Кровь и Шёлк

На следующее утро Лилия снова попыталась уйти пораньше. Она давно поняла: в этом доме, если не хочешь быть замеченной — двигайся быстро и молча. Ни взгляда, ни слов. Он отвечал ей тем же, и это устраивало её.

До сегодняшнего дня.

Она только вышла в холл, собираясь уйти прогуляться, когда его голос раздался откуда-то с лестницы:

— Собирайся. Сегодня вечером ты едешь со мной.

Она обернулась резко. Он спускался вниз в костюме, как всегда безупречный. Холодный. Чужой. Раздражающе уверенный в своём праве приказывать.

— Куда? — спросила она, уже зная, что не хочет слышать ответ.

— Закрытое мероприятие. Приглашены только "свои". Мне нужно, чтобы ты была рядом.

— Зачем? У тебя, кажется, есть Джек. Он куда веселее и с хорошими манерами.

Он приблизился, остановившись в нескольких шагах.

— Там будут люди, с которыми я не хочу оставаться один. И я не собираюсь объяснять им, почему ты осталась дома. Ты будешь со мной — как будто всегда была.

— А если я не хочу?

Он посмотрел на неё долго, как будто взвешивая её дерзость. Потом тихо сказал:

— Это не просьба, Лилия.

Она стиснула зубы.

— А я не вещь, которую можно таскать за собой.

— Нет, ты не вещь. — Его голос стал мягче, но опаснее. — Ты — слабое место. Моё. И если я оставлю тебя здесь — ты станешь наживкой. Ты не понимаешь, с кем я связан. Пока ты рядом, я могу тебя контролировать. А на расстоянии — нет. И я не хочу проснуться однажды и узнать, что кто-то пришёл за тобой, пока я отводил взгляд.

Она хотела сказать что-то колкое, но он уже протянул коробку. Чёрный бархат. Логотип дорогого бутика.

— Что это?

— Платье. Для сегодняшнего вечера.

— Серьёзно? Ты теперь ещё и наряжаешь меня?

— Я подбираю оружие для своих игр. — Он смотрел на неё прямо. — Ты будешь выглядеть так, как должно. Ты будешь моей тенью. Проблемой. Легендой. Я не оставлю тебе выбора, Лилия.

Она забрала коробку и поднялась к себе, громко захлопнув дверь.

Платье. Мероприятие. Его “тень”. Всё внутри неё сопротивлялось. Она хотела сказать "нет". Закричать. Бросить в него это платье и уехать в общежитие.

Но вместо этого она открыла коробку.

Платье было как поцелуй в темноте: чёрное, обтягивающее, с открытой спиной и разрезом до бедра. Без намёка на скромность. Это платье не скрывало — оно подчёркивало. Оно кричало.

Он хочет, чтобы все смотрели.

Он хочет, чтобы они знали: она рядом с ним.

Лилия медленно провела пальцами по ткани.

И поняла, что выбора у неё и правда нет.

Она стояла перед зеркалом, глядя на своё отражение. Это платье было не просто одеждой — это было заявление. Оно обнажало плечи, оставляло спину открытой, обтягивало фигуру так, будто было сшито на неё. Даже волосы она уложила иначе — собрала их в небрежный узел, открыв шею.

Он этого хотел? Пусть получит.

Лилия глубоко вдохнула и вышла из комнаты. Лестница казалась длиннее, чем обычно. На каждом шаге каблуки стучали о мрамор, как удары сердца.

Франческо стоял у подножия лестницы, в строгом тёмно-синем костюме. Он что-то просматривал в телефоне, но, услышав её шаги, поднял взгляд.

Он замер.

Молчание сгустилось в воздухе.

Он не сказал ни слова — только медленно провёл глазами от её лица до ног, будто вглядывался в неё впервые. В его взгляде не было вожделения. Только тишина. Очень опасная тишина.

— Это ты называешь "контролировать"? — бросила она с вызовом, подходя ближе.

Он посмотрел прямо ей в глаза.

— Ещё слово — и я попрошу тебя переодеться. А ты ведь не хочешь, чтобы я выбрал платье построже?

— Ты сам выбрал это, — напомнила она, проходя мимо.

Он шел рядом до машины, молча открыл ей дверь. В салоне пахло кожей, дорогим парфюмом и напряжением.

— Ты мог бы просто попросить, знаешь, — пробормотала она, глядя в окно. — А не выкручивать руки.

— Я не прошу. Не в этом мире, — ответил он, не отрывая взгляда от дороги. — Просишь — тебя подставляют. Давишь — получаешь результат.

— Ты путаешь людей с механизмами.

Он бросил на неё короткий взгляд.

— А ты путаешь защиту с контролем.

— А ты путаешь свою паранойю с чувствами.

Он резко повернул руль, машина мягко вошла в поворот.

— Если бы это были чувства, Лилия, ты бы уже была не в этой машине, а в моей постели.

Она вспыхнула — не от смущения, от ярости. Но ответить не успела. Машина замедлилась — впереди высился особняк, освещённый огнями, машины, охрана, гул элиты.

Он вышел первым, подал ей руку. Она проигнорировала её и вышла сама.

Но когда они вошли в зал, взгляды действительно обрушились на неё. Мужские — с интересом. Женские — с завистью. Кто-то шептался, кто-то откровенно разглядывал.

Лилия чувствовала себя на витрине. Она расправила плечи и пошла рядом с Франческо, как будто всё это не задевало её вовсе.

Но Франческо знал — за её холодной маской бьётся бешеное сердце.

— Они смотрят, — сказал он тихо, наклонившись к ней.

— Так ты же этого хотел, — бросила она.

Он сжал её талию чуть сильнее, чем нужно было.

— Я не думал, что захочу выколоть глаза каждому, кто на тебя смотрит.

Она посмотрела на него в упор.

— Что ж. Привыкай. Ты сам сделал из меня свою тень. А теперь твоя тень сияет ярче, чем ты.

Толпа гудела, как улей. В зале раздавались звон бокалов, приглушённый смех, редкие вспышки камер. Франческо вёл её через группы людей, кивая в знак приветствия. Его рука всё ещё лежала на её талии — крепко, собственнически. Лилия чувствовала это прикосновение кожей. И хотела избавиться от него.

— Кто эта? — донеслось от одного из гостей, когда они проходили мимо.

— Новенькая? — усмехнулся другой. — Похоже, Руссо сменил стиль. Раньше были куклы, теперь — огонь.

Лилия поймала эти слова. Франческо — тоже. Он даже не повернул головы, но пальцы на её талии чуть сжались.

— Расслабься, — прошептала она. — Ты же говорил, что это только игра.

Он не ответил.

Она ненадолго отвлеклась, рассматривая интерьер: мрамор, зеркала, люстры как в дворце. И в этот момент к ней подошёл мужчина — лет тридцати пяти, высокий, ухоженный, с лёгкой небритостью и уверенной улыбкой. На лацкане его пиджака — значок частного фонда, спонсора вечера.

— Простите, но я не мог не подойти, — сказал он с лёгким акцентом. — Вы... не из этого круга. Это сразу видно.

Лилия приподняла бровь.

— И это плохо?

— Напротив. Свежий воздух в комнате, где все давно дышат друг другом. — Он протянул руку. — Даниэль. Инвестиционный сектор. А вы?..

— Лилия.

Он всё ещё держал её руку. Его взгляд был вежливым, но оценивающим.

— Скажите, Лилия, Франческо — ваш босс, партнёр, брат?..

— Это важно?

— Лишь в том смысле, что если нет — я бы хотел пригласить вас на следующий вечер фонда. Там поспокойнее. Меньше акул.

Он не успел договорить. Франческо появился рядом мгновенно, как тень. Лилия даже не заметила, как он оказался позади. Его рука легла на её плечо. Холодная, тяжёлая.

— Она не свободна, — сказал он спокойно, но с такой сталью в голосе, что окружающие обернулись.

Даниэль слегка улыбнулся, не отступая.

— Всё в порядке, Франческо. Я не знал, что…

— Теперь знаешь, — перебил он. — И если хочешь сохранить руку — отпусти её.

Мужчина быстро отпустил руку Лилии и шагнул назад. Франческо повернулся к ней.

— Мы уходим.

— Что? — прошептала она. — Это всего лишь разговор.

— Это был вызов. А ты — не приз, который раздают за храбрость.

— Ты теряешь самообладание, — сказала она сквозь зубы, пока он вёл её к выходу.

— Я не ревную, — прошипел он. — Я защищаю то, что моё.

— Я тебе не принадлежу, Франческо!

Он остановился прямо у выхода. Развернул её к себе.

— Пока ты в этом доме. Пока ты носишь мои платья, живёшь под моей крышей, дышишь этим воздухом рядом со мной — ты моё.

— Это звучит как клетка.

— Это звучит как правда, — прошептал он, наклонившись ближе. — И ты это знаешь.

Лилия не ответила. Она знала только одно: эта ночь ещё не закончилась. Но началась она с огня.

Они вернулись в особняк молча. Машина мчалась по ночному городу, но между ними царила тишина гуще, чем тьма за окнами. Ни один не смотрел на другого, но воздух был натянут как струна.

Лилия вышла первой, громко захлопнув за собой дверь. Каблуки стучали по мрамору, сердце — по рёбрам. Он шёл за ней, тяжело, будто волк преследует добычу.

— Ты перегибаешь, Франческо, — бросила она, едва войдя в холл. — Я не вещь. Не статус. Не аксессуар к твоему костюму!

— Тогда перестань вести себя как наживка, — отрезал он. — Или тебе нравится, когда на тебя пялятся чужие самцы?

Она резко обернулась.

— А тебе, видимо, нравится чувствовать себя хозяином, да? Присвоил, поставил клеймо и доволен?

Он подошёл ближе. Глаза — тёмные, почти чёрные.

— Я чувствую, как на тебя смотрят. Как хотят. И если бы ты только знала, сколько зверей в тех костюмах... Я не позволю им к тебе приблизиться.

— А мне не нужно, чтобы ты позволял.

— Значит, ты правда хочешь, чтобы на тебя лапали?

— Я хочу, чтобы ты отстал!

Она попыталась пройти мимо, но он схватил её за руку. Не больно — но крепко.

— Хочешь, чтобы я отстал? Скажи это, глядя мне в глаза. Без дрожи.

— Отстань, — прошептала она. — Отстань от меня.

Он смотрел в её глаза. Видел в них не только гнев — и страх, и боль, и что-то ещё. Что-то дикое, то, чего она сама не понимала.

— Лжёшь, — сказал он тихо.

— Чёрт бы тебя побрал, Франческо...

И в этот момент она ударила его по груди. Не сильно — просто, чтобы оттолкнуть. Но он не отступил. И тогда она снова попыталась — но он поймал её за запястья, притянул к себе и поцеловал.

Это не был мягкий, вкрадчивый поцелуй. Это была буря. Взрыв.

Она сопротивлялась — секунду. Полсекунды. А потом всё внутри сгорело дотла. Он был тёплым, грубым, сильным, и вкус его был как запрет. Её дыхание сбилось, сердце рвалось наружу. Она не знала, что чувствует — только что не может остановиться.

А потом — внезапно — он отстранился. Грудь тяжело вздымалась, глаза были чёрными от желания и гнева.

— Вот и скажи теперь, что ты меня не хочешь, — прошептал он.

Она стояла, не в силах вымолвить ни слова. Лишь сжала губы и вырвалась, взбегая по лестнице, будто спасалась от самой себя.

Он не остановил её.

Но знал: теперь между ними нет возврата.