«Сломанные двери»
Утро было серым, будто город знал — сегодня всё будет неправильно.
Лилия стояла у двери, с рюкзаком в руке и сердцем, которое билось так громко, что казалось, оно разбудит весь дом. Она шла на цыпочках, словно воровка, как будто могла выкрасть у судьбы своё спасение — тишину, одиночество, шанс дышать без него.
Она не взяла ничего лишнего. Только документы, немного денег, старую куртку и наброски. Всё остальное — не важно. Главное — уйти. Убежать. Остановить этот порочный круг, пока она не сгорела в нём окончательно.
Она медленно открыла дверь. Щелчок замка показался ей выстрелом.
— Куда ты собралась?
Голос прозвучал резко, сзади. Глухо. Не громко — но от него её пальцы онемели, рюкзак выскользнул из рук.
Франческо стоял в коридоре. Без пиджака, в рубашке, расстёгнутой на пару пуговиц. Волосы растрёпаны, взгляд тёмный, колючий. Он выглядел так, будто не спал всю ночь. И не отходил от двери.
— Уходи, Франческо, — тихо сказала она, не поворачиваясь. — Я больше не могу.
— Не можешь что?
— Быть твоей игрушкой. Тенью. Проекцией твоих травм. Ты разрушаешь меня. Я не знаю, кто я, когда ты рядом.
Он медленно подошёл. Не торопясь. Но взгляд — как натянутый трос.
— Ты могла бы сказать это вчера. До клуба. До того, как пыталась залить себя виски и лечь в постель с первым встречным. — Его голос дрожал, но он сдерживал себя. — А теперь просто хочешь уйти. Убежать. Как будто ничего не было.
— Именно потому, что было, — выпалила она. — Потому что я чувствую. И это чувство разрушает.
Он оказался рядом. Стал напротив, не давая ей выйти. Молчал. Просто смотрел. И в этом взгляде был хаос.
— Я тоже чувствую, Лилия. Но в отличие от тебя, я не бегу. Я стою здесь. Перед тобой. Говорю прямо.
— А ты умеешь прямо? — усмехнулась она с болью. — То, что ты сделал с Карен — это было честно? Ты ждал, что я вломлюсь и... что? Закричу от ревности? Упаду в ноги?
— Я ждал, что ты почувствуешь хоть что-то, кроме равнодушия! — сорвался он. — Потому что ты сжалась в комок. Прячешься. Притворяешься, что тебе всё равно. А я вижу — тебе не всё равно, Лилия!
Она замерла. Его голос звенел от напряжения. И в этих словах было слишком много правды.
— Я боюсь, — прошептала она. — Я боюсь, Франческо. Тебя. Себя рядом с тобой. Боюсь, что однажды ты уйдёшь — или убьёшь кого-то у меня на глазах. А я всё равно останусь. Потому что что-то в тебе держит меня на месте.
Он подошёл вплотную. Мягко, почти не касаясь, взял её за руку.
— Тогда оставайся. Не из страха. А чтобы наконец перестать бояться.
Её глаза дрогнули. Губы приоткрылись, чтобы что-то сказать — но голос застрял в горле. Его ладонь на её пальцах была тёплой. Настоящей. И в какой-то миг всё внешнее исчезло.
— Я не обещаю быть правильным, — сказал он тише. — Но я не отпущу тебя. Потому что ты — единственное, что заставляет меня хотеть быть лучше. И чёрт возьми, я готов воевать за это.
Лилия стояла, с рюкзаком на полу и ураганом в груди. Сбежать — было бы проще. Но теперь она не была уверена, что сможет.
И впервые за долгое время… она захотела остаться.
Она медленно опустила взгляд на его ладонь, всё ещё лежащую на её руке. Не вырвала, но и не прижалась. Промежуточное состояние — между доверием и страхом. Между «остаться» и «уйти».
— Нам нужно поговорить, — наконец сказала она. Голос был усталый, но твёрдый.
Франческо кивнул. Он сделал шаг назад, давая ей пространство, показывая, что услышал.
— Я не играю с тобой, Лилия, — начал он первым. — Всё, что я делаю… да, иногда не так, как надо. Иногда с болью, с глупой ревностью, с методами, которые ты терпеть не можешь. Но ни разу я не сделал что-то, чтобы просто использовать тебя. Никогда.
— А Карен?
Он сжал челюсть. На секунду отвёл взгляд.
— Я знал, что ты придёшь. Я чувствовал. Хотел увидеть, как ты отреагируешь. Хотел знать, есть ли во мне хоть капля надежды. Это было подло. Но я был готов на подлость, если бы это помогло мне тебя вернуть.
— Франческо... — она провела рукой по лицу. — Я не знаю, как жить в этом постоянном накале. Мне тяжело. Я устала от проверок, угроз, боли. Ты либо даёшь мне быть рядом как женщине, а не как птичке в золотой клетке, либо отпусти.
Он молчал. И эта тишина пугала её больше, чем крик. Но затем он шагнул ближе, и его голос был уже не острым, а усталым, почти тихим:
— Хорошо. Тогда давай начнём иначе. Без угроз. Без ролей. Только ты и я. Один день. Вместе. Не в клубе, не в спальне, не на грани. Просто ты и я. Как нормальные люди. Ты сможешь?
Она удивилась — не словам, а тону. Он не требовал. Он просил.
— Ты хочешь, чтобы мы пошли на свидание? — иронично приподняла бровь.
Он чуть усмехнулся.
— Да. Только пообещай, что не убежишь снова. Дай мне этот день. Не для показухи. А для нас.
Она посмотрела на него долго. Молчала. Слушала своё сердце, которое стучало уже не от страха.
— Ладно. Один день. Но без водителей, охраны и угроз в стиле «если ты не выйдешь, кто-то умрёт».
Он кивнул. Медленно. И впервые за долгое время на его лице появилась тень настоящей, искренней улыбки.
— Договорились.
И в этом простом слове — была надежда. На что-то большее. Или хотя бы — на передышку от войны.