Индульгент (RU)

Амелия

2022 год, настоящее

Через несколько дней я вернулась домой. После длительного пребывания у родителей, прощание с ними далось нелегко, ведь я знала, что теперь долго не смогу приехать. Возвращение в квартиру вызывало смешанные чувства. Я чувствовала страх и волнение, ведь каждый уголок хранил воспоминания, от которых я так отчаянно бежала. Но я твердо решила вернуться к привычной жизни — пропускать пары и интернатуру было немыслимо. Собрав волю в кулак, я попрощалась с родителями и отправилась обратно.

У двери в квартиру меня ждал сюрприз: несколько букетов роз были аккуратно разложены перед входом. Одни уже завяли, лишенные воды и должного ухода, другие были свежими. Лео не прекращал свою традицию, несмотря на мое отсутствие, присылая каждый день по букету.

В квартире было душно и жарко, воздух застоялся. Я не собиралась поддаваться грусти, поэтому сразу распахнула окна настежь, пока не стало так холодно, что пришлось закутаться в теплый кардиган. Лишь после этого я закрыла окна, чувствуя некоторое облегчение.

С осторожностью, почти боясь прикоснуться к пространству, я собрала увядшие цветы в пакет и выбросила их. После этого устроила генеральную уборку, будто каждая пылинка была моим личным оскорблением. Чем усерднее я драяла поверхности, тем легче становилось на душе. Квартира снова начинала ощущаться как мое убежище, а не как опасное место, готовое в любой момент взорваться и поглотить меня. После уборки я уже свободно ходила по комнатам и даже без страха заходила в ванную.

Кажется, на время мне удалось изгнать Лео из своих мыслей.

В последующие дни он продолжал присылать цветы, но больше не пытался со мной связаться. Я сходила на очередной урок по неотложной помощи, где нам объясняли, как действовать, если раненый не дышит. Моей напарницей была полноватая женщина с редкими волосами и неприятным запахом изо рта (а мне приходилось очень много раз нюхать ее дыхание), что делало занятия невыносимо сложными. Однако я была довольна тем, что не работала с Артуром, и не рисковала ставить в неловкое положение ни его, ни себя.

После занятия ребята снова собрались в бар, но я вежливо отказалась, сославшись на подготовку к экзаменам. Артур выглядел расстроенным, но я все время старательно его игнорировала.

Вечером ко мне заглянула Даня, сияя от радости, с пакетом, в котором лежали несколько шоколадок и бутылка вина.

— Ты что же, собралась пить? — с удивлением спросила я, нахмурив брови.

— Нет, мы собрались пить, — поправила она меня с улыбкой. — Сегодня никакой учебы. Экзамены завтра, так что уже ничего нового не выучишь.

— Великолепная идея — пить накануне экзаменов, — проворчала я.

— Такое ощущение, что я общаюсь со столетней бабулей! — засмеялась Даня. — Алло, ты студентка! Чем еще занимаются студенты перед экзаменами?

Я задумалась. Она была права — все типичные студенческие развлечения прошли мимо меня. В классическом понимании студенческой жизни, у меня ее просто не было. Учеба заканчивалась, и, возможно, это был последний шанс поймать хоть немного тех беззаботных моментов.

— Уговорила! — сдалась я, переступив через свои убеждения и отпустив ситуацию. — Но если завтра я завалю экзамен, Даня, тебе крышка. Пойдёшь сама договариваться о пересдачах за меня.

— Без проблем, — серьёзно кивнула она, как всегда соглашаясь с моими шуточными угрозами. Хотя, по правде говоря, она никогда не выполняла ни одного из таких требований — да и не собиралась.

Мы заказали роллы, разлили вино по бокалам, а я достала из холодильника всё, что смогла найти: сыр, виноград, яблоки, орехи и... маленьких мишек Барни.

— Ну а теперь рассказывай подробно, как прошло свидание, — с любопытством спросила я, ведь с тех пор, как Даня ужинала с Борей, у нас не было возможности как следует обсудить это.

— Ох, это было просто потрясающе! — воскликнула она. — Только, пожалуйста, не осуждай меня, но... я отдалась ему в тот же вечер!

Я захихикала, прикрывая рот рукой.

— Я так и знала! — вскрикнула я. — Как давно у тебя не было секса? Учёба ведь съедает всю личную жизнь!

— Ой, слишком давно. Последний раз я встречалась с Киром, помнишь его? Это было почти год назад, и мы тогда встречались всего пару недель, — ответила Даня, и я кивнула, вспоминая. — А с Борей было просто невероятно, и, что самое интересное, мы сделали это в его машине!

— О, Боже! Секс в машине?! Это звучит жарко!

Даня смущённо захихикала и покраснела.

— Он уже пригласил меня на следующее свидание, в этот раз в кино. Как думаешь, получится у нас... ну, ты понимаешь, заняться этим в кинотеатре?

Мы продолжали болтать, а вино постепенно заканчивалось. Пришлось открыть мой «аварийный» бар, который я держала только для особых случаев. Нам как раз привезли роллы, и мы приступили к еде, продолжая пить, пока на фоне телевизор показывал «Супермаму», периодически отвлекая нас от разговора.

После второй бутылки вина перед глазами уже всё двоилось.

— Подруга, а ты не хочешь мне ничего рассказать? — внезапно спросила Даня, заставив меня растерянно посмотреть на неё.

— Не-е-ет, а что?

— Да у тебя по всему дому цветы! Это что, Ник тебе их присылает? Почему ты молчишь?

Я сглотнула. История с Лео была моим личным секретом, о котором я не рассказывала даже Дане. Я не знала, чего от неё ожидать. А вдруг она решит, что нужно идти в полицию и писать заявление? Смогу ли я выдержать её реакцию? Но под действием алкоголя раскрываться было куда проще.

— Нет, это не Ник, — начала я медленно. — Мы с ним не общаемся с того вечера, когда были втроём в гей-клубе...

— Так кто же тогда? — нетерпеливо перебила меня Даня, поправляя очки и сверля меня взглядом.

— Есть один парень... его зовут Лео. Мы познакомились пару месяцев назад, но встречались всего несколько раз. И, знаешь... нет, я уверена, что он немного не в себе.

И я выложила ей всё. Рассказала, как он ворвался в мою квартиру, что сделал со мной. Пока я говорила, слёзы лились сами собой.

Даня молча слушала меня, не перебивая, а потом, когда я закончила, тихо сказала:

— Амелия, тебя убить мало!

— Что? — переспросила я, думая, что ослышалась.

— Что за новости?! Почему ты мне ничего не рассказала? — возмущенно спросила Даня. — Ты вообще понимаешь, как это звучит? Уже несколько месяцев тебя преследует какой-то придурок, угрожает, а недавно заставил сделать ему минет! Я просто не могу в это поверить! Почему ты не обратилась в полицию?

— Вот именно поэтому я и молчала! Сейчас у папы проблемы с бизнесом, а ты предлагаешь, чтобы я всем разболтала о том, что меня изнасиловали? — я нервно скрестила руки на груди.

— Перестань думать о других и подумай о себе! Твоему отцу будет не до бизнеса, когда речь идет о такой серьезной угрозе!

Я покачала головой, стараясь сдержаться.

— Я уже приняла решение, — твердо сказала я. — Никакой полиции.

— Измени его! Ты в опасности, Амелия. Это не шутки, это настоящее насилие! — её голос звучал почти умоляюще.

— Давай закроем эту тему. Ты не сможешь меня переубедить, — я попыталась сменить тему разговора.

Даня тяжело вздохнула и подняла руки, сдаваясь.

— Пообещай хотя бы подумать ещё раз. Если он снова появится в твоей жизни, сразу же звони мне. Не в полицию, а мне, я сама разберусь, — попросила она, беря меня за руку.

— Хорошо, обещаю, — ответила я с натянутой улыбкой, вытирая слезы.

— Покажи, как он выглядит, и если я его увижу, то так врежу по яйцам, что он забудет про минеты на ближайшие десять лет, — гневно произнесла она.

Я открыла браузер на телефоне, нашла фотографию Лео и протянула его Дане.

— Подожди, это не просто какой-то Лео! Это Леонард Панфилов! — воскликнула она, тыкая пальцем в экран. — Я просто в шоке! — выдохнула она, не веря своим глазам.

— Да, это он, — спокойно ответила я. — Меценат нашей больницы.

— Гений, миллиардер, плейбой, филантроп? — процитировала подруга "Железного человека", отчего я прыснула, едва не подавившись вином.

— Я уже пережила всё это. Минет гению и филантропу — такая себе история, но я справилась, — с легкой иронией заверила я её.

— Ага, и именно поэтому ты ревёшь? — с недоверием спросила она. — Подруга, с таким сложно справиться в одиночку. Может, стоит поговорить с психологом?

Я пожала плечами.

— Ты же знаешь, я всегда плачу, когда выпью. Не хочу открываться перед посторонним, так что лучший психолог для меня — это ты и бокал вина.

Даня провела со мной весь вечер, поддерживая меня как могла, и только поздно ночью отправилась домой. На прощание она крепко обняла меня и заставила пообещать, что если Лео вновь объявится, я сразу же ей расскажу. Она даже придумала план: пригласить Лео на свидание, но вместо меня придёт она и изобьёт его, не забывая о самом уязвимом месте.

Когда она ушла, я осталась одна, пьяная и совершенно растерянная. В голове кружилось столько мыслей, что собрать их в единое целое было невозможно. Быстро убрав на кухне коробки от роллов, пустые бутылки и мелкий мусор, я рухнула на кровать, устало закрыв глаза. Телефон завибрировал, сообщив о новом уведомлении. Я простонала. Ну что ещё?

Проморгавшись, я посмотрела на экран и увидела сообщение в мессенджере:

"Напиваешься перед экзаменами, ангел?"

Я снова простонала и отбросила телефон в сторону. Только Лео мне сейчас и не хватало. Не ответив ему (хотя в голове вертелись самые резкие слова), я быстро вырубилась, а наутро проспала экзамен.

***

Сессия пролетела незаметно: я сдала все экзамены с первого раза и была невероятно довольна собой. Декабрь сменился февралем. Лео все это время я больше не видела.

Тем временем, новости о надвигающейся войне стали по-настоящему тревожными. Каждый день в Телеграм-каналах и новостных лентах твердили, что война вот-вот начнется. От этих мыслей у меня появилось расстройство желудка, ночи стали беспокойными, а аппетит исчез. Я следила за каждой новостью, жадно впитывая все, что происходило в течение дня.

Постоянно всплывали сообщения о том, как другие страны эвакуируют свое население. Посольства закрывались, сотрудники различных государственных учреждений и судов сжигали документы. На правительственные сайты и банки регулярно совершались DDoS-атаки. По всей стране поступали сообщения о минировании школ, университетов, детских садов, метро и мостов. Из США в Украину постоянно прибывали самолеты с оружием, но все уверяли, что это не связано с войной.

Если это не подготовка к войне, то что тогда?

Но несмотря на всё, я продолжала верить, что всё обойдется. Я находила оправдания каждому новому событию и не хотела связывать их с началом войны.

В середине февраля, когда западные СМИ в очередной раз заявили, что война начнется 16-го числа, выступил президент Зеленский. Он уверял, что войны не будет, и что в этот день мы все отправимся жарить шашлыки. Его слова меня немного успокоили, но ненадолго.

В двадцатых числах февраля ситуация на востоке Украины обострилась. На Донбассе снова начались обстрелы, и по новостям показали, что снаряд попал в детский сад.

К этому моменту Лео перестал присылать мне цветы, что сначала меня удивило, но потом я почувствовала облегчение. Если он решил оставить меня в покое, это было только к лучшему. В феврале он несколько раз написал мне, но я не отвечала.

"Сдала экзамены на пятерки, ангел? Горжусь тобой."

"Ты прекрасно выглядишь в этом платье."

"Не забывай питаться чем-то, кроме шоколада."

Наверное, мое игнорирование наконец его утихомирило, и он потерял ко мне интерес, убеждала я себя.

Думать одновременно и о войне, и о Лео было слишком изнурительно, поэтому я старалась выбросить его из головы, полностью погрузившись в страх и тревогу, наблюдая за разворачивающимися событиями.

Лео

Времени для выполнения всех моих планов оставалось все меньше. Война рушила их один за другим. Теперь я должен был действовать совершенно не так, как задумывал изначально. Это касалось и моего бизнеса (я уже просчитывал вероятные убытки), и мести Александру Маркевичу, отцу Амелии, и, конечно, самой Амелии. То, что война неизбежна, для меня не было секретом. Весь февраль я крутился как белка в колесе, перемещаясь с одной встречи на другую, с одного звонка на следующий. Я полностью закрылся от Даниила и Егора, сведя наше общение к минимуму, потому что не мог рассказать им, чем занят. Прекратил личную слежку за Амелией, оставив только камеры и мониторинг ее телефона перед сном.

Как я и ожидал, Амелия не попыталась подать заявление в полицию. Даже если бы она решилась на это, ничего бы не изменилось — у меня слишком много связей. Эта мысль вызывала у меня улыбку.

Ее наказание за поцелуй с другим парнем до сих пор будоражило мою кровь. Я не ревновал её — этот парень был всего лишь случайной встречей в ее жизни. Меня разозлило то, что она осмелилась нарушить мои правила, зная, что мне это не понравится. Она играла с огнем, и я показал ей, что огонь не только греет, но и обжигает.

Самым ярким образом в моей памяти запечатлелась её покорность. Ее губы на моем члене — это было самым эротичным зрелищем, которое я когда-либо видел. И хотя она пыталась это отрицать, я знал, что ей тоже понравилось. Ее разум и тело боролись друг с другом, и я с наслаждением наблюдал эту внутреннюю битву. Я предвкушал момент, когда полностью сломаю её сопротивление, и она полностью отдастся мне. Путь будет долгим, особенно с учётом того, что ещё я задумал, но я уже видел конечный результат. Никогда раньше я не был так уверен в своих действиях, как по отношению к ней. Она — не просто девушка, она моя спутница жизни.

Я верил, что наша встреча почти шесть лет назад была не случайной. Наши судьбы были переплетены, видела она это или нет.

В моей голове крутились мрачные мысли. Я хотел сделать с Амелией столько всего, что одно лишь это осознание вызывало возбуждение. Пока же мне приходилось довольствоваться видео, её фотографиями и переписками, в которых проявлялся её уникальный шарм.

Несколько раз я не мог сдержаться и писал ей, но ответа так и не дождался. Даже если бы она ругалась или проклинала меня — это хотя бы значило бы, что она о мне думает, что ей небезразлична наша связь. Но пока мне приходилось откладывать мысли о ней и сосредотачиваться на своих первоочередных задачах. У нас ещё будет время, убеждал я себя.

В тот день на мне было длинное серое пальто, и я стоял на улице, покрытой промерзшими сугробами снега. Передо мной возвышалась старая пятиэтажка из красного кирпича. Место было мрачное, люди, которые были мне нужны, могли бы здесь затеряться в толпе и остаться незамеченными.

Я поднялся на третий этаж по серой унылой лестнице и открыл старую деревянную дверь. Внутри меня встретила грязная, запущенная квартира, полная мусора и пыли. Мой нос скривился от отвращения — это место идеально подходило для тех, кто обитал здесь последние месяцы.

— Ты пришёл, — произнес толстяк с залысинами и пятнами на грязной майке, встретивший меня в коридоре у входа. — Проходи, веселье только начинается.

Не отвечая, я прошел за ним в гостиную, где уже сидели трое мужчин. Один из них держал на коленях костлявую женщину с явными признаками наркомании.

Я остановился у стола, оценивая, стоит ли мне садиться. Разговор должен был быть недолгим — мне всего лишь нужно было получить обещанную информацию. Но их недоверчивые лица заставили меня сесть на один из шатких стульев. Я специально принял расслабленную позу, раскинув ноги, создавая образ человека, который контролирует ситуацию.

— Чаевничаете? — усмехнулся я, глядя на рюмки и почти пустую бутылку водки.

Они рассмеялись, и один из них поставил передо мной рюмку.

— Я за рулём, — отрезал я.

Толстяк кивнул и сказал:

— Джамиль говорил, что ты придёшь. Что тебе нужно?

Очевидно, он был здесь главным.

Раз этот мужик тут главный, то говорить буду только с ним. Повернувшись к нему всем корпусом, я сложил руки на груди и холодно произнес:

— Я думал, Джамиль тебе всё объяснил, и глупых вопросов не будет.

Толстяк прищурился и с вызовом ответил:

— Что бы там ни говорил Джамиль, я не собираюсь разбрасываться информацией, пока не удостоверюсь, кто ты такой.

— Я информатор одной из группировок очень влиятельных людей. Мне нужна информация о том, откуда будет главный удар, чтобы они могли спланировать свои действия. Пока вы тут прохлаждаетесь, мои ребята сидят в Верховной Раде, ожидая приказа, и им нужно знать, как всё пойдёт. — Я бросил злой взгляд на Толстяка, достал пачку сигарет и закурил, даже не вставая с места. — Если переворот провалится или кто-то из них пострадает, вы будете первыми виновниками. Джамиль уже говорил тебе, насколько это важно, так что хватит с меня тупых вопросов. Пора говорить начистоту.

Толстяк какое-то время молча вглядывался в меня с презрением, словно обдумывая что-то. Я сбил пепел на пол и с наглой ухмылкой затянулся, демонстрируя, кто здесь хозяин.

— Пока кто-то греет кресла в Верховной Раде, простым парням приходится выполнять всю грязную работу! — Толстяк со злостью ударил кулаком по столу, отчего посуда зазвенела.

— И кто же будет выполнять всю грязную работу в правительственном квартале? — с презрением косясь на него, я бросил вопрос.

Толстяк бросил взгляд на наркоманку, которая сидела на коленях у одного из парней, и приказал:

— Уведите её отсюда. И сами съебитесь.

Парни молча поднялись, один поддерживал женщину за талию — она едва держалась на ногах. Скорее всего, она была под чем-то и сейчас. Меня передёрнуло от мысли о том, что они с ней здесь делали.

Когда дверь за последним из них закрылась, Толстяк повернулся ко мне и сухо бросил:

— Гостомель.

Мне сразу стало ясно, что речь идёт о Гостомельском аэропорте. Я гонялся за этой информацией несколько месяцев и мысленно возликовал, что наконец-то её получил. Это открывало завесу над замыслами россиян.

— Когда? — спросил я.

— Точно не знаем. Но готовьтесь — всё начнётся со дня на день.

Я стиснул зубы. Никто не мог назвать точную дату вторжения. Когда, наконец, башни Кремля между собой договорятся?

Затушив окурок о стол, я поднялся.

— Если будет больше информации, передавай через Джамиля, — сказал я и направился к выходу.

— И как ты это представляешь? — крикнул Толстяк мне вслед. — Мы не храним данные на электронных носителях.

— Почтовыми голубями, блять, — бросил я, выходя из квартиры. Он прекрасно знал, как связаться с Джамилем, не мне было объяснять.

Выйдя на улицу, я почувствовал, как внутри меня отпускала удушливая атмосфера злобы, бедности и разрухи. Хотелось поскорее смыть с себя запах перегара и грязи, а пальто, без сомнения, придётся отправить в химчистку.

Хотя какая химчистка? Я мысленно одёрнул себя — скоро начнётся война, сейчас совсем не до этого.

После этой встречи дни пролетели незаметно. Я осознавал, что с обеих сторон небезопасно, поэтому готовился скрыться, когда буря разразится. Боевые действия — это не моё. Тем более я должен был позаботиться о безопасности Амелии. Придётся уходить не одному, а вместе с ней. Правда, ей это вряд ли понравится, и это создаст новые проблемы.

Полученную информацию я передал, куда надо, но появились новые задачи, а времени на их решение почти не оставалось. Своим друзьям я посоветовал временно уехать подальше от Киева, сославшись на тревожные новости и заботу о близких. Они действительно начали собирать вещи, чтобы недельку-другую пересидеть во Львове.

23 февраля ночью я лежал в постели, с тревогой просматривая переписки Амелии. К этому моменту Путин уже признал независимость ДНР и ЛНР, и это было явным сигналом к началу военных действий.

И вдруг я увидел сообщение — её отец приказал ей уехать в Ирпень. По его словам, обстановка накалялась, и там было безопаснее. Моё сердце забилось быстрее.

Я знал приблизительный план русских по вторжению, знал о Гостомеле и понимал, что Ирпень может стать одной из первых целей. Конечно, находиться в Киеве тоже было опасно, учитывая грядущие события, но Ирпень — явно не лучший выбор для спасения. Почему этот идиот не снял дом на Западной Украине, где точно никто не появится? С его связями он должен был понимать риски.

Её отъезд в Ирпень менял все мои планы. Теперь придётся ехать и туда, а дальше — действовать по обстоятельствам.