Глава 22 - Балкон
Феликс вошёл в пустую квартиру. В голове ещё звучали слова того парня, но они не оставили следа. Это — прошлое Хёнджина. Он не имел права судить или винить его. Только принять как часть человека, которого любит.
Он не боялся «соперников» — был слишком уверен в себе и в своём Джинни.
Феликс вышел на балкон, окинул взглядом город. Луна медленно поднималась над домами, воздух был холоден, но не обжигал — наоборот, будто очищал. Ветер трепал его белые волосы, а внутри было спокойно, почти светло. Всё это — Хёнджин. Его присутствие, его тепло, даже когда он далеко. Разве можно было представить, что кто-то способен подарить такое чувство свободы?
Он так задумался, что не заметил, как тихо щёлкнула дверь. Холодные ладони легли ему на талию, обвили, притягивая к знакомому теплу за спиной.
— Ты чего тут? — старший уткнулся носом в его шею, вдыхая знакомый запах. Голос прозвучал тихо, почти мурлыкающе.
— Дышу, — отозвался Ликс, прикрывая глаза, наслаждаясь этим теплом.
— Замёрзнешь, — Хёнджин коснулся его щеки губами. — Пойдём внутрь.
— Хочу ещё немного постоять, — мягко улыбнулся Феликс. — Погрей меня... если боишься, что я замёрзну.
Хван только тихо хмыкнул, прижимая младшего ещё крепче. Внизу шумели машины, где-то вдали раздавался чей-то смех. Город жил своей жизнью, но будто подстраивался под их дыхание — размеренное, спокойное. Время, казалось, замедлилось, давая им возможность остаться в этом мгновении чуть дольше, просто чувствуя тепло друг друга.
— Я тут встретил кое-кого, — тихо нарушил тишину Ликс.
— Кого же? — лениво откликнулся Хван, не поднимая головы с его плеча.
— Парня, — с усмешкой ответил Феликс. — Тёмные волосы, спортивный, и с таким... нахальным лицом. Сказал, что знает тебя.
Хёнджин чуть приподнял голову, нахмурился, будто пытаясь вспомнить. Феликс заметил это и, чуть смягчившись, добавил:
— Он сказал, что вы... проводили ночи вместе.
— А... Феликс, это... — начал было Хёнджин, но слова утонули в лёгком прикосновении губ.
— Мне всё равно, — мягко сказал Ликс, отстраняясь на пару сантиметров. — Просто подумал, ты бы волновался, если бы я не рассказал.
Он улыбнулся — спокойно, по-доброму, с тем самым теплом, которое умело разоружать Хвана быстрее любых слов и потянулся к его губам.
Поцелуй был нежным, трепетным — тёплым, как летний ветер на закате. Ликс обвил руками шею Хвана, его пальцы мягко скользнули в пряди тёмных волос. Хёнджин держал его за талию, медленно проводя ладонью по спине, будто боялся спугнуть этот момент.
Казалось, он держит в руках не человека, а нечто хрупкое, почти прозрачное — то, что нельзя сжать сильнее, чтобы не разбить, и невозможно отпустить, чтобы не потерять.
Когда они отстранились, их взгляды всё ещё держались друг за друга. Феликс тихо прижался лбом к шее Хвана, чувствуя, как ровно и спокойно бьётся его сердце. Тепло, исходящее от него, окутывало, будто обещая, что теперь всё будет хорошо.
— Я люблю тебя. Всегда, — прошептал Феликс, едва слышно, словно боялся разрушить магию этого мгновения.
— А я люблю тебя. Всегда, — ответил Хёнджин тем же шёпотом. В его голосе звучало всё — нежность, благодарность, бесконечная преданность и та самая любовь, что долго ждала своего часа. Теперь она наконец обрела форму, голос и ответ — тихий, но взаимный.
— Пойдём, твои руки совсем замёрзли, — тихо сказал Хван, бережно заключая ладони младшего в свои и прижимая их к щекам, чтобы согреть.
Ликс лишь кивнул, и они вместе вошли обратно в квартиру.
На столе их уже ждал букет пышных, нежно-розовых пионов. Их аромат наполнил комнату, мягкий, свежий, почти пьянящий.
— Этого не было, когда я пришёл, — удивлённо произнёс Феликс, подходя ближе и вдыхая запах цветов. — Когда ты успел?
— По дороге домой, — ответил Хёнджин, облокотившись о дверной косяк.
Он наблюдал за ним — за тем, как Ликс улыбается, как светится глазами, будто мир впервые стал по-настоящему тёплым.
Кто-то, наверное, сказал бы, что ради такого мгновения можно умереть. Но Хван знал, что ради этого он хочет жить.