34
Лу растаял в объятиях Мариуса. В эти редкие моменты, когда тот держал его так просто, без сарказма или скрытых уловок, Лу чувствовал себя самым защищенным, самым любимым человеком на свете. Казалось, стены этого жуткого дома, давящая тяжесть взглядов и ужас будущего - все отступало, стоило лишь Мариусу обнять его.
- Всё хорошо? - тихо спросил Мариус, не отпуская его.
Лу лишь кивнул, уткнувшись лицом в его плечо, боясь, что голос выдаст всю бурю эмоций, бушевавшую внутри.
Мариус медленно отстранился, взял его лицо в ладони и коротко, но тепло чмокнул в губы.
- Хочешь есть? - спросил Мариус, его большие пальцы нежно провели по скулам Лу.
Лу покачал головой. - Нет.
- Врешь, - Мариус хмыкнул, и в его глазах мелькнула знакомая искорка. - Хочешь.
Он снова притянул его к себе, на этот раз прижимаясь лицом к его шее, и его голос прозвучал приглушенно. - Я сейчас приду. Посидишь один немного?
Лу инстинктивно отпрянул, насторожившись. - Куда?
- Мне кое-что нужно уладить, - ответил Мариус уклончиво, снова оставляя легкий, обжигающий поцелуй у него на шее. - Эндрю принесет тебе что-нибудь вкусное.
Не дав Лу возможности возразить, он развернулся и вышел из комнаты. Лу остался один. Он повалился на кровать, уставившись в потолок, и принялся строить догадки. Куда он пошел? К отцу? К матери? Что значит «уладить» в лексиконе этой семьи?
Прошло около десяти минут, когда в дверь постучали. Лу вздрогнул, сердце его заколотилось. Он бесшумно поднялся и подошел к двери, прислушиваясь.
- Лу? - донесся из-за двери спокойный, уважительный голос. Это был не Мариус. - Разрешите внести ужин? Или оставить у двери?
Лу выдохнул с облегчением. Эндрю. Дворецкий.
- Внесите, пожалуйста, - сказал он, отпирая дверь.
Эндрю вошел с подносом, полным еды, которая выглядела гораздо аппетитнее, чем та, что стояла на семейном столе. Он молча расставил все на небольшом столе у кровати, кивнул Лу и так же бесшумно удалился.
Лу сел на край кровати и начал есть. В этот момент на тумбочке завибрировал телефон.
Мариус: Всё в порядке? Эндрю не ворвался, как варвар? Не напугал тебя?
Уголки губ Лу дрогнули в улыбке. Он быстро ответил:
Лу: Все хорошо. Он был очень вежлив. Спасибо.
Он помедлил и добавил:
Лу: А ты где? Что делаешь?
Сообщение оставалось непрочитанным. Лу доел, отставил тарелку и снова уставился в телефон. Минуты тянулись мучительно медленно. Прошло двадцать минут. Полчаса.
И вот, наконец, в коридоре послышались быстрые, уверенные шаги. Лу тут же вскочил на ноги.
Дверь открылась, и на пороге появился Мариус. Он выглядел... уставшим, но собранным. Увидев Лу, стоящего посреди комнаты с напряженным лицом, он слабо улыбнулся.
- Ты как? - тут же настороженно спросил Лу.
Вместо ответа Мариус закрыл дверь, подошел вплотную и, игнорируя его вопрос, с легкой, почти игривой улыбкой произнес: - Соскучился. Очень.
- Мариус, - Лу сказал более настойчиво, хватая его за рукав. - Серьезно. Куда ты ходил? Зачем?
Мариус тяжело вздохнул, прошелся до кровати и опустился на нее, проводя рукой по лицу. - К Хельге, - коротко бросил он.
Лу замер, не веря своим ушам. - К... Хельге? Зачем?
- Поговорить. Извиниться. Поунижаться. - его губы искривились в усмешке, он потянулся и притянул Лу к себе, заставляя сесть рядом. - На что только не пойдешь, - прошептал он, уже с легкой, наигранной ухмылкой, - чтобы эта ведьма окончательно от тебя отъебалась.
Он быстренько чмокнул Лу в губы, словно пытаясь закрыть тему, и встал.
- Ладно, хватит с тебя впечатлений на сегодня, - Мариус отстранился и потянулся к шкафу. - Переодевайся. В этом, обниматься не удобно.
Он подошел к шкафу, достал свои мягкие шорты и просторную футболку и бросил их Лу.
Когда Лу, уже в его одежде, подошел к кровати, Мариус откинул одеяло.
- Иди сюда, - его голос снова стал тихим и нежным.
Лу пристроился рядом, и Мариус сразу же обвил его руками, прижав спиной к своей груди.
- Ты сегодня был молодец, - тихо, прямо у его уха, прошептал Мариус. Его голос был глухим, лишенным привычного сарказма. - Я горжусь тобой. То, что ты сказал... это было безумно храбро. Идиотски. Но храбро.
Его ладонь покрыла пальцы Лу, сжимая.
- Я очень тебя люблю, - продолжил он шепотом, и эти слова, такие простые, в темноте звучали как самая священная клятва. - Запомни это. Что бы ни случилось. Что бы они ни придумали. Я никогда, никогда не дам тебя им в обиду.
Лу слушал, и его веки становились тяжелыми. Напряжение дня, адреналин, страх - все это постепенно растворялось в тепле этого объятия и в тихом, уверенном голосе Мариуса. Он верил ему. Безумно, слепо, безоговорочно.
Под эти убаюкивающие слова, под это тепло, Лу наконец позволил себе расслабиться и провалился в глубокий, исцеляющий сон, зная, что пока Мариус держит его вот так, с ним ничего не сможет случиться.
Снег за окнами наконец начал таять, обнажая промокшую, черную землю. Каждая капля с крыши отстукивала секунды до бала.
Мариус готовил Лу, но не к охоте, а к спектаклю. - Тебе не придется ничего делать, понял? Я все сделаю сам. Ты просто... будешь там. Возьмешь нож. Сделаешь вид. Все остальное - мое дело.
Лу кивал, глотая комок в горле. Он чувствовал себя подлым трусом. Где-то там был человек, чью жизнь должны были оборвать ради этого ужасного ритуала. И он, Лу, согласился на это, пусть и как соучастник понарошку. Вина разъедала его изнутри, но он молчал. Он видел, как нервничает Мариус. Он и так нес на себе неподъемный груз, и Лу не решался добавить к нему свои терзания.
Наконец наступил день бала.
Его снова одели в дорогой, идеально сидящий костюм. Ткань, которая должна была внушать почтение, казалась грубой и неудобной. Когда они с Мариусом вошли в знакомый зал, Лу почувствовал, как по спине пробежали ледяные мурашки.
Зал был полон, но не так, как в тот первый, роковой вечер. Собралась лишь «элита» - самые близкие и влиятельные члены семьи. И вот Лу увидел его. Новое лицо. Парень, двадцати лет, с уверенной осанкой и легкой, почти насмешливой улыбкой. Он выглядел как свой, как будто бывал здесь сто раз. И что-то в этой уверенности заставило Лу насторожиться.
Его подозрения превратились в ледяной ужас, когда он увидел, как один из дядей Мариуса, суровый мужчина с шрамом на щеке, наклонился к тому парню и что-то быстро прошептал. Парень кивнул, и его взгляд скользнул по Лу, все с той же легкой, язвительной улыбкой. Но в тот миг, когда их глаза встретились, парень резко, слишком неестественно, отошёл от родственника, делая вид, что они вообще не общались.
Лу почувствовал укол тревоги. Он потянулся за рукой Мариуса. - Мариус, этот парень... Мне кажется, что-то не так...
Но Мариуса уже окликали. То один, то другой. Его постоянно отводили в сторону, оставляя Лу наедине с нарастающей паникой. Это был продуманный план - изолировать их друг от друга. Мариус, чувствуя это, каждый раз возвращался к Лу быстрыми шагами, его взгляд выискивал его в толпе, полный беспокойства.
- Что ты хотел сказать? - спросил он, наконец прорвавшись к нему.
- Тот парень...он не выглядит как жертва. Он выглядит как... как один из вас. И они что-то замышляют.
Мариус нахмурился, его взгляд метнулся к незнакомцу, но в этот момент к ним подошел дворецкий. - Все готово. Церемония начнется с минуты на минуту.
И правда, гости начали медленно, как по команде, расходиться из зала. Музыка стихла. Свет в огромных люстрах погас, оставив гореть лишь несколько свечек. Помещение погрузилось в полумрак, где тени плясали на стенах, как демоны.
И тут они увидели это. Дворецкий, взяв того самого парня под локоть, мягко, но настойчиво повел его в одну из боковых арок, ведущих в глубину дома.
Мариус замер на секунду, его лицо исказилось от непонимания, а потом потемнело от ярости. - Какого хуя... - прошипел он так тихо, что услышал только Лу. - Это не по плану!
Он рванулся за ними, и Лу, не раздумывая, последовал за ним. Они выскочили в темный коридор, но он был пуст. Лишь эхо их шагов и трепетный свет одной-единственной свечи в железном подсвечнике на стене.
Мариус резко развернулся к Лу, его глаза горели в полумраке. - Слушай меня. Останься здесь. Я сейчас вернусь. Никуда не уходи!
И прежде чем Лу успел что-то сказать, Мариус исчез в ответвлении коридора, оставив его в полном одиночестве.
Тишина обрушилась на Лу, густая, давящая, звенящая. Страх, холодный и липкий, пополз по его спине. Он понял. Охоты не будет. Весь этот бал, вся эта подготовка - ловушка. Их разлучили. Его оставили одного. Специально.
- Мариус? - его голос прозвучал жалко и громко в каменном коридоре.
В ответ послышался лишь скрип половицы. Не из той стороны, куда ушел Мариус. Из противоположной.
Лу инстинктивно отступил назад, сердце заколотилось где-то в горле. Из тени плавно вышла Хельга. Она шла легко, почти танцуя, а на ее лице играла широкая, неестественная улыбка.
Лу отпрянул еще на шаг. - Где Мариус? - спросил он.
Хельга приблизилась, ее глаза блестели в свете свечи. - Мариус? - она сделала вид, что задумалась, с наигранным сочувствием. - Ой, кажется, он тебя бросил. Он всегда так делает, когда ему кто то надоедает.
Ее слова были ядом, но Лу не верил им. Он верил только панике в глазах Мариуса минуту назад. Взгляд Лу непроизвольно скользнул вниз, к ее рукам, спрятанным за спиной. Он не видел оружия, но всем существом ощущал его присутствие. Когда он снова поднял глаза на ее лицо, он увидел, как ее зрачки расширились от предвкушения. Она прочла его страх.
И тогда она ринулась на него.
Лу, парализованный ужасом, попытался отскочить, но его нога запуталась в крае тяжелого ковра. Он с грохотом рухнул на спину, ударившись затылком о каменный пол. В глазах потемнело, мир поплыл.
Сверху на него обрушилась Хельга, с силой придавив его своим весом. В полубреду, сквозь пелену в глазах, он увидел, как она взмахнула рукой. В слабом свете свечи, блеснуло лезвие - длинное, тонкое, похожее на стилет.
Лу, повинуясь инстинкту самосохранения, в последний момент вскинул руки, чтобы прикрыть лицо и горло.
Острая, жгучая боль пронзила его руки. По его лицу, шее и груди потекло что то теплое. Он понял, что это кровь. Его кровь.
Сознание пыталось уплыть, но адреналин, дикий и всепоглощающий, вколотил его обратно. Хельга, визжа от бешенства, занесла руку для второго удара. Лу, ослепленный кровью, заливавшей ему лицо, из последних сил схватил ее за запястья. Его ладони скользили по ее коже, но он держал изо всех сил.
- Всё испортил! Опять! Ничтожество! - она брыкалась, пыталась вырваться, ее слова были потоком грязи и ненависти. - Отпусти меня, сука.
Она была сильнее, яростнее. Лу чувствовал, как его силы иссякают. Кровь хлестала из глубокого пореза на его правой руке, заливая ему лицо и слепя глаза. Еще секунда, и...
И вдруг тяжесть с него свалилась. Кто-то с силой стащил Хельгу с него и с грохотом швырнул в стену.
Это был Мариус. Он с силой, которой, казалось, можно было свалить стену, отбросил сестру. Она с глухим стуком ударилась о стену и медленно, как тряпичная кукла, сползла по ней на пол, на мгновение затихнув.
Мариус не смотрел на нее. Он уже был на коленях рядом с Лу. Его лицо было искажено таким ужасом, таким страхом, каких Лу никогда раньше не видел.
- Нет... - его голос сорвался на шепот. Он схватил Лу за изуродованные руки, его пальцы дрожали с такой силой, что это было похоже на конвульсии. - Нет... нет, нет, нет...
Его взгляд упал на правую руку Лу, откуда кровь хлестала пугающе обильно, ярко-алой струей. Хельга попала точно в цель - она прорезала вену.
- Сука, что ты наделала... Ты же обещала... - Маррус произнёс это с таким отчаянием, с таким неверием в происходящее.
Последнее, что запечатлело мутнеющее сознание Лу, прежде чем тьма окончательно поглотила его, - это тепло дрожащих рук Мариуса. Они сомкнулись на его руке чуть выше страшного пореза, сжимая ее с такой силой, словно пытались не просто остановить кровь, а вернуть обратно саму жизнь, вытекающую из него. А потом - ощущение быстрого движения, чьи-то твердые руки, подхватившие его, и безумный, отчаянный шепот Мариуса где-то очень близко: - Держись... Держись, пожалуйста...
И наступила темнота.