7
Sofia Matveeva
Солнце сквозь окно неприятно щекотало веки.Я застонала,пытаясь отвернуться, но яркий луч настойчиво преследовал меня. В итоге, сдавшись, я села на кровати, чувствуя себя слегка помятой, как старый плюшевый мишка.
Прошло два дня с момента приезда Каролины и моего признания Артёму. Эти дни стали настоящим София Матвеева для меня. Сначала я осталась одна со своими мыслями, изоляция от всего Мира казалась единственным спасением. Я спускалась с чердака, лишь для того чтобы поесть, и даже тогда старалась избегать всех, кроме Миры. Она понимала меня и поддерживала, как могла, но мне было сложно принять её заботу.
Мама, конечно, переживала. Она думала, что я заболела. Возможно, так оно и было. Я действительно чувствовала себя больной от неразделённой любви. Это чувствовалось так глупо, особенно для меня — девочки, которая всегда отвергала парней и теперь убивалась по тому, кто старше ее на пять лет. Каждый раз, когда я сталкивалась с Артёмом в коридоре, на душе становилось невыносимо тяжело. В такие моменты мне казалось, что весь мир вокруг останавливается, и я становлюсь незаметной.
Родители, похоже, забыли о Каролине, и, что меня безумно радовало, они начали вести себя, как раньше. Это добавляло в мою жизнь немного стабильности. Наступил новый день, и, проснувшись, я заметила, что Миры нет. Это немного огорчило меня. Я поднялась с кровати и открыла окно, вдохнув свежий утренний воздух. Переодевшись в белую кофточку с длинными рукавами и чёрные штаны, я встала перед зеркалом, собираясь заколоть волосы крабиком. Краситься не хотелось — я чувствовала себя уставшей и неуверенной.
Я собиралась выйти из комнаты, когда дверь приоткрылась, и в ней появилась моя сестра. На её лице светилась очень глупая улыбка, от которой мне стало немного тревожно. Она забралась на чердак и посмотрела на меня с этой самой глупой улыбкой.
— Мира, что случилось? — спросила я, не понимая, что же творится у неё в голове, ведь она была ещё в пижаме.
— Ничего, все хорошо, просто погода на улице суперская,— ответила она, присаживаясь на мою кровать.
Я постаралась улыбнуться в ответ, однако это было сложно, ведь её странная улыбка выбивала меня из колеи. Когда я собиралась сесть рядом, она вдруг остановила меня.
— Сонь, я уже не хочу спускаться. Ты не могла бы сходить в свою комнату и принести из чемодана красные штаны, пожалуйста? — её голос звучал так мило и настойчиво.
— Лааадно, но потом, когда я приду, ты мне расскажешь, почему так странно улыбаешься, — ответила я, и она кивнула, всё ещё сохраняя свою улыбку.
Спустившись с чердака, я вошла в свою комнату. Сходила к чемодану и вытащила красные штаны. Я уже собиралась уйти, когда что-то заставило меня остановиться.
Развернувшись, я увидела на столе красивый букет ромашек. От удивления я открыла рот. Я не могла поверить, откуда он. Подойдя ближе, я все ещё держала в руках штаны. Букет выглядел потрясающе. Кроме ромашек, в нем были васильки и колокольчики.
Неужели Мира собрала букет для меня? Поэтому она так улыбалась? Улыбка на моем лице не сходила, а в груди стало очень тепло. Я почувствовала, как на какое-то мгновение все тревоги улетучились.
Неожиданно дверь открылась, и кто-то вошёл. Я обернулась и, ожидая увидеть Миру, вдруг встретила взгляд Лёши.
— Лёша? — произнесла я, испытывая удивление. Не ожидала его увидеть.
— Привет, Сонь! — сказал он, обнимая меня. Это было несколько непривычно.
— Ты что здесь делаешь? — отстранялась я, не понимая его намерений.
— Мира позвонила, сказала, что ты грустишь, решил приехать развеселить тебя, — сказал он, щелкая меня по носу.
Я смущенно улыбнулась, глядя на его добрые глаза. Внутри меня возникло желание увидеть Артёма — не знаю почему, ведь парень передо мной был хорошим. Но вместо того, чтобы радоваться появлению лучшего друга, я продолжала строить глупые иллюзии и фантазии.
— Цветы тоже ты? — спросила я, указывая на букет.
— Да, понравились? — с улыбкой спросил он.
— Да, спасибо, они очень красивые. Наверное, ты голоден. Пойдём позавтракаем, сейчас только Миру позову, — проговорила я, когда мы выходили из моей комнаты.
Не дожидаясь ответа, я рванула к чердаку. Забираясь по лестнице, сердце немного замирало от волнения — мне было интересно, как отреагирует Мира. Она сидела на кровати, и в её глазах светилась искра.
Наверное, она ожидала, что я буду в полном восторге. Мне было приятно видеть Лёшу, я скучала по нему, но эффекта «вау» не произошло. Внутри всё как-то замерло.
┈┈・୨ ✦ ୧・┈┈
Как только Мира переоделась, мы спустились на кухню. Нас встретили потрясающие запахи домашней еды, но аппетит отошел на второй план: атмосфера за столом была куда интереснее.
Лёша уже вовсю хозяйничал, чувствуя себя как дома. Напротив него сидел Никита с максимально довольным видом, а вот Артём явно не разделял общего веселья. Он буквально испепелял Лёшу взглядом, даже не пытаясь скрыть своего недовольства. Было очевидно: присутствие конкурента за мое внимание его совсем не радовало.
Когда мы вошли, парни синхронно обернулись. Мира пристроилась к ребятам, а я пошла на кухню ставить чайник. На столе уже ждал горячий борщ и гора свежих бутербродов.
— Сонька, а почему не предупредила, что Лёша заглянет? — донеслось со стороны стола.
Я стояла спиной к Никите, но кожей чувствовала его ехидную ухмылку. Братец в своем репертуаре — никогда не упустит случая подколоть меня.
— Это и есть тот самый твой парень? — поинтересовался Артём, когда я подошла к ним с чайником. Голос звучал непринужденно, но в глазах застыло напряженное ожидание.
— Пока просто друг, но всё может измениться, — вклинился Лёша, обводя всех взглядом, будто мы были актерами в его личном спектакле. Артём лишь натянуто улыбнулся и откинулся на спинку стула, продолжая следить за каждым моим движением.
Напряжение в комнате стало почти осязаемым, и звонок в дверь стал для меня настоящим спасением.
— Я открою! — крикнула я, поспешно бросая чайник на стол и буквально выбегая из кухни.
На пороге стояла та самая блондинка, приехавшая с Каролиной. Она сияла широкой улыбкой, но в ее взгляде не было ни капли дружелюбия. Внутри у меня всё сжалось от предчувствия чего-то неприятного.
— Ты что-то хотела? — спросила я, стараясь сохранить спокойствие, хотя внутри всё кипело.
— Привет! Я Аня. Решила зайти познакомиться, — пропела она, продолжая играть роль милой гостьи.
Я попыталась выдавить ответную улыбку, но вышло плохо. Желания общаться с ней не было совсем.
— Извини, но я сейчас не настроена на знакомства, — я уже начала закрывать дверь, когда она резко подставила руку и бесцеремонно вклинилась в проем.
— А с чего ты взяла, что я пришла к тебе? — её тон мгновенно изменился, а «сахарная» улыбка сползла с лица.
— Позови того блондина с голубыми глазами.
Я невольно повернула голову и заметила Артёма. Он стоял совсем рядом, в слепой зоне для Ани, и внимательно наблюдал за сценой. Наши взгляды встретились, и в груди что-то сладко ёкнуло. Его присутствие придало мне смелости.
— Извини, Анюта, но он тоже не знакомится, — отрезала я с легкой ухмылкой, наслаждаясь её вытянувшимся лицом.
Не дожидаясь ответа, я захлопнула дверь прямо перед её носом. Прислонившись спиной к дереву и скрестив руки на груди, я посмотрела на Артёма. Он всё так же не сводил с меня глаз.
— И что это сейчас было, Соня? — тихо спросил он. Артём подошел вплотную и уперся рукой в дверь рядом с моей головой, нависая надо мной так, что я почувствовала исходящее от него тепло.
— Не понимаю о чем ты, — ответила я, смело заглядывая в его глаза. В них сейчас плясали странные, незнакомые мне искорки.
— Решила поработать моим личным телохранителем и отваживать девчонок? — Артём чуть приподнял уголок губ в своей фирменной ухмылке и поправил челку. В его позе было что-то вальяжное, но взгляд оставался цепким.
— Просто беспокоюсь о твоей репутации. Ты же вроде как несвободен, некрасиво получается, — я постаралась, чтобы голос звучал максимально беззаботно, хотя сердце в груди выстукивало сумасшедший ритм.
— Какая трогательная забота, — иронично протянул он. Но стоило ему договорить, как улыбка мгновенно исчезла с его лица. Выражение глаз стало серьезным, почти суровым.
— А зачем приехал Лёша?
Я почувствовала, как между нами сгущается напряжение.
— Чтобы поддержать меня, — ответила я с вызовом, стараясь выпрямить спину. Эта мысль давала мне крохотную опору.
— В этом доме так мало людей, что поддержать больше некому? — Артём явно начинал закипать. Его голос стал тише, и в нём прорезались собственнические нотки.
— Ты что… ревнуешь? — наконец сорвалось у меня с губ. Я замерла, испугавшись собственной смелости.
— А что, если да? — произнес он так уверенно и прямо, что у меня на мгновение перехватило дыхание.
Я не нашлась с ответом. Чтобы не выдать своего смятения.
— Не шути так! — я поспешно выскользнула из-под его руки и почти бегом направилась на кухню.
Если он сейчас шутит, то это очень жестоко, а если нет… я просто не знала, как на это реагировать.
— А кто сказал, что я шучу? — долетел до меня его тихий шепот. В нём не было ни капли насмешки — только странная, обезоруживающая честность.
Я не обернулась. Казалось, воздух вокруг меня наэлектризован. Я быстро зашла на кухню и опустилась на стул, надеясь, что шум общих разговоров поможет мне прийти в себя.
Через пару минут вошел Артём и молча сел рядом с Никитой. Началась какая-то странная игра без слов. Лёша то и дело пытался вовлечь меня в беседу, задавал вопросы, но моё внимание было приковано к другому человеку.
Я украдкой наблюдала за Артёмом. Он так сильно сжимал в руке кружку с чаем, что его костяшки побелели от напряжения. Казалось, еще чуть-чуть — и керамика просто не выдержит этого натиска. В этот момент я окончательно поняла: он не играет.
Время тянулось невыносимо медленно. Лёша продолжал что-то рассказывать, стараясь поймать мой взгляд, но я чувствовала только тяжелое, осязаемое напряжение Артёма. Я всё больше запутывалась в себе, пытаясь осознать: как мы дошли до этой точки, где одно случайное признание в ревности перевернуло всё внутри?
Arem Chernov
Приезд Лёши стал для меня настоящим испытанием. Я понимал, что это не нормально — чувствовать такую сильную неприязнь к человеку, который был с ней многие годы, но ни с того ни с сего это вспыхивало, как огонь.
Соня. Вот кто действительно забирал все мои мысли. Она с каждым днем становилась всё красивее, а её характер оставался таким же запоминающимся. Я помнил, как когда-то защищал её от всех — от одноклассников, которые её дразнили, от людей, которые просто не понимали, какая она на самом деле.
Но теперь я чувствовал, что стою на грани: как я мог стать её защитником и одновременно чувствовать, что она — не для меня?
Когда Никита скидывал мне фотки и видео, где Соня смеялась, улыбалась или весело проводила время с друзьями, меня переполняло гордость и, одновременно, чувство безысходности. Я не знал, что делать со своей ревностью, и это чувство мешало мне мыслить трезво.
Сегодня , когда соседка решилась познакомиться со мной, я почувствовал, как внутри меня всё перевернулось. Её слова, в которых я не чувствовал искренности, при разговоре Сони с блондинкой, меня веселили. Не смотря на то, что я отказал ей, Матвеева все ровно не отпускала меня. Или отпустила и мне все это показалось, и она просто не хотела, что бы посторонние люди входили в семью.
Я сидел с Никитой в гараже, когда они пришли. Картинка, возникавшая в моем сознании от того, что Лёша был рядом с Соней, просто грызла мое нутро. Он обнимал её, а я мог лишь наблюдать — жалкая попытка быть спокойным. Я не мог врезать ему, и понимал, что это было бы глупо. Кто она для меня? Не моя... Но сердце вопило обратное.
Когда она подошла и спросила, собрали ли мы байк, у меня перехватило дыхание. Подходила ближе, а за её спиной Лёша выглядел самодовольно. Я чувствовал, как его уверенность растет, а моя танцует на крайних границах усталости.
— Да, прокатиться не хочешь? — спросил Никита, бросая вызов, как всегда.
— Ты её одну пустишь? — произнёс я, осознавая, что звучал слишком обеспокоенно. Внутри меня бушевали эмоции.
Никита и Соня обменялись хитрыми взглядами, и тут я понял, что они прекрасно понимают друг друга, как будто у них была своя языковая система.
— Софья Даниловна прокатите Артёма Станиславовича, покажите мастер-класс! — Никита со смехом бросает ключи, и в этот момент я улавливаю взгляд Сони. Он полон азарта, и внутри меня снова что-то сжимается.
— С удовольствием, — произносит она с такой искренней улыбкой, что у меня перехватывает дыхание.