Индульгент (RU)

Амелия

— Развлекаешься с моим врагом? — зло прошипел отец, размахнувшись и влепив мне пощечину.

Я схватилась за пылающую щеку и, со слезами на глазах, посмотрела на него. Он осунулся, немного похудел, но от этого не стал выглядеть менее грозно.

— Что ты говоришь? Я каждую минуту переживала за тебя! — вскричала я, не веря, как холодно он встретил меня после такой долгой разлуки. — Что ты собираешься делать с Лео?

— Ах, значит, он уже для тебя просто "Лео"? — с насмешкой спросил отец, грубо схватив меня за локоть и потащив к черному внедорожнику, припаркованному у дома.

Он силой затолкал меня на заднее сиденье, захлопнул дверь, а сам сел впереди. За рулем был водитель, которого я раньше не видела — видимо, кого-то нового наняли после возвращения в Киев.

— Поехали, — приказал отец, и водитель с визгом развернулся, следуя за таким же внедорожником, в котором, по-видимому, держали Лео. — Мы едем домой, — сказал он сквозь зубы мне.

Я откинулась на спинку сиденья, все еще потирая щеку. Удар отца глубоко задел меня, но сейчас были вещи поважнее, чем думать об этом.

Во-первых, Лео сказал, что любит меня, чем сильно удивил. Если бы не смертельная опасность и его уверенность, что он может не выжить, он бы не произнес такие слова. Но насколько они были правдивы? Я попыталась понять, что чувствую, когда думаю об этом, и осознала, что не могу относиться к этим словам всерьез. Они звучали мягко и волшебно, в них легко было поверить, но он должен повторить их в других обстоятельствах, чтобы я смогла поверить до конца.

Во-вторых, я не знала, куда отец везет Лео и что собирается с ним сделать. Его друзья не знали, куда мы направляемся, они даже не поймут, что произошло и кто нас забрал. Кто сможет помочь ему? Я не была достаточно сильна, чтобы бороться с отцом и его людьми, у меня не было никакой информации и возможности связаться с кем-либо. Ситуация казалась тупиком, и я снова и снова пыталась найти выход, но все безуспешно.

Мы выехали на трассу в сторону Киева, и все это время я молчала, размышляя, что делать дальше. Оставить Лео так я не могла — мне нужно было найти способ связаться с Егором и Даниилом и рассказать им, что произошло. Я была уверена, что они найдут способ его выручить.

Что сейчас происходило во втором внедорожнике? Лео был ранен в ногу и, скорее всего, истекал кровью, одинокий и беспомощный. Возможно, его избивали, а может, и уже убили. Мое сердце сжалось. Я не хотела, чтобы Лео умер. Он стал для меня важен. Да, именно так — важен.

То, что он стрелял в моего отца, перестало иметь значение на фоне всего, что случилось. Я больше не винила его, мне было все равно, что произошло в прошлом. Главное — вытащить Лео оттуда любыми способами, а потом мы разберемся, что делать с нашими чувствами.

Мы ехали до Киева около семи часов. За это время мы с отцом не сказали друг другу ни слова. Мы ни разу не остановились за всю дорогу. Всё происходящее казалось мне сюрреалистичным — я сидела в напряжении, а часы летели так быстро, будто это были минуты. Отец вел себя так, будто меня в этой машине вовсе не существовало. Я понимала, что он записал Лео в главные враги, но то, как он при этом относился ко мне, больно ранило.

Когда мы добрались до дома родителей, было уже темно. Внедорожник повернул в ворота, а второй, с Лео внутри, поехал дальше, увозя его в неизвестном направлении. Как только я поняла, что Лео будут держать в другом месте, я не смогла сдержаться и закричала:

— Стой! Куда твои люди везут Лео?

Ответа отца я не дождалась. Водитель молчал, будто был не живым человеком, а лишь марионеткой, ведомой отцом.

В отчаянии я хлопнула по спинке сидения отца, от чего он повернулся и грозно посмотрел на меня.

— Никогда больше не смей о нём говорить, — прошипел он сквозь зубы. — Он — не жилец, запомни это, и забудь о нём.

Он даже не хотел называть его по имени, будто Лео больше не существовало. Я никогда не верила Лео, когда он говорил, насколько мой отец жестокий человек, но сейчас всерьёз испугалась, что его слова могут быть правдой.

Отец вышел из машины, и я последовала за ним. Стоило выбрать другую тактику, чтобы разговорить его и выведать хоть какую-то информацию.

— Подожди, — я прикоснулась к его руке, останавливая прямо у двери. — Давай поговорим.

Он остановился и выжидающе посмотрел на меня.

— Во-первых, я очень рада тебя видеть и что с тобой всё в порядке, — сказала я мягко, пытаясь его успокоить. Всё-таки он был моим отцом, и раньше он не мог устоять перед моей добротой и нежностью.

— Ну да, конечно, — саркастически ответил он, скрестив руки на груди. — Если бы ты действительно хотела меня увидеть, то давно бы сбежала от этого урода, а не жила с ним под одной крышей и Бог знает чем с ним занималась.

Я потупилась. В его словах была доля правды — я и вправду не делала попыток к бегству, но он не знал этого наверняка. Однако то, что я скучала по нему, было чистой правдой.

— Это неправда, я пыталась сбежать, но он не давал мне этого сделать, — ответила я, прикрывая глаза. Говоря это, подлизываясь к человеку, который хотел убить Лео, я чувствовала, как предаю его, и от этого мне было нестерпимо больно. — И мама тоже просила меня не возвращаться, пока была опасность в Ирпене. Один раз я даже сбежала от него, но... это долгая история, в общем, ничем хорошим она не закончилась.

— Тебе придётся многое рассказать мне и матери о времени, которое ты провела с ним, — холодно ответил отец.

— Конечно, я расскажу обо всём, но немного позже. Сейчас для меня важнее понять, что ты тоже скучал по мне, потому что то, что ты ударил меня... это выбило меня из колеи, — тихо сказала я, и на глаза навернулись слёзы.

— Амелия, я ехал во Львов, чтобы вызволить тебя из опасности. Я никогда бы не позволил, чтобы ты жила с этим ублюдком, находилась там, где тебе не место. Но то, что я увидел... Ты выглядела счастливой! И этого я не могу принять. Ты словно больше не моя дочь, — выплюнул отец, и от его слов я невольно отшатнулась.

— Что же ты такое говоришь?.. — еле вымолвила я.

— И если ты ещё хоть раз заговоришь о своём распрекрасном Лео, мне придётся прибегнуть к мерам, которых я совершенно не хочу. Я откажусь от тебя, лишу наследства и отдалю от нашей семьи.

Голос отца был твёрд, и, говоря это, он ткнул пальцем мне в грудь, и это прикосновение условно жалило меня.

— Но ты не можешь его убить! — закричала я в отчаянии. — Это же бесчеловечно! Мой отец никогда бы так не поступил!

— Видимо, ты слишком плохо меня знаешь, — прошипел отец. Резко открыв дверь, он скрылся в доме.

Я последовала за ним и увидела маму, стоящую на пороге. Её лицо выражало страх и беспокойство. Она сжала руки перед собой, а когда заметила меня, сорвалась с места и заключила в крепкие объятия.

— Дорогая моя, ты дома, — шептала она, укачивая меня, пока я рыдала на её плече.

— Мама, как же я скучала! — всхлипывала я, сглатывая слёзы и крепко обнимая её в ответ.

— Ты наказана, — провозгласил отец, смотря на меня с гневом. — Ты не получишь телефон, не выйдешь из дома и даже не будешь общаться со своей подругой. Ты останешься здесь, пока не осознаешь свою ошибку и не выкинешь из головы этого мерзавца.

Я посмотрела на отца так, будто видела его впервые.

— Папа, мне двадцать три года. Ты не можешь меня наказать, — с недоверием сказала я. — Я уже не та маленькая девочка, которая во всём тебе подчинялась.

— Ты ошибаешься. Ты останешься здесь, пока я не увижу, что ты встала на верный путь, — ответил отец.

— Ты собираешься держать меня здесь насильно? Потому что я не намерена выполнять твои приказы, — гордо подняла голову я. Я слишком долго была с Лео, чтобы не перенять у него волю и несгибаемость.

— Можешь думать, что я заточил тебя в темницу. Хочешь не разговаривать со мной — не разговаривай. Но ты будешь делать так, как я сказал. Я дал тебе всё, и теперь я буду распоряжаться твоей жизнью, как посчитаю нужным.

Мама охнула и ещё крепче меня обняла, пытаясь защитить от отцовского гнева, но я вырвалась из её слабых рук, посмотрела на неё умоляюще и сказала:

— Скажи ему что-нибудь! Он только что увёз Лео в неизвестно куда, собирается его убить, а меня запереть здесь, потому что считает, что я сбилась с пути. Сделай же что-то!

— Дорогая... — неуверенно сказала мама. — В чём-то он прав...

Я в отчаянии зарычала и бросилась к двери, намереваясь убежать, но отец быстро схватил меня за руки и резко дёрнул к себе. От боли я вскрикнула и стала отбиваться, но он крепко держал меня и повёл на второй этаж, где была моя комната.

Втолкнув меня в спальню, он захлопнул дверь и запер её на ключ снаружи. Я стала бить кулаками по двери и кричать:

— Выпусти меня! Что ты делаешь?! Ты сошёл с ума!

Когда ответа не последовало, и дверь не поддалась ударам, я сползла на пол и горько заплакала.

***

Кажется, я так долго плакала, что в конце концов отключилась от усталости, потому что проснулась на полу в том же положении. За окном уже было темно. Всё тело онемело, я поднялась и попыталась прийти в себя. Голова раскалывалась от боли, глаза опухли и воспалились, губы пересохли. Я чувствовала себя больной и бессильной, но сейчас не время было болеть — мне нужно было придумать, как спасти Лео.

Я мерила шагами комнату, не включая свет. Кричать и стучать в дверь было бесполезно, поэтому решила сберечь силы и вести себя тихо. Я выглянула на балкон, примыкающий к спальне. Балкон был большим, с забором из маленьких колонн. Под ним — газон, без единого дерева, за которое можно было бы уцепиться при попытке сбежать. Высота была не слишком большой, но если прыгну прямо на газон, могу сломать ноги или получить серьёзные ушибы. Я не рискнула. Последняя надежда оставалась на маму. Мне нужно было уговорить её помочь мне, выпустить из заточения и рассказать о планах отца.

Я легла на кровать и без сна дождалась утра. Я даже не знала, который сейчас час, и не могла понять точно, проснулись ли родители, поэтому пересела к двери и стала ждать. Моя комната превратилась в темницу, стирая все хорошие воспоминания о детстве.

За дверью послышались шаги. Я встала в ожидании, когда кто-то войдёт. Ключ в замке повернулся, и дверь слегка приоткрылась. В щель показалось мамино лицо. Она выглядела грустной и немного испуганной — наверное, боялась, что я снова устрою истерику.

— Мама! — прошептала я и кинулась к двери. — Пожалуйста, выпусти меня отсюда!

Она быстро вошла в спальню и закрыла за собой дверь. В руках у неё был поднос с едой.

— Амелия, дорогая, прости, но я не могу, — сказала она, поставив поднос на письменный стол и расправив невидимые складки на юбке. Она выглядела чопорной и отстранённой.

— Что ты такое говоришь? Вы держите меня взаперти, как заключённую! — воскликнула я, осторожно пробираясь поближе к двери, намереваясь сбежать, даже без её помощи.

— Твой отец всё мне рассказал, и я не могу поверить, что ты так с нами поступила, — строго сказала мама. — Ты связалась с человеком, который хотел лишить нас бизнеса, а потом и вовсе пытался убить твоего отца!

— Нет, всё не так, как ты думаешь! Я ничего такого не хотела, он держал меня пленницей в том доме, я пыталась сбежать! — На мои глаза навернулись слёзы от того, что мама не поддержала меня, а слепо верила отцу. Она оказалась безвольной и жестокой. — Кстати, как вы меня нашли?

— Дорогая, ты, наверное, забыла, что у тебя на Айфоне установлен "Локатор", и у нас настроен семейный доступ. Как только твой телефон включился, мы сразу узнали, где ты. Мы просто хотели услышать это от тебя. Когда мы смогли выбраться из Ирпеня, отец нанял охрану и поехал за тобой. Но оказалось, что спасать-то тебя и не нужно!

— Как же я могла не подумать об этом... — прошептала я, удивляясь собственной глупости.

— Леонард Панфилов не только пытался разрушить нашу семью, но ещё и связался с русскими, помогал им! — вскричала мама, перебивая мои мысли.

— Что ты имеешь в виду? — переспросила я, не веря своим ушам. Я давно знала, что он как-то связан с русскими, но чтобы помогать им... это уже слишком.

— Что слышала! Твой отец раскопал информацию о нем, и оказалось, что он не раз выходил на связь с русскими перед началом войны, и обменивался с ними информацией. Это значит, что он помогал им. Как ты можешь его защищать?
— Я не защищаю его. Я знаю, что Лео не хороший человек, и его поступки вызывают вопросы, но за все время, пока он держал меня в плену, я не видела, чтобы он намеренно связывался с русскими. Поэтому я уверена, что твоя информация может быть неточной, — ответила я растерянно. Я знала, что мама хочет подорвать мою веру в него, но решила, что должна расспросить его сама, прежде чем делать выводы. И если это правда... я от него откажусь.
— Если ты думаешь сбежать через эту дверь, — мама взмахнула рукой, заметив, как я медленно приближаюсь к выходу, — то спешу разочаровать. За дверью стоит охрана, и они не дадут тебе пройти даже до лестницы.
Я в отчаянии посмотрела на маму, потом на дверь и резко распахнула её, чтобы убедиться, что она права. Прямо за дверью стоял незнакомый крупный мужчина в черном — возможно, один из тех, кто вчера напал на Лео. Я захлопнула дверь и уставилась на мать.
— Я не думала, что ты меня предашь, — прошептала я в отчаянии.
— Дорогая, я не предаю тебя. Ты по-прежнему моя любимая дочь, и я надеюсь, что ты успокоишься как можно скорее. Тогда мы снова будем жить счастливо, как прежде.
Казалось, мама действительно верила в свои слова. В её искривленной реальности они с отцом были правы и действовали на благо. Но она не понимала моих чувств и того, что я больше не ребёнок, с которым можно так поступать. Я с трудом сдержала слёзы и тихо сказала:
— После того, как вы с папой обращаетесь со мной, я не уверена, что мне нужны такие родители.
Злые слова сорвались сами собой. Я хотела, чтобы мама ощутила ту боль, которую я испытывала, преданная самыми близкими людьми.
Мама покачала головой, поджала губы и молча вышла, снова закрыв дверь на ключ.

Весь день я провела в одиночестве, размышляя о том, что сейчас происходит с Лео, если он ещё жив. Я думала о Егоре и Данииле, надеясь, что они поняли, где мы, и работают над планом нашего спасения. Вечером меня сопроводили в туалет под охраной и снова принесли еду, хотя я не тронула предыдущий поднос.
Когда стемнело, я уснула беспокойным сном, всё время ворочаясь на кровати.

Проснулась я от грубого толчка. Открыв глаза, несколько мгновений не могла ничего разглядеть в темноте. Постепенно я различила очертания и увидела перед собой лицо Даниила.
— Ты? — прошептала я. — Слава Богу, ты пришёл!
Я бросилась ему в объятия, но Даниил быстро отстранился и жестом показал замолчать.
— Быстро одевайся, — сказал он еле слышно.
Мне не нужно было повторять дважды. Я метнулась к шкафу, надела первые попавшиеся штаны и кофту, сверху накинула кардиган и быстро обула кроссовки. Через пару минут я была готова.
Даниил махнул рукой, чтобы я следовала за ним. Он осторожно открыл дверь и вышел в коридор, я шла за ним, почти касаясь его спины. На полу лежал вырубленный охранник, а рядом стоял Егор. Я улыбнулась ему, и он ответил мне улыбкой.
Мы быстро спустились по лестнице и вышли во двор. Было темно, хоть глаз выколи — ни один фонарь не работал. В тусклом свете я заметила ещё несколько охранников, лежащих без сознания на асфальте.

Мы тихо пробрались к калитке и вышли на улицу, заперев её за собой. Как только я покинула дом родителей, мне стало легче дышать. Радость переполняла меня, и я была благодарна парням за то, что они догадались, где меня искать.

Мы сели во внедорожник, стоящий неподалёку от дома, и я сразу же воскликнула:

— Парни, спасибо, что нашли меня! Но я не знаю, где они держат Лео, нам нужно придумать, как его спасти! Господи, как же я рада вас видеть, вы даже представить себе не можете!

— Твои родители действительно заперли тебя и закрыли спальню на ключ? — спросил Даниил, внимательно глядя на моё лицо.

— Да, это было ужасно, но сейчас это неважно. Нам нужно найти Лео!

Во мне бурлила энергия. Я была готова обыскать весь мир, лишь бы успеть вовремя.

— Пожалуйста, успокойся, мы как раз его ищем, — сказал Егор, переписываясь с кем-то по телефону. — Пока что мы не знаем, где он, но наши люди захватили одного из людей твоего отца и прямо сейчас пытаются выбить из него информацию. Нужно немного подождать.

Егор сидел за рулём, а мы с Даниилом разместились на заднем сидении. Егор завёл двигатель и поехал в неизвестном направлении, но мне было всё равно, лишь бы подальше отсюда.

— Как вы меня нашли? Как поняли, где искать, и что случилось? — спросила я у Даниила.

— Мы вернулись домой только к вечеру, поэтому и не смогли приехать раньше. Когда мы вошли во двор, то увидели брошенный велосипед и лужу крови, а потом посмотрели записи с камер, чтобы узнать, что произошло. Мы говорили Лео, что ему нужна охрана, но он слишком легкомысленно отнёсся к этому, и вот результат. Найти тебя было несложно — мы знали, где живут твои родители, и сразу же приехали сюда. Дождались ночи, вырубили пару охранников — и вуаля, ты с нами! — Даниил рассмеялся, как будто такие трюки были для него повседневностью.

— Лео учил меня кататься на велосипеде, а потом во двор ворвались люди в балаклавах с пистолетами... они прострелили Лео его больную ногу, связали его и уволокли к машине. А потом я увидела... это был мой отец, — рассказывала я сбивчиво.

— Да уж, твой отец устроил тебе «радушный» приём, — грустно заметил Даниил. — Мы видели, как всё произошло.

Мне нестерпимо хотелось заплакать, но я сдержалась, лишь смахнув несколько слёз, которые уже готовы были вырваться наружу. Поступок отца продолжал причинять боль, но вспоминать о пощёчине не хотелось. Я сказала себе, что должна быть сильной, чтобы спасти Лео, а потом... потом нужно будет заставить их обоих прекратить эту войну.

Егор довёз нас до какого-то промышленного здания. Охранник на КПП быстро пропустил нас внутрь, и машина остановилась у массивных железных дверей.

— Что это за место? — спросила я.

— Это одно из наших предприятий. Мы купили его незадолго до войны, но так и не успели запустить. Сюда мы доставили охранника твоего отца, — коротко ответил Егор.

Я выскочила из машины и поспешила за парнями внутрь. Внутри было холодно и сыро, помещение выглядело пустым и безжизненным. Вдалеке горела одинокая лампочка, под ней я заметила очертания нескольких незнакомых мужчин.

Один из них был привязан к стулу, его лицо было избито до неузнаваемости и залито кровью. Он свесил голову на грудь и был явно без сознания.

— О, Боже... — я зажала рот рукой, как только рассмотрела того парня.

— Если бы он рассказал то, что мы просили, его бы никто не трогал, — спокойно сказал один из незнакомцев, потирая кулаки.

— Если он предаст отца, его могут убить, — серьёзно сказала я. И хотя я не знала реальных примеров своих слов, понимала, что отец был жесток с теми, кто его предавал.

— Если он не расскажет, где держат Лео, то его убьём мы, — усмехнулся Егор, нисколько не удивившись.

— С каких это пор я попала в мир, где все пытаются убить друг друга? — всплеснула руками я.

— Дорогая, ты всегда жила в этом мире, — резко ответил Егор.

Связанный мужчина застонал и приподнял голову. Даниил пнул его стул так, что тот едва не упал, и закричал:

— Немедленно говори, где держат Леонарда Панфилова!

Я укоризненно посмотрела на Даниила и сказала:

— Можно я попробую?

Даниил закатил глаза и махнул рукой, разрешая. Я присела на корточки перед мужчиной и заглянула ему в лицо. Его глаза были настолько опухшими, что он вряд ли мог разглядеть, кто перед ним.

— Привет... — начала я неуверенно, затем вздохнула и продолжила: — Меня зовут Амелия Маркевич, я дочь Александра Маркевича.

Мои слова привлекли его внимание, и он попытался сфокусировать взгляд на мне.

— Я знаю, что ты преданный работник, но нам нужна информация о местонахождении Леонарда Панфилова. Мы знаем, что у тебя есть эти сведения. Помоги нам, прошу.

Мужчина с трудом разлепил засохшие губы и едва слышно прошептал:

— Если я скажу, он убьёт меня.

Егор шагнул вперёд и приставил пистолет к его голове.

— Если ты не скажешь, я убью тебя прямо сейчас, — холодно сказал он, взводя курок.

— Что ты делаешь?! — вскрикнула я, в ужасе глядя на Егора. — Это ты так даёшь мне шанс?

— Пока ты с ним возишься, мы теряем время, — мрачно ответил Егор, сильнее прижимая пистолет к виску мужчины.

— Послушай, — начала я в отчаянии, хватая мужчину за окровавленные руки, — если ты всё расскажешь, тебе дадут столько денег, что ты сможешь уехать и жить где-нибудь на Кипре, где тебя никто не найдёт.

— Что? Я не собираюсь платить этому ничтожеству! — возмутился Егор. — Никаких денег. Или правда, или смерть.

Мужчина закрыл глаза и тяжело вздохнул.

— У меня семья. Жена и маленькая дочь. Если вы убьёте меня, они останутся без кормильца, — прошептал он жалобно.

— Ты не можешь их бросить. Я обещаю, что улажу всё с отцом, тебе не будет угрожать опасность. Ты просто уйдёшь отсюда, вернёшься домой и забудешь это как страшный сон, — умоляла я. — Неужели ты позволишь своей дочери расти без отца из-за какой-то информации?

— Ты правда можешь повлиять на Александра Маркевича? — с сомнением спросил мужчина, оценивая, стоит ли мне довериться. Видимо, он не знал, что отец чуть не отрёкся от меня и запер в спальне, но рассказывать ему это было не нужно.

— Конечно! — отчаянно кивнула я, вкладывая в свои слова максимум уверенности. — Он даже не узнает, что это был ты. Я скажу, что подслушала его разговор с охранниками и узнала, где держат Лео. Даже если он что-то заподозрит, я сделаю так, чтобы он тебя не тронул. Мой отец всегда прислушивается к моему мнению.

Внутри я усмехнулась от такой наглой лжи, но знала, что оно того стоило. К тому же, я пообещала себе сделать всё возможное, чтобы с этим человеком ничего не случилось.

Мужчина колебался, глядя на меня и то и дело косясь на пистолет, который Егор всё ещё прижимал к его виску.

— Ладно, — наконец прохрипел он, — я всё вам расскажу. У мистера Маркевича когда-то был ресторан, он недавно сгорел. Там они и держат Леонарда Панфилова. Подвалы остались целыми, вокруг никого нет — идеальное место для того, что он ему приготовил.

Я вскочила на ноги и хлопнула себя по лбу.

— Ну конечно! — вскричала я. — Почему мы сами до этого не додумались? Он говорит про «Шахерезаду». Поехали, я знаю, где это!

Даниил и Егор переглянулись.

— Ты не поедешь с нами, — твёрдо сказал Даниил, и у меня мгновенно опустились плечи. — Это слишком опасно, и нам нужно всё продумать.

— Что?! Я не оставлю Лео умирать там одного! Дайте мне пистолет, я буду драться с вами на вашей стороне!

Егор расхохотался, и его снисходительный смех меня разозлил.

— Ты нам только мешать будешь, — отрезал он.

— И что, вы меня тут бросите? — истерично закричала я. — Мне нужно знать, что с Лео всё в порядке!

— О-о, дорогая, да ты по уши в него влюбилась, — покачал головой Даниил.

— Нет! — поспешно возразила я. — Нет... Я просто хочу знать, что с ним всё хорошо...

— Конечно, конечно, — усмехнулся Егор, — продолжай себя убеждать.

— Так что, возьмёте меня с собой? — высоко подняв голову, спросила я, стараясь говорить высокомерно, чтобы скрыть свой страх.

— Возьмём, — вздохнул Даниил. — Но ты будешь сидеть в машине и ждать, пока мы не вернёмся.

— Договорились, — кивнула я, потому что это уже было хоть что-то.

Мы с ребятами вышли из здания и сели в машину. Рядом с нами был ещё один внедорожник, в который сели пятеро охранников парней, все с оружием. Один человек остался с охранником моего отца, и я искренне надеялась, что пока нас не будет, его отпустят к семье.

Я назвала адрес, где раньше была «Шахерезада», и мы быстро отправились туда. Дорога заняла минут пятнадцать. За это время Даниил дал мне маленький пистолет на всякий случай. Я никогда раньше не стреляла и сомневалась, что смогу им воспользоваться, но прошлый опыт показал, что в моменты страха я была способна на многое.

Когда мы доехали до бывшего ресторана моего отца, я впервые увидела, что от него осталось. Мне было больно смотреть на обгоревшее и полуразрушенное здание, где прошло столько счастливых моментов моего детства. Ещё больнее было осознавать, что ко всему этому приложил руку Лео. Здание было местами почерневшим, окна выбиты, крыша обрушилась, превратив всё в груду кирпичей.

— Я знаю, где находится задний вход, оттуда можно пройти в подвалы, — сказала я.

Егор покачал головой и сжал зубы.

— Может, ты нам просто расскажешь об этом? — спросил он.

— Возьмите меня с собой, и я покажу, куда идти. Я знаю это здание, как свои пять пальцев, — улыбнулась я. — Пожа-а-алуйста! Я буду идти за вашими спинами, вы даже не заметите меня.

— Идем, — резко бросил Даниил, выскочив из машины и с силой хлопнув дверью, демонстрируя свое раздражение.
— Если с тобой что-то случится, сама будешь разбираться с Лео, — предупредил Егор и тоже вышел из машины.
— Если он еще жив... — тихо прошептала я себе и поспешила за парнями.

Мы шли к зданию большой группой. Я тихо подсказывала, куда идти. Впереди шагали пять охранников, за ними — Даниил с Егором, а я шла позади, выставив пистолет и вздрагивая от каждого шороха. Страх парализовывал меня, но мысль о том, что Лео нужно найти как можно скорее, толкала вперед и не давала свернуть.

Задняя железная дверь была открыта, и мы вошли внутрь, оказавшись на кухне. Здесь все было разрушено: столы и холодильники покрыты сажей, осколки посуды хрустели под ногами, а пластиковые миски и контейнеры, когда-то использовавшиеся для хранения еды, расплавились, превратившись в бесформенные массы.

— По коридору налево, — прошептала я, ведя нашу группу к подвалу.

Мы вышли из кухни, прошли по коридору и остановились перед очередной металлической дверью. Она была заперта, и за ней стояла тишина.

— Что же делать? — спросила я в панике, глядя на Даниила.

Он жестом показал отойти, пока его люди готовили что-то возле двери.
Это была взрывчатка. Мы отошли подальше, пригнулись и закрыли уши руками. Взрыв сотряс все вокруг так, что меня чуть не сбило с ног. Дверь с грохотом распахнулась, ударившись о стену. События начали разворачиваться стремительно, и я будто наблюдала за ними со стороны.

Охранники в бронежилетах и с оружием наперевес ринулись в подвал. Следом за ними побежали Даниил и Егор. Я немного задержалась, не зная, что увижу внутри. Услышала выстрелы и крики.

— Лежать! Всем на пол! — кричал кто-то, и я, наконец, решилась заглянуть внутрь.

Держа пистолет наготове, я посмотрела за дверь. В большом бетонном помещении на полу лежали трое, прижав руки к голове, а на них с коленями на спинах сидели охранники. Под одним из них растекалась кровавая лужа, охранники парней явно выстрелили в него, но он был жив. Мой отец стоял у стены, подняв руки, перед ним — Даниил и Егор, направившие на него пистолеты. Лео подвесили за руки, ноги едва дотрагивались носками ботинок до пола. Он был без сознания. Его нога истекала кровью, как и изуродованное лицо. Я с трудом могла распознать его черты.

— Лео! — закричала я и бросилась к нему. — Развяжите его! Немедленно! — кричала я, ни к кому конкретно не обращаясь.

Я судорожно ощупывала его тело, стараясь понять, жив ли он. Пульс был, хоть и слабый. Я облегченно выдохнула.

— Жив! — закричала я. — Он жив...

Охранники связали людей отца и, оттолкнув меня, принялись разрезать веревки на руках Лео. Видеть его избитым, беспомощным и без сознания было невыносимо. Когда они наконец развязали его и опустили на пол, я прижала его к себе, укачивая, и тихо шептала:

— Все будет хорошо... ты жив, и это главное... Сейчас поедем в больницу, подлатают тебя, и ты сможешь дальше меня бесить сколько угодно...

Я совсем не обращала внимания на то, что происходило вокруг. Мне было безразлично, что случится с моим отцом — убьют его или помилуют. Для меня главное было — Лео.

Тем временем кто-то вызвал полицию и скорую. Даниил и Егор держали отца под прицелом всё то время, пока не приехали службы, после чего передали его полицейским. Когда щёлкнули наручники, я подняла глаза и увидела, что отец со злостью смотрит на меня.

— Папа... — слабо прошептала я, впервые вспомнив о нём.

Но он быстро отвернулся и позволил полицейским увести его, как будто меня не было в комнате. Я понимала, что он воспринял моё присутствие здесь как предательство, но решила разобраться с этим позже.

Фельдшеры едва смогли оттащить меня от Лео, потом уложили его на носилки и вынесли из подвала. Я шла следом, намереваясь не выпускать его из виду. Ему надели кислородную маску и загрузили в машину скорой помощи.

— Я поеду с вами! — крикнула я, когда они стали закрывать двери.

— В машине слишком мало места, не мешайте нам работать, — ответил один из фельдшеров и захлопнул двери прямо перед моим носом.

Я обхватила себя руками, пытаясь сдержать слёзы. Мне казалось, что если я не буду рядом с Лео, он погибнет. Вдруг кто-то аккуратно положил руки мне на плечи. Я обернулась и увидела, что это был Егор.

— С ним всё будет хорошо, — сказал он, подталкивая меня к внедорожнику. — Мы поедем сразу за скорой.

Я удивилась, что Егор впервые отнёсся ко мне серьёзно и попытался утешить, вместо того чтобы подшучивать, как обычно. Кивнув, я села в машину, Егор — за руль, и мы отправились следом за скорой.

— Где Даниил? — спросила я.

— Он решает вопросы с полицейскими. Присоединится, как только даст показания.

Я снова кивнула и уставилась на скорую. Дорога до больницы показалась мне вечностью.