Трещина в клетке
Два дня Адель провела в комнате Дарио, окружённая тёплым светом камина, шёлком и серебром, которые лишь подчёркивали её неволю. Ковры на стенах и вино на столе были декорацией, скрывающей правду — она была пленницей, а эта комната была новой клеткой, более изощрённой, чем каменная келья. Её рана в боку всё ещё болела, повязка, наложенная Дарио, стягивала кожу, напоминая о его прикосновениях — точных, холодных, лишённых тепла. Она сидела на стуле у камина, сжимая ладони, её глаза метались по комнате, ища трещину в этой тюрьме. Но слабость тела и тяжесть выбора — её свободы за жизнь отца — душили её, как верёвка.Дарио не давал ей покоя. Два дня он был рядом, его взгляд, острый и непроницаемый, ловил каждый её вздох, каждую тень сомнения. Он говорил мало, но каждое слово было как удар — напоминание, что она принадлежит ему, что её отец живёт в роскоши только по его милости. Адель молчала, её упрямство было единственным щитом, но она чувствовала, как оно истончается под его давлением.Утро третьего дня началось с тишины, нарушаемой лишь треском поленьев и далёким гулом за окном. Дарио стоял у стола, допивая кофе, его тёмный плащ висел на спинке кресла. Его движения были размеренными, но в них чувствовалась лёгкая спешка — совещание, о котором он упомянул накануне, занимало его мысли. Он бросил взгляд на Адель, сидевшую у камина, её бледное лицо и горящие глаза выдавали борьбу внутри. Она не смотрела на него, но её пальцы сжимали край стула так, что костяшки побелели.Дарио шагнул к ней, его сапоги тихо скрипнули по деревянному полу. Он наклонился, его лицо оказалось так близко, что Адель уловила запах одеколона, смешанный с чем-то резким, как металл. Его глаза, тёмные и холодные, впились в её, словно ища трещину в её броне.
— Не делай глупостей, — произнёс он, его голос был мягким, но с острым краем, как лезвие, скрытое в бархате. — Ты знаешь, что будет с твоим отцом, если ты меня разочаруешь.
Адель стиснула зубы, её щёки вспыхнули от ярости и унижения, но она не ответила. Её молчание было вызовом, и Дарио это знал. Он выпрямился, накинул плащ и направился к двери. Его мысли уже были на совещании — имена, сделки, слабости тех, кто ждал его. Он знал, что они будут искать его ошибку, но он не ошибался. Никогда.Дверь скрипнула, когда он открыл её, и холодный воздух из коридора ворвался в комнату. Дарио шагнул наружу, не обернувшись, не потянувшись к засову. Дверь осталась приоткрытой, узкая щель света зияла, как рана, ведущая в тёмный коридор, где шаги стражников звучали слишком далеко, чтобы заметить движение. Ошибка, которую он не осознал, поглощённый мыслями о власти и контроле.Адель замерла, её дыхание сбилось. Она смотрела на дверь, на полоску света, пробивающуюся из коридора. Сердце заколотилось, но она не двинулась, пока эхо шагов Дарио не растворилось в тишине. Комната, тёплая и роскошная, вдруг стала удушающей, как будто стены подталкивали её к решению.Дарио шёл по коридору, его сапоги стучали по каменному полу, отдаваясь эхом в пустоте. Стражники у поворотов отводили глаза, чувствуя его настроение. Он не смотрел на них — его разум был занят игрой, которая ждала впереди. Риккар, жадный и наглый, будет требовать больше. Селена, с её ядовитыми улыбками, попытается заслать своих шпионов. Ксавир, старый волк, будет молчать, но его молчание опаснее слов. Дарио знал, как сыграть с каждым, но цена ошибки была высока.Кабинет для совещания находился в старом особняке, отнятом у одного из павших соратников Варга. Тяжёлые дубовые двери открылись перед Дарио, и он вошёл, окинув взглядом комнату. Массивный стол, исцарапанный следами прошлых сделок, занимал центр. Окна, забранные ржавыми решётками, пропускали тусклый свет, отбрасывая тени на стены. На столе лежали бумаги — списки долгов, отчёты об аренах, имена тех, кто посмел задолжать. Это был его мир, выстроенный на страхе и крови.Дарио сел во главе стола, его руки легли на подлокотники, пальцы слегка постукивали по дереву. Комната была пуста — остальные ещё не пришли, и тишина давала ему момент, чтобы собраться. Его взгляд скользнул по бумагам, но мысли были глубже.