помириться стоит? Девочки они такие, ветреные...
- Бабушка, хватит! - Лу поднялся с дивана, не в силах больше это слушать. Его нервы были натянуты до предела. - Не лезь, пожалуйста! Не в девочках дело!
Он стоял посреди гостиной, чувствуя, как его терпение лопается. Воздух в комнате стал густым и тяжёлым от невысказанного.
Бабушка смотрела на него с новой, щемящей тревогой. Она встала, сделала шаг вперед, её голос дрогнул, пытаясь найти самые осторожные слова. - Лу, дорогой... Я, может, старомодна, но я не слепая. И не глупая. - Она замолчала, подбирая выражения. - Если дело не в девочках... Может быть... твоё сердце... оно лежит к... к кому-то другому? - Она посмотрела на него прямо, и в её глазах не было осуждения, лишь боязливая попытка понять. - В наше время это... не так уж и страшно. Главное, чтобы человек был хороший. Мальчик, девочка... разве это так важно, если...
Лу взорвался. Ему было невыносимо это слушать - ни её намёки, ни её попытки быть «современной». Его личная жизнь, его чувства, в которых он сам не мог разобраться, - всё это вдруг выставили на всеобщее обсуждение, пусть даже и с самыми благими намерениями.
- Мне никто не нравится! - выпалил он, резко и громко, перебивая её. Слова вылетели сами, яростные и необдуманные. - Ни мальчики, ни девочки! Никто! Ясно?!
Не в силах больше этого выносить, он резко развернулся и почти выбежал из гостиной, хлопнув дверью в свою комнату. Он рухнул на кровать, зарывшись лицом в подушку, пытаясь заглушить гул в ушах. Его трясло от ярости - и на бабушку, и на себя. Почему он не мог просто промолчать? Почему она не могла оставить его в покое? Это опекунство, эта удушающая забота о его «нормальности» сводили его с ума.
Он лежал так, не двигаясь, может быть, час, а может, всего десять минут, когда на тумбочке настойчиво и долгожданно завибрировал телефон.
Сердце Лу екнуло. Он потянулся к аппарату, и на его лице от злости и усталости, появилась первая за сегодня искра жизни. Он открыл сообщение.
Неизвестный номер: Ну что, школота, как ты? Выжил после бабушкиного допроса с пристрастием?
Лу не смог сдержать улыбки.
Он быстро стёр следы слёз и раздражения с лица и ответил, стараясь попасть в его тон.
Лу: Чуть не похоронила. Но я живой. Там у вас... всё улеглось?
Ответ пришел почти мгновенно.
Мариус: Если под «улеглось» ты подразумеваешь «истеричку усыпили успокоительным и отправили к родителям под замок, а мать прочла мне двухчасовую лекцию о долге и ответственности», то да. Просто праздник какой-то.
Лу почувствовал острое чувство вины, смешанное с облегчением. По крайней мере, с Ванессой всё было в порядке. Он посмотрел на окно, за которым уже темнело.
Лу: Увидимся сегодня?
Пауза затянулась на минуту, и Лу уже начал нервничать, но вот пришел ответ.
Мариус: А что, Лу, уже скучаешь?)
Лу покраснел, хотя в комнате никого не было. Он ненавидел и одновременно обожал, как легко Мариус задевал его чувства.
Лу: Может, и скучаю. И что с того?
Мариус: С того, что это мило. И, к счастью для тебя, взаимно.🙃
После этого сообщения в чате на несколько минут воцарилась тишина. Лу лежал на кровати, вглядываясь в экран, и ловил себя на том, что улыбается как дурак этим смайликам.
Он набрал сообщение, стирал и снова набирал, прежде чем отправить.
Лу: Ну так что насчёт встречи? Сегодня?
Ответ пришёл почти мгновенно, язвительный и предсказуемый.
Мариус: А отпустит ли тебя твоя бабушка на ночь глядя? С кем попало? После вчерашнего спектакля я в её глазах едва ли не похититель малолетних.
Лу поморщился. Бабушка, конечно, успокоилась после звонка Мариуса, но её подозрительность никуда не делась.
Лу: Сомневаюсь. Если честно, я думал... что ты, может, придёшь ко мне.
Пауза на другом конце затянулась. Лу представил себе выражение лица Мариуса - лёгкое недоумение, смешанное с брезгливостью при мысли о вторжении в чужое пространство.
Мариус: В твою комнату с обоями в звёздочках? Чтобы бабушка подслушивала у двери, а мы шептались как подростки? Не думаю, что это хорошая идея.
Разочарование, острое и колючее, кольнуло Лу в грудь. Он понимал логику, но ему так не хватало близости, той простой физической уверенности, что Мариус рядом.
Лу: Ну, а что тогда? Просто не увидимся?
Мариус: Ты всегда так драматизируешь? Есть вариант получше. Встретимся на нейтральной территории.
Лу: И что же за нейтральная територия?)
Мариус: Знаешь старый мост через железную дорогу, на окраине парка? Тот, что уже не используют. Там тихо. И людей нет. Встречаемся там через час.
Сердце Лу забилось чаще. Старый мост... Звучало таинственно и немного опасно, что было совершенно в духе Мариуса.
Лу: Хорошо. Я буду.
Он отложил телефон и, стараясь не шуметь, начал собираться. Предстояло придумать убедительную причину для ухода вечером. Он вышел в гостиную. Бабушка мыла посуду на кухне.
- Бабушка, я... я ненадолго. К Дилану, - солгал он, называя имя рандомного одноклассника, которое приходило на ум. - У него проблемы с физикой, попросил помочь.
Бабушка обернулась, вытирая руки полотенцем. Её взгляд был тяжёлым и изучающим. - К Дилану? Сейчас? Уже поздно, Лу.
- Я ненадолго. Обещаю. Час, не больше.
Она молча смотрела на него, и Лу чувствовал, как под этим взглядом его ложь становится прозрачной, как стекло. - Это опять из-за того... Мариуса? - наконец спросила она, и в её голосе прозвучала не злость, а усталая тревога.
Лу не нашёлся, что ответить. Молчание было красноречивее любых слов.
Бабушка тяжело вздохнула.
- Ладно. Иди. Но чтобы через полтора часа ты был дома. Слышишь?
Лу кивнул, не в силах выдержать её взгляд, и, натянув куртку, выскользнул за дверь.
Ночь была прохладной и влажной. Лу шёл быстрым шагом, засунув руки в карманы джинсов, сжимая телефон. Он вышел за пределы своего спального района, свернул в сторону старого парка. Фонарей здесь было мало, и тени от деревьев ложились на дорогу длинными, искажёнными силуэтами.
Вот и он - старый арочный мост из тёмного кирпича, давно заброшенный. Рельсы внизу заросли травой. Лу остановился у начала моста, чувствуя, как сердце колотится в груди. На мосту никого не было.
«Наверное, опередил его», - подумал он и сделал несколько шагов вперёд, на сам мост. Под ногами хрустели ветки. Снизу доносился лишь далёкий гул города.
Внезапно сильные руки обхватили его сзади, одна - вокруг талии, другая - прикрыла рот. Лу вскрикнул, но звук заглушила ладонь. Его рвануло назад, в тень арочной опоры.
- Кто это у нас тут расхаживает ночью? - прошептал знакомый голос прямо у уха.
Мариус.
Он отпустил его, и Лу, обернувшись, отшатнулся, прислонившись спиной к холодному кирпичу. Перед ним стоял Мариус.
- О боже! - выдохнул Лу, всё ещё не в силах отдышаться. - Ты меня напугал!
Мариус усмехнулся, его зубы белели в полумраке. - Надо было проверять бдительность. К тому же, твоё выражение лица... бесценно.
Он сделал шаг вперёд, и Лу почувствовал знакомый холодок возбуждения и страха.
Взгляд Мариуса был таким прямым, таким интенсивным, что Лу не выдержал его. Он почувствовал, как по его щекам разливается горячий румянец, и опустил глаза, уставившись на пряжку на поясе Мариуса. Он ненавидел эту свою неспособность скрывать эмоции, эту предательскую краску, выдававшую его смущение с головой.
Над ним раздался тихий, довольный смешок. Мариусу это нравилось. Ему явно льстило, что его одно присутствие, один лишь взгляд могут так выбить Лу из колеи, свести его к положению застенчивого школьника.
Пальцы Мариуса, обжигающе теплые на фоне ночного холода, мягко коснулись его подбородка. Он приподнял его лицо, заставляя снова встретиться взглядом. Темные глаза Мариуса, казалось, видели его насквозь, читали каждую мысль, каждый стыдливый порыв.
- Что такое? - тихо прошептал Мариус, его губы искривились в едва уловимой улыбке. - Неужели, стесняешься?