«Нельзя чувствовать. Но чувствую.»
Утро было серым. Небо, словно зная, что между ними произошло, заволокло тучами окна, оставив в комнате лишь рассеянный холодный свет.
Лилия лежала на краю постели, отвернувшись к стене. Простыня чуть сползла с её плеча, обнажая следы — поцелуев, прикосновений, его присутствия. И каждое напоминание об этом ночном безумии отзывалось в ней паникой.
Это было ошибкой.
Франческо молча сидел на краю кровати. Он смотрел на неё, как будто ждал, что она повернётся. Скажет хоть что-то.
Но она встала первой. Резко. Натянула на себя рубашку и повернулась к нему:
— Этого не было. Понял?
Он поднял брови.
— Ты серьёзно?
— Да. Это... это была слабость. Моя. Я больше не допущу её.
— Лилия...
— Нет. Не надо. Не смей делать вид, что это что-то значит. — Голос дрожал, но она продолжала. — Я — не твоя. Не вещь. Не трофей. То, что произошло — это не про чувства. Это была вспышка. И всё.
Франческо встал. Подошёл близко, но она отступила, как от огня.
— Тогда почему ты дрожишь? — спросил он спокойно. — Почему не можешь даже смотреть мне в глаза?
Она встретила его взгляд. Жесткий. Оборонительный.
— Потому что ненавижу себя за то, что позволила тебе прикоснуться.
Он усмехнулся. Без радости.
— Нет, ты ненавидишь то, что я заставляю тебя чувствовать. Потому что ты привыкла контролировать всё, а со мной — не можешь.
— Я ничего не чувствую, — отчеканила она.
Он подошёл вплотную. Прижал ладонь к её сердцу, через тонкую ткань рубашки.
— Тогда почему оно так бешено стучит?
Она выдохнула, оттолкнула его:
— Уйди.
— Нет. Я не уйду. Не пока ты не перестанешь врать сама себе.
— Франческо...
Он наклонился к ней, глаза в глаза:
— Ты можешь игнорировать, отрицать, ненавидеть — но ты не можешь стереть эту ночь. Не можешь стереть то, что происходит между нами.
— Я могу. Я должна, — прошептала она. — Потому что как только позволю себе поверить — ты разрушишь меня.
Он молча смотрел на неё. А потом тихо сказал:
— Я уже разрушен, Лилия. Я просто хочу, чтобы ты не боялась быть рядом со мной. Даже если это пугает до боли.
Она отвернулась, прижимая руки к груди, чтобы не распасться на части. Он больше ничего не сказал. Просто вышел, оставив за собой тяжёлую, звенящую тишину.
Но сердце у неё всё ещё колотилось. Слишком громко, чтобы врать себе дальше.
С тех пор как он закрыл за собой дверь, Лилия не могла найти себе места. Душ не помог. Одежда на теле — будто чужая. Мысли — как обрывки разговоров, застрявших в горле. Она снова пыталась поставить между собой и Франческо стену. Но теперь казалось, что он оставил отпечаток на коже, в голосе, в дыхании.
Лилия спустилась с верхнего этажа, босиком, почти беззвучно. Её мучила бессонница — снова. Она шла на кухню за водой, когда услышала странный звук из одной из комнат на первом этаже. Дверь была приоткрыта, свет горел тускло. Она замерла. Прислушалась.
Сначала — женский смешок.
Потом — мужской голос. Приглушённый. Узнаваемый.
Франческо.
Шаги Лилии стихли, когда она подошла к приоткрытой двери. Она не хотела ничего подслушивать. Просто… что-то внутри заставило остановиться. Заставило заглянуть.
И всё рухнуло.
В полутемной комнате, подсвеченной мягким светом лампы, Карен сидела на коленях у Франческо. Его рубашка была расстёгнута, грудь открыта, глаза полуприкрыты. Её губы скользили по его шее, а пальцы цеплялись за пояс его брюк. Её смех — звонкий, дерзкий, знакомый.
Он сидел, позволяя ей это. Спокойно. Будто это не имело значения.
И тогда Лилия встала в проёме. Не дышала. Просто смотрела.
Карен заметила её первая. И, конечно, не отпрянула. Наоборот — усмехнулась, провела пальцами по его груди, и только тогда заговорила:
— О, не вовремя? Прости, мы немного заняты.
Франческо поднял глаза. Увидел Лилию. Но даже тогда… не сдвинулся. Не оттолкнул Карен. Не попытался всё объяснить.
Он просто смотрел.
Молчаливо. Без оправданий.
— Так вот кто ты, — прошептала Лилия. — Вот какой ты.
Он не ответил. Даже не моргнул. Ни капли сожаления. Только стальной, почти ледяной взгляд.
Она сжала кулаки, сделала шаг назад.
— Прекрасно. Продолжайте.
Карен хмыкнула, но Франческо наконец поднялся. Не к ней. Не за ней. Просто встал, расправив плечи. Как будто ничего не случилось.
— Что, не скажешь, что это ничего не значит? — кинула Лилия.
— А тебе это важно? — спокойно отрезал он.
Внутри неё всё оборвалось. Он не умолял. Не объяснялся. Не держал.
Он знал, что она чувствует. И просто позволял ей в этом тонуть.
— Ненавижу тебя, — прошептала она.
— Тогда почему ты всё ещё стоишь здесь? — Его голос был тихим. Ранящим.
Лилия развернулась и ушла, не оглядываясь. За спиной хлопнула дверь.
Он остался в комнате, медленно застёгивая рубашку. Карен смотрела на него с насмешкой.
— Хочешь сказать, ты устроил всё это не для меня?
Он не ответил.
И тогда она поняла — он знал, что Лилия придёт. Он хотел, чтобы она увидела.
Он хотел, чтобы она поняла, что её чувства уже вышли из-под контроля.