Только твоя

Особняк Чонгука поражал размерами и великолепием.

В другой раз я бы непременно с удовольствием сунула свой любопытный носик всюду, но сейчас мне не было никакого дела до богатства Чонгука. Я только автоматически отметила, что ковры очень мягкие, а все поверхности сверкают, потому что начищены до блеска прислугой. Я не помнила, когда Чонгук отобрал у меня крольчиху, но в просторную спальню я вошла уже без мёртвого питомца. Мужчина усадил меня на кровать, присел на корточки и сжал мои пальцы.

— Лиса, детка, не стоит так убиваться. Я дам тебе время передохнуть и привести себя в порядок…

Я взглянула на его красивое лицо с бронзовой кожей и невероятно острыми скулами. Пухлые порочные губы наводили на мысль о самых горячих и непристойных действиях, которые он может вытворять этими губами. В этот момент я ещё больше возненавидела этого мужчину. Он пробуждал во мне низменные желания одним своим присутствием.

— Ненавижу тебя!

Я забралась на кровать с ногами.

— Разуйся, невоспитанная девчонка, — укорил мистер Чон, встав. Он возвышался надо мной, словно колосс. Сунул руки в карманы брюк и выглядел сейчас скучающим мажором. — Разуйся! Или я сделаю это сам. Но я очень увлекающийся — могу заодно и раздеть тебя… — Этот сукин сын улыбнулся, нарочно медленно облизнув губы. Взгляд потемнел и прошёлся по мне жаркой волной. — Я очень-очень увлекающийся, — севшим голосом произнёс Чонгук.

Я не хотела, чтобы мерзавец опять трогал меня. Поэтому разулась и обхватила себя за плечи руками.

— Я хочу позвонить отцу! Все твои слова звучали очень занимательно. Но пока я не услышу своего папашу — не поверю в происходящее. Может быть, ты просто наглый похититель? — выпалила я, понимая, что нужно было сделать это сразу же.

Но меня так парализовало произошедшее и властный голос Чонгука, что я была, как покорная овца. И, наверное, видя, что и Чимин, мой парень, не особо сопротивляется, я просто переняла его поведение.

— Не поздновато ли для звонков отчиму? — спросил Чонгук, намеренно подчеркнув, что у меня есть только отчим.

Моё лицо вспыхнуло. Да, Барри Фулер мне не родной отец. Но мама встретила его, когда мне было лет девять или десять. С Барри было весело, поэтому я быстро начала звать его папой. А родного папу я не видела ни разу в жизни. По словам мамы, некоторые мужчины годятся только для того, чтобы после эякуляции засохнуть пятном спермы на трусах. Моему родному папочке повезло больше остальных — он оставил следы своего присутствия во влагалище моей мамы, потому родилась я.

— Не поздновато, — ответила я. — Он — моя единственная семья.

— У Фуллера уже поздний вечер, — невозмутимо отозвался Чонгук, достал свой телефон и набрал номер моего отчима. — Не буду тебе мешать. Приду позднее.

Он положил телефон рядом со мной на кровать и вышел. Я не верила, что мерзавец ушёл далеко. Наверное, подслушивал под дверью.

— Да, Чон. Проблемы? — послышался в трубке резкий голос моего отца.

Или пора перестать считать Барри Фуллера своим отцом?

Проблемы? Явно не у тебя, пронырливый сукин сын!

— Привет, папуля, — сказала я, едва сдерживая злость.

— Оу… — отчим замолчал.

На заднем фоне хорошо был слышен шум.

— Повторить, мистер Перес? — радостно выкрикнул кто-то.

— Двойной, Скотти. Со льдом.

Мистер Перес? Барри Фуллер мало того что расплатился мной по своим долгам, умотал на тропические острова, так ещё изменил имя? Новая жизнь!

Я, словно парализованная, слушала, как звякают кубики льда в его бокале. Потом стало немного тише — наверное, мерзавец вышел из бара.

— Лалиса, детка…

— Барри, что происходит? Почему я у Чона? Почему наш дом… — Хотя нет. Какого чёрта я стараюсь быть вежливой, когда мне заявили, что я — собственность Чон Чонгука? — Почему дом моей мамы перешёл во владение какого-то заносчивого и старого ублюдка?! Что происходит?!

Я сама не поняла, как мой голос сорвался на крик. Но я не могла иначе. Моя жизнь разрушена, а папаша пьёт скотч в каком-то баре и не кажется расстроенным. Ни капельки.

— Лалиса, это был лучший выход из сложившейся ситуации, — неловко попытался выкрутиться отчим.

— Из какой ситуации? — возмутилась я, злясь и на маму.

Потому что она завещала всё именно ему — Барри Фуллеру. Только он мог распоряжаться всем, что принадлежало и мне тоже.

— Детка, не все бизнес-идеи бывают удачными.

— Или партия игры в покер оказалась проигрышной?

Барри Фуллера — азартный игрок, он мог проиграться до нитки.

— Нет, детка, — вздохнул папаша. — Это была попытка вытянуть нас из долговой ямы.

— Судя по тому, что меня отдали в рабство, попытка провалилась, да? Яма стала ещё глубже?

— И ты даже не представляешь насколько, — горестно согласился Барри Фуллер. Почему-то мне больше не хотелось звать его даже сокращённым «па». — Моей жизни угрожала опасность, — сказал он и тут же торопливо поправил себя: — Нашим жизням. Твоей жизни тоже угрожала опасность. И у меня не было выбора. Я просто взял денег у того, кто готов был дать их.

— Взял денег в обмен на меня? Я дорого стою?

Барри Фуллер невесело хохотнул:

— Ты даже не представляешь насколько дорого. Но, детка, так мы оба живы. И я, и ты.

— Мы живы? Барри, ты слышишь себя? Ты продал меня в сексуальное рабство! Почему я должна расплачиваться за твои грехи и долги?

— Я старался стать тебе отцом. Но где-то я просчитался, Лиса. Прости своего старика.

Барри Фуллер говорил очень спокойно. Он как будто пытался извиниться, но я не чувствовала искренности в его голосе.

— Теперь у меня нет старика, которого нужно было бы поздравлять с Рождеством. И закажи ещё один скотч, Барри Фуллер. Может быть, ты утопишь свою совесть в выпивке.

Я отложила телефон в сторону, словно он был ядовитой змеёй, зарылась лицом в подушку. Хотелось плакать, но я не могла. В комнату вошёл Чон Чонгук и молча забрал телефон.

— Скоро подадут ужин.

— Мне не хочется ничего! Убирайся! — прорычала я и запустила в мужчину подушкой.

— Хорошо. Я уберусь, дикарочка. Больше ничего не хочешь спросить у меня?

Я села, едва дыша, потому что меня трясло от эмоций.

— С папашей мне всё ясно. Почти. Но почему именно ты перекупил его долги?

Чонгук сел в глубокое кресло. Он двигался как хищник, вкрадчивый и довольный собой.

— Потому что дела у твоего отчима шли не очень хорошо. Он неудачно вкладывался и захотел провернуть одну мутную сделку. Если бы дело выгорело, его дела пошли бы в гору. Но у него не получилось. Не стоит связываться с контрабандой грузов, когда все куски уже поделены. А он позарился на кусок Кима. Вот и всё.

— Папа должен был Киму?

— Да, Лиса. Ким любезно дал отсрочку твоему отчиму, чтобы тот нашёл деньги. Или у него отобрали бы всё, включая тебя и его собственную жизнь.

— О-о-о…

Меня передёрнуло от отвращения, когда я представила, что могла попасть в руки этой старой мороженой рыбы, душащей кроликов. Брр… Жуть какая!

— Да, Лиса, — ухмыльнулся Чонгук. — Как видишь, я не самый плохой вариант.

— Это не имеет никакого отношения к тебе! Почему ты сделал это?

— Да, Лиса. Именно я любезно расплатился по долгам твоего отчима и отправил Фуллера доживать дни на берег Тихого океана.

— Барри сказал, что я очень дорого обошлась тебе.

— Очень дорого, Лиса.

Чонгук встал и подошёл ко мне, обхватил мой подбородок рукой и погладил губы большим пальцем. Синие глаза горели тёмным огнём. Он обводил меня медленным тяжёлым взглядом, и как будто трогал им. Ощупывал все потайные местечки. Мучитель словно гипнотизировал меня. Потому что когда его палец оттянул губу и коснулся зубов, я замерла.

— Открой ротик, Лиса. Первый урок начнётся прямо сейчас…

Низкий мужской голос заставляет меня вибрировать, как гитарная струна. Я не хотела делать ничего из того, что вот-вот произойдёт, но послушно открыла ротик. Чонгук протолкнул в него большой палец и надавил на язычок. Меня скручивало в горячий комок от предвкушения.

— Обхвати его губками, — хрипло попросил мужчина, проталкивая палец ещё глубже. — Оближи и пососи. — Вместо этого я прикусила его. — Нет, Лиса, разожми зубки. Соси палец, если не хочешь поупражняться в искусстве минета прямо сейчас. Я хотел дать тебе немного прийти в себя. Но если ты не хочешь… Мой член мечтает оказаться в твоём горячем ротике. Снова. Очень глубоко…

Чонгук был напряжён и ждал моих действий. Я видела, как натянута эрекцией ткань его брюк. Иисусе, зачем ты наделил этого мужчину сверхъестественной способностью к круглосуточному стояку?! Мне уже жаль свою киску. Этот подонок просто порвёт её на части. И мне совсем не хочется трудиться над его огромным членом губами и языком. Поэтому я закрыла глаза и начала сосать палец. Я прикрыла глаза и скользила по нему губами вперёд-назад, посасывая.

— Открой глаза. Всегда смотри мне в глаза, когда сосёшь. Мне это нравится. Соси и смотри на меня… — Чонгук уже тяжело дышал. Я открыла глаза только для того, чтобы увидеть, как он расстёгивал ширинку. Меня затрясло. Неужели он снова хочет получить минет? — …Нее-е-т, Лиса… Сейчас будет не то, что ты подумала. Давай, задери свой топик и покажи свои грудки с торчащими сосочками. Покажи мне свои возбуждённые горошины.

В голосе звучало яростное нетерпение. Я хотела как можно скорее отделаться от позорной обязанности, поэтому не медлила — сделала то, что требовал Чон Чонгук. Подтягивая футболку наверх, с досадой понимала, что он опять прав. Внутри меня всё дрожало, потому что я сосала его чёртов палец, а внизу живота уже ныло.

А-а-а-ах… Сладко и томительно ныло. Грудь набухла и стала очень чувствительна. Мне точно не стоит её трогать, хоть дико хотелось.

— Умница. Соси активнее и смотри мне в глаза, моя сладкая дикарочка…

Я продолжала сосать. Тёмный взгляд Чонгука гулял по моему лицу. Мои соски набухли. Глупое, податливое и безвольное тело!.. Я начинала сосать активнее. Потому что так это всё очень быстро закончится и мерзавец оставит меня в покое.

— Да-а-а-а…

Чонгук запрокинул голову назад. Он вызывающе красив и горяч. Я смотрела на него снизу вверх, видя кадык и приоткрытые губы, выпускавшие стоны. Чонгук двигал рукой по своему члену, подстраиваясь под мой ритм.

— Быстрее… — мучительно просил он, ввергая меня в пучину порока.

Я сосала, завороженно наблюдая за сексуальным ублюдком. Он завораживал порочными движениями пальцев, пока протяжно не застонал, кончая.

В момент, когда сперма начала толчками выделяться из его члена, Чонгук приближает крупную головку к моей груди и провел ею по моей коже, покрытой испариной. Я чувствовала горячую вязкую струю, стекавшую между грудей.

— Ты чистый секс, дикарочка, — сдавленно сказал мужчина, восстанавливая дыхание.

Он опустился на колени и приник ртом к моей груди, по очереди начал втягивать сосочки в свой горячий влажный рот и бить по ним языком. Жар зарождался внутри моего тела и горячим комком несся вниз к промежности. Она развратно пульсировала и просила развязки. Рука Чонгука мгновенно нырнули в мои уже влажные трусики. Его сильные пальцы обвели трепетавшие складочки и нащупали клитор. Я сжала бёдра и застонала, потому что это непередаваемо хорошо…

Снова! Боже, что он творит со мной? Всего несколько его порочных движений превращают меня в вечно голодную дикую самку.

Я подмахивала бёдрами ему навстречу, хотя клялась, что не стану поддаваться ему.

Но сейчас…

О… Ещё… Дай мне… Пожалуйста!

— Кончай, сладкая дикарочка! Кончай мне на руку! — попросил брюнет, вдалбливая в меня свои длинные пальцы.

Подушечкой большого пальца он нещадно терзал клитор. Его умелые губы и влажный язык брали в плен мои сосочки по очереди.

— А-а-а-а-ах… — выдохнула в воздух громкий стон и резко сжалась вокруг его пальцев.

Чонгук удовлетворённо рыкнул, как дикий зверь, но не остановился. Он продолжал трахать мою киску, которой нравилось то, что с ней делают…

О да, эта предательница благодарно сжималась и рыдала от счастья. Так влажно, что я слышала, как хлюпает моя щель.

— Кончай!

О, какой властный приказ! Этот мужчина определённо продал свою душу дьяволу за умение безумно хорошо трахать женские киски пальцами. И я позорно кончила, заливаю соками его пальцы.

Это крах всего! Я взорвалась как атомная бомба и громко стонала. Понимала, что это жалко, но не могла контролировать себя. Неужели я ничем не отличаюсь от прочих самок, текущих от Чон Чонгука?!

— Моя сладкая Лиса! Ммм… — Чонгук поправил мои трусики. — Тебе следует их снять. Они мокрые насквозь. Завтра я одену тебя, как принцессу. — Чонгук поцеловал мои губы очень нежно и отстранился, застёгивая ширинку. — И отвечаю на твой вопрос ещё раз. Ты очень дорого мне обошлась, Лалиса. Но ты стоишь каждого потраченного доллара. И даже больше.

Сытый хищник поднялся, оставляя меня сидеть оттраханной на кровати. Чон Чонгук обернулся в дверях, глядя мне в глаза.

— И даже больше.