28 глава. Memories.
Тьма.
Глухая, тяжёлая, как мокрое одеяло, которое сжимает со всех сторон.
Я тону в этой пустоте, а где-то вдалеке, сквозь завесу тьмы, прорываются голоса. Они звучат отрывисто, будто через толстое стекло. Я не понимаю слов, но они звенят в моей голове эхом.
И вдруг — вспышка.
Я в лаборатории.
Всё стерильно, стены белые, свет слишком яркий. Запах антисептиков смешивается с чем-то металлическим, едким. Передо мной стоит женщина в белом халате — она строгая, решительная, но в её глазах усталость.
— Ты же понимаешь, какой это риск?
Я не отвечаю, но рядом звучит знакомый голос — мягкий, но твёрдый:
— Я понимаю. Но представь, что будет, если это сработает.
Я пытаюсь разглядеть, кто говорит, но тьма снова затягивает меня.
Новая вспышка.
Я в детской комнате. За окном темно, но звёзды сияют так ярко, что кажется, будто их можно коснуться.
— Мам? — мой голос дрожит. Я ещё маленькая. — Мне страшно.
Она оборачивается, её лицо мягкое, но в глазах тревога.
— Тебе не нужно бояться, моя звёздочка.
— Но что, если... если я тоже заболею?
Она садится рядом, берёт мои ладони в свои.
— Ты не заболеешь, Вэл. Ты особенная.
Вспышка
Я снова в лаборатории.
На этот раз на мне датчики, провода. Я лежу на холодной поверхности, не в силах пошевелиться. Вокруг люди в масках, что-то записывают.
Кто-то колет мне в руку иглу, я чувствую, как жидкость обжигает вены.
— Реакции нет, — произносит чей-то голос. — Уровень вируса стабилен.
— Она всё ещё не заражена?
— Она заражена, но... он не активен.
— Продолжайте наблюдение.
Я хочу закричать, но голос застревает в горле.
Вспышка
Следующее воспоминание — Томас.
Он злой, его кулаки сжаты, лицо искажено яростью.
— Томас, остановись! — мой собственный голос дрожит, но я не могу позволить ему сделать это. — Ты не понимаешь, что делаешь!
— А ты понимаешь?! — он почти кричит. — Мы должны что-то сделать, Вэл!
— Но не так...
— У нас нет другого выхода!
Я хватаю его за руку.
— Томас, если нас поймают...
— Пусть лучше поймают нас, чем мы будем смотреть, как умирают другие!
Вспышка
Я в кабинете Авы Пейдж.
Она смотрит на меня холодным, тяжёлым взглядом, будто рассматривает под микроскопом не человека, а объект для изучения.
— Ты должна понять, — говорит она медленно, отрывисто. — Мир изменился.
Я молчу.
— Мы создаём будущее. Мы даём людям шанс выжить.
Я чувствую, как внутри поднимается волна отвращения.
— Это не шанс, — с трудом выдавливаю я. — Это пытка.
Она наклоняется ближе.
— Ты слишком много знаешь.
— Отправишь меня в Лабиринт?
Она долго смотрит на меня, потом медленно улыбается.
— Нет, — отвечает она. — Ты нам ещё нужна.
Вспышка.
Ньют.
Мы сидим на холодном полу, спиной к стене. Он держит мою руку в своей, пальцем обводит свежую татуировку на моём предплечье — знак бесконечности.
— Это будет нашей клятвой, — его голос тихий, но уверенный.
Я смотрю на его предплечье — такой же знак, идентичный.
— Мы всегда будем помнить, — говорит он.
Я киваю.
— Даже если забудем, — добавляю я.
Вспышка
— Держи, звёздочка, — мама протягивает мне маленький кулон на тонкой цепочке.
Я смотрю на него — гладкий серебристый камень, холодный на ощупь, с крошечными выгравированными символами.
— Что это?
Мама улыбается, но в её глазах мелькает тень тревоги.
— Это не просто украшение, Вэл. Он привязан к тебе, к твоей ДНК.
— К моей ДНК? — я моргаю, не понимая.
— Да. Он открывает доступ к любой информации в ПОРОКе, к лабораториям, к защищённым данным. Никто, кроме тебя, не сможет им воспользоваться.
Я ощущаю его тяжесть в ладони.
— А зачем мне это?
Она долго молчит, прежде чем заговорить.
— Однажды ты поймёшь.
Вспышка
— Папа, нет!
Мои крики эхом разносятся по коридору.
Я вижу, как он падает, хватаясь за грудь. Кровь... так много крови.
Позади него стоит мужчина с жестким взглядом. Я уже видела его раньше.
— Дженсон... — голос папы дрожит, он дышит тяжело, с каждым вдохом всё слабее.
Дженсон опускает оружие, его лицо остаётся равнодушным.
— Ты слишком много знал.
Я рвусь вперёд, но кто-то хватает меня, оттаскивает назад.
— Папа!
Последнее, что я вижу, — его глаза. Они наполняются страхом и болью... а потом гаснут.
Вспышка
Я крадусь по лаборатории, прижимаясь к холодным стенам.
Мама стоит у операционного стола, её руки дрожат.
На столе лежит мужчина. Его тело судорожно дёргается, а по коже ползут тёмные, чёрные как уголь, вены. Его глаза... они больше не человеческие.
— Это не должно было случиться... — мама шепчет одними губами.
— Доктор, он больше не реагирует...
Мама срывает с себя маску, делает шаг назад.
— Мы создали не иммунитет...
Подопытный на столе резко выдыхает.
Весь воздух пропитан ужасом.
Я сжимаю мамину руку, слёзы текут по щекам.
Она ослабела, её кожа стала серой, губы потрескались.
— Мам, пожалуйста... — мой голос ломается.
— Вэла... — её пальцы слабо касаются моего лица. — Ты сильная. Ты... ты найдёшь выход.
Я трясу головой.
— Нет, я не смогу без тебя!
Она пытается улыбнуться.
— Ты должна...
Её глаза тускнеют. Её дыхание обрывается.
— Мама?..
Я остаюсь одна.
Вспышка
— Ты теперь под моим присмотром, — голос Авы холодный, почти механический.
Я поднимаю взгляд.
Она не выглядит расстроенной. Ни капли сожаления, ни капли сочувствия.
— Ты не имеешь права...
— Имею. Теперь я твой опекун.
Я сжимаю кулаки.
Я ненавижу её.
Вспышка
— Я Томас, — он протягивает мне руку.
Я смотрю на него — мальчик с растрёпанными волосами, чуть нахальный, но с добрыми глазами.
— Вэла, можно просто Вэл. — я всё-таки пожимаю его руку.
— Я сын Авы Пейдж, — говорит он, словно это не имеет никакого значения.
Я замираю.
— Ты шутишь?
— Хотел бы.
Мы смотрим друг на друга.
— Думаешь, она хороший человек? — спрашиваю я.
Он хмыкает.
— Думаю, нам стоит разобраться.
— Они используют людей, Вэл, — Томас злится, его глаза сверкают от ярости.
Я киваю.
— Мы всего лишь пешки. Эксперименты.
Он качает головой.
— Мы не должны быть частью этого.
Я сжимаю кулак.
— Значит, мы должны что-то сделать.
Мы смотрим друг на друга и понимаем — мы больше не часть ПОРОК.
Вспышка
— Томас! Нет! — громко кричала я, пока слезы наполняли мои глаза.
Я пытаюсь прорваться через охрану, но они хватают меня, держат крепко. Я вырываюсь, дергаюсь, пинаюсь, реву.
Он кричит моё имя, его глаза полны ужаса.
— Вэл! Не дай им тебя использовать!
— Томас!
Двери закрываются.
Я падаю на колени.
Вспышка
Мальчик стоит в углу, сутулясь.
— Ты кто? — я осторожно приближаюсь.
Он поднимает голову.
Глаза — карие, тёплые, но наполненные болью. Блондинистые прядки, падают ему на лицо, слегка мешаясь.
— Ньют.
— Я Вэл, — я улыбаюсь.
Он не отвечает, просто смотрит.
— Всё будет хорошо, — обещаю я.
Но это ложь. И я знаю это, но продолжаю врать. Не только тем, кого сюда привозят , но и себе.
Вспышка
— Ньют! Нет!
Я вижу, как его уводят, как он кричит, как сопротивляется.
— Я не хочу туда!
— Я найду тебя! — кричу я, но его уже затаскивают в лифт.
Он исчезает.
— Я найду тебя...
Вспышка
— Ты в порядке? — Я поднимаю голову. Передо мной стоит девушка с тёмными волосами и настороженным взглядом.
— А тебе какое дело? — бурчу, прижимая ладонь к колену. Оно кровоточит.
Она фыркает и садится рядом.
— Я могу помочь, — она достаёт из кармана небольшой кусок бинта.
Я молчу, но не отказываюсь. Она осторожно накладывает повязку.
— Спасибо, — тихо говорю я.
Она пожимает плечами.
— Меня зовут Тереза.
— Вэл.
Мы обмениваемся взглядами.
Вспышка
— Ты знала, что Ава хотела отправить меня в Лабиринт?
Я сижу на холодном полу, уставившись в стену. Тереза рядом, скрестив ноги.
— Знала, — отвечает она. — Но ты была слишком важна для них.
Я усмехаюсь.
— Повезло мне.
Тереза тяжело вздыхает.
— Это не везение, Вэл. Это просто... жертва.
Я сжимаю кулаки.
— А ты? Ты боишься туда попасть?
Она смотрит в сторону.
— Пока что меня не отправляют. — Но в её голосе слышится тревога.
Вспышка
— Вэл, не делай этого. — Тереза стоит у двери, преграждая мне путь. — Ты правда думаешь, что сможешь сбежать?
Я злюсь.
— Я должна! Они забрали Томаса, забрали Ньюта! Я не могу просто сидеть сложа руки!
Она закусывает губу.
— Если тебя поймают...
— Пусть.
Она смотрит мне в глаза.
— Ты слишком упрямая.
Я усмехаюсь.
— Ты тоже.
Вспышка
— Если вдруг я всё-таки окажусь там... — Тереза запинается, — ты мне поможешь?
Я с удивлением смотрю на неё.
— Конечно.
Она кивает, но её глаза полны сомнений.
— А если я забуду тебя?
Я беру её за руку.
— Значит, я напомню.
Она слабо улыбается.
— Ладно.
Вспышка
Гулкая тревога разрывает воздух. Сирены воют так громко, что звенит в ушах, но я не останавливаюсь. Бегу по коридору, сердце бешено колотится в груди. Красные сигнальные огни вспыхивают на стенах, отбрасывая тревожные отсветы на полированный металл.
— Остановитесь!
Голоса охранников звучат позади. Я слышу топот их тяжёлых ботинок, но мне некогда оборачиваться. Дыхание сбивается, лёгкие горят, но я заставляю себя ускориться.
Справа — стеклянные окна лабораторий. В одной из них я замечаю клетки с подопытными, покрытыми чёрными венами. Они бьются в прутья, их глаза пустые и мёртвые. Моё сердце сжимается от ужаса, но я заставляю себя не останавливаться.
— Перекрыть выходы!
Голос раздаётся из громкоговорителя. Я вижу, как впереди начинают опускаться стальные заграждения.
— Чёрт...
Я бросаю взгляд влево и замечаю узкий технический проход. Раздумывать некогда. Я сворачиваю и ныряю в него, ударяясь плечом о стену.
Позади слышны крики. Они уже близко.
Я несусь по узкому коридору, пока не оказываюсь перед массивной дверью с цифровым замком. Дрожащими руками срываю с шеи кулон и подношу его к панели.
Писк.
Механизм щёлкает, и дверь медленно отворяется.
Передо мной — шахта с платформой. Она выглядит старой и заброшенной, но сейчас это мой единственный шанс.
Я слышу, как за спиной бегут охранники.
Не раздумывая, я кидаюсь вперёд.
Пол уходит из-под ног.
Я падаю вниз.
Меня окутывает темнота.
Ветер режет кожу, волосы бьют по лицу. Я даже не успеваю закричать — всё происходит слишком быстро. Воздух свистит в ушах, а потом — удар.
Острая боль пронзает голову.
Мир мгновенно меркнет.
Последнее, что я чувствую — это вкус крови во рту. И я понимаю, что наконец то осуществила свой план. Я в лабиринте.