Глава 2 - Свет
Сев в машину, его мысли снова увлекли образы из сна. Феликс. Лицо, такое родное и одновременно далёкое.
Они познакомились ещё в школе. С первого класса они были рядом, жили в одном районе и постоянно оказывались в одном и том же классе. Иногда казалось, что мир специально свёл их вместе — совпадение или судьба, Хван часто задавал себе этот вопрос.
Ликс был светлым ребёнком, он умел дарить радость просто своим присутствием. Его смех звучал, как звон колокольчика, а мягкий голос согревал даже в холодный день. Его веснушки, которые он так старался скрывать, лишь подчёркивали его нежность и открытость. Хван наблюдал за ним, и каждое движение, каждый жест Ликса оставляли след в его памяти.
Они проводили вместе почти всё свободное время. После уроков гуляли по пустым улицам, катались на велосипедах, обсуждали книги, которые успевали прочитать, спорили о музыке, делились тайнами. Иногда прогуливали уроки, за что неизменно получали наказания от родителей и учителей, но это лишь укрепляло их союз.
Даже в мелочах их дружба была особенной. Они вместе пробовали новые вещи: курили, как подростки, но Феликс после единственной попытки бросил, а Хёнджин иногда тайком позволял себе одну сигарету, боясь, что Ликс узнает. Они вместе смеялись над пустяками, строили маленькие шалости, и эти дни казались бесконечными, светлыми, будто мир вокруг переставал существовать, оставаясь только они вдвоём.
Со временем Хван начал замечать больше, чем просто дружбу. Он всё чаще ловил себя на том, что рассматривает каждую деталь Ликса — улыбку, ресницы, едва заметные движения. Он невзначай касался его руки или плеча, и это казалось важнее всего в мире.
Они строили планы на будущее. Вот закончится школа — и они поступят в один университет. Всю жизнь вместе. Эта мысль согревала Хвана, дарила ощущение света и надежды. Феликс был для него не просто другом — он видел в нём всю свою радость, весь свет, который когда-либо испытывал. В моменты, когда жизнь дома казалась невыносимой, Феликс был его спасением, лучиком солнца в тёмной, холодной реальности.
Отец Хвана, если его можно было назвать отцом, был пьяницей. Он мучил и терроризировал семью, делал каждый день дома тяжёлым и непредсказуемым. С самого детства Хёнджин знал: от отца нужно держаться подальше, меньше говорить, не попадаться на глаза, чтобы не услышать оскорблений и не быть избитым. Так было всегда — одно лишь слово могло привести к наказанию.
Мать Хвана была совсем другой. Хрупкая, нежная, она казалась оазисом в пустыне их дома. Он считал её самой красивой женщиной, которую когда-либо видел, и не мог понять, что могло связать её с его отцом, человеком, который причинял ей боль. Её слабость и страдания оставляли Хвана с ощущением несправедливости, которое он не мог объяснить.
Но стоило ему увидеть Феликса — и всё менялось. Тот светлый, живой, тёплый, смех которого согревал душу — и на сердце становилось легче. Даже среди всей жестокости и страха, которые приносил дом, рядом с Ликсом Хван чувствовал себя живым, как будто мог дышать полной грудью.
Но воспоминания прервались еще одним звоном телефона, эхом ударившим по реальности. Хван моргнул, как будто только что вышел из тумана, и на секунду растерялся. Шум города, холодный ветер за окном и шум машин вновь вернули его в настоящее.
Он глубоко вдохнул, сжал пальцы на руле и запустил мотор. Сегодня была важная встреча, и ему нужно было сосредоточиться. Воспоминания о Феликсе исчезли так же быстро, как вспыхнули, оставив после себя лёгкое жжение в груди, которое Хван аккуратно спрятал за маской спокойствия.
Он выехал на улицу, ровно и уверенно. Эмоции снова нужно было отключить.