24
- Ладно, - выдохнул Лу, и его голос прозвучал сдавленно и устало. Врать было бесполезно, да и сил не оставалось. - Джеффри. В школьной уборной. Он... не в себе был.
- И что он сделал? - Голос Мариуса был лишён абсолютно любых эмоций. Простой, прямой вопрос, требующий такого же прямого ответа.
Лу не мог угадать, что творилось у него в голове, поэтому попытался ответить не сильно резко. - Ничего... Он просто хотел поговорить...
Мариус усмехнулся. - Ничего, - повторил он, и это слово прозвучало как приговор. - Он просто хотел поговорить. Понятно. А синяки на запястьях - это что, новый вид дружеского рукопожатия в вашей школе? Или он так сильно хотел поговорить, что пришлось тебя придерживать?
Лу почувствовал, как его собственное раздражение начинает подниматься, смешиваясь со страхом. Он так ждал этой встречи. Мечтал о простой близости, о тепле, о том, чтобы забыть весь этот ужасный день в его объятиях. А вместо этого они снова упирались в стену непонимания, в его необходимость все контролировать и его ярость, которая всегда была где-то рядом.
Он не хотел этого. Не хотел, чтобы их вечер, такой долгожданный, превратился в допрос и выяснение обстоятельств. И больше всего он боялся того, что последует за этим выяснением. Он помнил семью Мариуса. Помнил холодные глаза его матери, готовность Хельги к насилию. Помнил, что в их мире проблемы решались радикально, жестоко и навсегда. Мысль о том, что Мариус может применить эти же методы к Джеффри, вызывала у Лу не страх за того, а леденящий ужас за самого Мариуса. Он не хотел, чтобы тот из-за какой-то школьной стычки еще глубже погружался в тень своей семьи.
Нужно было остановить это. Сейчас. Переломить ситуацию, пока она не зашла слишком далеко.
Он сделал шаг вперед, нарушив дистанцию, которую создал между ними гнев Мариуса. Взгляд его был не испуганным, а умоляющим. Он мягко, но настойчиво взял руки Мариуса, и переплел его пальцы со своими.
- Прости. - тихо сказал Лу, закрыв глаза. Его голос дрогнул, но на этот раз не от страха, а от отчаянного желания вернуть тот миг, когда они стояли обнявшись на улице.
Мариус замер. Он не ожидал такой реакции. Он ждал оправданий, лжи, может, даже слез. Но не этого. Его пальцы, сначала остававшиеся пассивными, вдруг ответили на пожатие, сжимая ладони Лу с такой нежностью, которая казалась невозможной после недавней ярости.
- За что? - голос прозвучал глухо, у него над головой. В нем все еще слышалось напряжение, но острота ушла. - За что ты извиняешься, Лу? Ты же не виноват.
- За то, что всё испортил, - прошептал Лу, вжимаясь в него еще сильнее, словно пытаясь спрятаться. - Ты только приехал, ты устал... а я опять со своими проблемами. Я не хотел, чтобы всё так вышло. Я так ждал этого вечера.
Мариус не ответил сразу. Его пальцы, все еще сцепленные с пальцами Лу, сжались чуть сильнее. Затем он медленно, почти неохотно, разъединил их руки. Он отстранился ровно настолько, чтобы увидеть лицо Лу.
Его ладони мягко легли на щеки Лу, заставляя того поднять голову и встретиться с его взглядом. Темные глаза Мариуса, еще несколько секунд назад бывшие ледяными, теперь пылали сложной смесью эмоций.
- Я тоже ждал, - прошептал он наконец, и его слова были теплыми и тихими. - Очень.
Он поцеловал Лу, коротко, мягко, как бы запечатывая свои слова. Потом его губы переместились к уголку рта Лу, к щеке, оставляя на коже легкий, горячий след. Он поцеловал кончик носа. Лоб. И снова губы, чуть дольше, глубже.
- Я так сильно ждал этого момента, чтобы просто быть с тобой. Без всей этой... внешней хуйни, - прошептал он между поцелуями, его слова смешивались с дыханием и прикосновениями. - А не выяснять, кто и почему посмел тебя тронуть.
Наконец, он опустил голову и притянул Лу к себе, обнимая. Лу уткнулся лицом в его шею.
- Но я не могу это просто так оставить, Лу.
Лу попытался отстраниться, чтобы посмотреть ему в глаза, протестовать, но Мариус не отпустил, лишь сильнее сжал объятие.
- Тише. Я не спрашиваю твоего разрешения, - его тон не допускал возражений, но в нем не было злости. Была лишь констатация факта. - Я не хочу даже думать о том, что кто-то может держать тебя вот так.
Лу, все так же прижатый к Мариусу, чувствовал, как его собственное тело начинает расслабляться в этом объятии, но разум продолжал бить тревогу. Он должен был попытаться еще раз. - Он... он все понял, Мариус. Уверен. После того, как я вырвался... он так посмотрел на меня. Он осознал, что перешел грань. Он больше не подойдет.
Мариус медленно, почти неохотно, разжал объятия. И отступил на шаг.
- Какого хуя я вообще должен это обсуждать? - его голос прозвучал тихо и ровно. - Понял он, не понял... Какая, блять, разница? Если уж начистоту. - Его взгляд, тяжелый и неумолимый, скользнул по рукам Лу. - Последствия не должны зависеть от его запоздалых озарений. Человек отвечает за свои поступки. Всегда. И он ответит.
Лу видел в его глазах ту самую решимость, которую видел в ночь бала - ту самую, что заставила его пойти против всей своей семьи. И сейчас она была направлена на Джеффри. Он не хотел, чтобы из-за этой школьной ерунды в нем снова просыпался тот самый, безжалостный наследник.
Отчаянное желание остановить это, заставило Лу сделать шаг вперед. Он снова потянулся к Мариусу, но на этот раз его пальцы не искали сцепления. Они мягко легли на его грудь.
- Мариус, - его голос прозвучал тихо, но настойчиво, нарушая тяжелое молчание. Он заставил себя улыбнуться. - Не матерись.
Это было так нелепо, так глупо и неуместно после всего сказанного. Простая, почти детская просьба.
- Ладно, - выдохнул Мариус. Он накрыл своей ладонью руку Лу, лежавшую на его груди, прижимая ее к себе. - Не буду.
Эти два слова подействовали на Лу лучше любого успокоительного. Волна облегчения была почти физической. Он позволил себе настоящую, хоть и слабую улыбку.
Мариус наблюдал за этим. Он провел большим пальцем по костяшкам его пальцев.
- Но это не значит, что мы закончили разговор, - произнес он уже спокойнее. Его взгляд стал аналитическим, деловым. - Ты сказал - «ничего». Я хочу знать, что именно означает это «ничего». Он тебя толкнул? Ударил? Что именно произошло в той уборной? Мне нужны факты, Лу. Не твои домыслы о том, что он там «понял» или «не понял».
Лу глубоко вздохнул. Он понял, что отступать некуда. Мариус не отстанет. И, возможно, он был прав. Скрывая часть правды, он только подпитывал его худшие подозрения.
- Он... схватил меня за руки, - начал Лу, опуская взгляд на их сцепленные руки. - Прижал к стене. Он что-то кричал... что я его выставил посмешищем... - Лу сглотнул, пропуская самые унизительные детали. - А потом... он посмотрел на меня странно. И потянулся...
Он не смог договорить. Стыд и отвращение снова накатили волной.
- Потянулся, чтобы что?
- Чтобы... попытаться поцеловать меня, - выдохнул Лу, чувствуя, как горит лицо.
В воздухе повисла тишина. Лу боялся поднять глаза.
И вдруг он почувствовал, как Мариус медленно выдыхает. Долгий, контролируемый выдох, будто он с невероятным усилием сдерживал себя.
- Хорошо, - наконец произнес он. И это «хорошо» прозвучало не как одобрение, а как окончательный вердикт. - Спасибо, что сказал.
Он отпустил его руку, и Лу почувствовал странную пустоту. Но Мариус не отошел.
- Это больше не повторится, - заявил он с такой простой, неоспоримой уверенностью. - Никогда. Я это обещаю.
В его тоне не было места сомнениям. И в этот раз Лу не стал спорить. Он просто кивнул, смирившись и доверяя ему.
Казалось, буря миновала. Мариус снова привлек его к себе, уже без прежней ярости, а с уставшей нежностью.
- А теперь хватит, - прошептал он ему в волосы. - На сегодня с меня достаточно эмоций.
- Прости, - снова вырвалось у Лу.
- И хватит извиняться, - Мариус мягко толкнул его в сторону кровати. - Ложись. Мне нужно часов двенадцать сна, и я предпочитаю делать это с тобой.
Они легли, тесно прижавшись друг к другу. Лу слушал ровное дыхание Мариуса, чувствовал его тепло. Адреналин окончательно отступил, оставив после себя приятную и странную ясность. Вопрос, который мучил его все эти недели, вырвался наружу сам собой.
- Мариус? - тихо позвал он.
- Ммм? - откликнулся тот, не открывая глаз.
- А что будет... через год? - голос Лу прозвучал неуверенно, почти робко. Он боялся ответа, но не спросить не мог. Тот бал, охота, ужас - все это должно было повториться. Семейные традиции не исчезали просто так.
- Будет то же самое, - его голос прозвучал ровно и безразлично, будто он сообщал прогноз погоды. - Бал. Охота. Отпевание. Все как всегда.
- И... и жертвы будут? - прошептал Лу, уже зная ответ.
- Конечно, - отрезал Мариус. В его тоне не было ни сомнения, ни сожаления. - Традиция не терпит пустоты. Ритуал требует подношения.
Лу не мог принять это. Не мог смириться с мыслью, что Мариус, тот самый, что спас его, будет просто наблюдать, как все повторяется вновь.
- И кто... - голос Лу дрогнул. - Кто их будет выбирать? На этот раз?
Мариус медленно перевернулся на бок, чтобы лицом к нему. - Я, - коротко бросил он.
Слово повисло в воздухе, словно приговор. Лу почувствовал, как у него перехватывает дыхание.
- Ты? - выдохнул он, не веря. - Но... почему?
- Очередь подошла, - Мариус пожал плечом, его тень на стене качнулась. - Каждый год эту... обязанность исполняет кто-то из семьи. В этом году была Хельга. В следующем я. Таков порядок.
- И что, ты просто... пойдешь и выберешь кого-то? Какого-нибудь Георга? Какого нибудь меня...?
Мариус лишь кивнул.
- Как ты можешь?! Ты же знаешь, каково это - быть на их месте! Ты же спас меня!
- А ты думаешь, мне нравится эта роль? - голос Мариуса внезапно прорезал тишину. - Ты думаешь, я хочу быть тем, кто решает, кому умирать в нашем проклятом подвале? Это долг. Одна из многих грязных обязанностей, которые я вынужден нести, будучи наследником.
- Тогда откажись! - сказал Лу. - Скажи им, что не будешь этого делать!
Мариус усмехнулся, но радости в этом не было. - Откажусь? И что тогда, Лу? По-твоему, они просто пожмут плечами и скажут: «А, ладно, Мариус не хочет, давайте отменим ритуал»? Нет. Они найдут другого исполнителя. А меня... - он сделал паузу, - ...меня объявят предателем. Со всеми вытекающими. И первым, кого они принесут в жертву, чтобы искупить мою «измену», будешь ты. Понимаешь?
- Значит, выхода нет? - тихо спросил Лу, и в его голосе слышались грусть бессилия. - Ты будешь это делать. Снова и снова.
- Лу, хватит об этом, - Мариус снова поцеловал его, на этот раз дольше и глубже, как бы стирая тяжесть их разговора. - У нас есть сейчас. Этот вечер. Эта комната. Завтра... Завтра разберемся с твоим школьным придурком. А через год... через год я что-нибудь придумаю. Обещаю.
Он не сказал, что именно. И Лу не стал спрашивать. Он понимал, что это бесполезно. Мариус не пойдет против многовековой традиции всей своей семьи. Он и так уже рисковал слишком многим, спасая Лу.