Приключение на века

Снаружи не утихала снежная буря. Она с ревом прокатывалась по ущельям, вздымала ледяные вихри, словно сами горы выплёскивали свой древний, замороженный гнев. Синее, беспросветное небо сливалось с кромкой горизонта, теряя всякую границу. Снег танцевал в воздухе хаотичными спиралями, скрывая за собой всё живое. Казалось, что в этом глухом месте даже время останавливается, подчиняясь дикой мощи стихии.

Но внутри гильдии царила совсем иная атмосфера. Здесь, в недрах горы, скрывалось укрытие, где человек мог почувствовать себя вне досягаемости бушующего хаоса. Толстые каменные стены, сложенные века назад, глушили завывания ветра, делая их едва уловимым фоном, похожим на тихий шёпот. Тёплый воздух был насыщен запахами: угля, машинного масла, разогретого металла и чего-то древесного, родного.

Главный зал гильдии был просторным, освещённым мягким светом небольшого очага в центре. Живое пламя лениво покачивалось, бросая янтарные блики на стены, где тени играли в безмолвные спектакли. Вокруг очага стояли простые деревянные скамьи, гладкие от долгих лет использования. По углам зала громоздились груды металлических заготовок, инструменты, и детали, ожидающие своей очереди. На массивном дубовом столе, что стоял неподалёку от стены, были разложены карты, чертежи и механизмы в разных стадиях сборки. Где-то вдали, из глубины мастерской, доносился гулкий ритм кузнечных молотов — размеренный, почти гипнотический, будто далёкий звон колокола.

Борис сидел за верстаком, склонившись над очередным поломанным оружием. Его крупные, натруженные руки, испещрённые ожогами и мелкими порезами, уверенно двигались, разбирая механизм старого мушкета. Его лицо, обрамлённое тёмной бородой, было сосредоточенным, но взгляд выдавал, что он был где-то далеко, в своих мыслях.

— Сколько жизней этот мушкет видел? — мелькнуло в его голове, пока он осторожно зачищал поверхность ствола. — Сколько раз он выручал своего хозяина? Или... наоборот, лишал кого-то шанса увидеть рассвет?

Он провёл пальцами по сложной резьбе на металле. Каждая линия, каждый завиток рассказывали свою историю, которую, возможно, уже никто не сможет услышать. Борис вздохнул и положил мушкет обратно на стол. Его взгляд задержался на груде поломанных клинков и щитов, которые ждали ремонта. Эти вещи не были просто металлом. Они несли в себе память о битвах, о людях, державших их в руках, о чьих-то победах и поражениях.

— Иногда мне кажется, что я не чиню оружие, а пытаюсь склеить прошлое, — подумал он, проводя пальцами по краю одного из лезвий. Оно было гладким, идеально отточенным, но холодным, почти равнодушным. — Всё крутится, как эти механизмы. Что-то ломается, что-то чинится... Вот и я, наверное, так же. Пытаюсь собрать себя заново.

В противоположном углу кузницы сидел Бьёрк. Его худощавый силуэт почти терялся на фоне громоздких шкафов и верстаков. Он молча наблюдал за работой друга, время от времени поправляя круглые очки на переносице. В какой-то момент, нарушив тишину, он поднялся и прошёлся по помещению, оглядывая ряды оружия и инструментов.

— Слушай, Борис, — произнёс он задумчиво, перебирая пальцами древко старого копья, — ты ведь столько времени уже работаешь над восстановлением гильдии. Как думаешь, сколько ещё придётся ремонтировать, прежде чем всё будет в порядке?

Борис, не отрываясь от своей работы, ответил хрипловатым голосом:

— Много, Бьёрк. Спальни ещё нужно привести в порядок, склад забит хламом, тренировочный зал так и не починили. А ещё портал... — он вдруг замолчал, на мгновение задумавшись, прежде чем добавить: — Я помню, куда он ведёт.

Бьёрк улыбнулся уголками губ и вернулся на свою скамью, снова занявшись наблюдением за другом. Ему нравилось слушать рассуждения Бориса. Они всегда были немного философскими, полными скрытого смысла. Иногда Бьёрк даже спорил с ним, но сегодня спорить не хотелось. Сегодня он просто слушал, ощущая, как тепло от кузнечного огня разливается по комнате, а за стенами бушует буря.

Снаружи всё ещё воевала зима, свирепая и беспощадная. Но здесь, в глубине гор, в тишине гильдии, казалось, что время приостановило свой ход, оставляя место только для мыслей, воспоминаний и работы, которая, как ни странно, приносила душевный покой.

Каменные своды зала уходили в темноту, а мерцание углей из кузницы, где трудился Борис, мягко освещало массивные колонны. В углу, у небольшой груды соломы, устроились на ночлег Эдуард, Лилу и Гронжас. Сухой запах пыли и старых камней переплетался с горьковатым ароматом раскалённого металла.

Где-то вдалеке послышался стук молота о наковальню — ритмичный, уверенный. Борис, как всегда, был сосредоточен на работе, его мощные руки ловко управлялись с тяжёлым молотом. Бьёрк, сидя на низком табурете неподалёку, наблюдал за процессом с видом знатока, иногда одобрительно кивал или что-то бормотал себе под нос. Но тишина главного зала нарушалась лишь приглушённым эхом.

На груде соломы зашевелился Эдуард. Он медленно сел, потирая глаза и оглядываясь. Тусклый свет от кузницы едва касался центра зала, где на старой потёртой шкуре лежало странное существо — древний ящеролюд, свернувшийся клубком и, казалось, спавший вечным сном. Его чешуйчатая кожа местами потемнела, словно выгорела от времени, а длинные когтистые пальцы чуть подрагивали в такт дыханию.

— Лилу, — негромко окликнул Эдуард, тронув её за плечо.

Девушка лениво застонала, смахнула его руку и потянулась, ещё не открывая глаз.

— Что? Утро уже? — пробормотала она, едва слышно.

— Смотри, — прошептал он и кивнул в сторону центра зала.

Лилу наконец подняла голову и посмотрела туда, куда указывал Эдуард. Её глаза широко распахнулись, когда она заметила ящеролюда.

— Это... что за...? — прошептала она, стараясь не разбудить спящего.

Эдуард поднял палец к губам, призывая к тишине.

— Понятия не имею. Он был здесь, когда я проснулся. — Его голос был чуть слышен, но в нём сквозило напряжение.

Лилу осторожно поднялась на ноги, стараясь не потревожить ни своих спутников, ни загадочного ящеролюда. Её лёгкие шаги едва касались пола, когда она подошла к Эдуарду.

— Ты думаешь, он опасен? — тихо спросила она, стоя рядом с ним.

— Если бы хотел нас убить, сделал бы это раньше, — пробормотал Эдуард, слегка пожав плечами. — Но кто он такой?

Лилу покачала головой, наблюдая за древним существом. Ящеролюд казался невероятно старым, его дыхание было тяжёлым, но ровным. На груди виднелся старый амулет из потускневшего металла, покрытый древними символами, которые Лилу никогда раньше не видела.

— Это похоже на древний амулет из Южных земель. Я читала о таких в одной из книг, — прошептала она, не отводя взгляда.

— Может, он тот, кто был здесь до нас? — предположил Эдуард, хмуря брови. — Или... страж чего-то важного.

В этот момент Гронжас громко зафырчал во сне, перевернувшись на другой бок. Лилу вздрогнула и бросила взгляд на ящеролюда, но тот даже не шелохнулся. Она слегка ударила Эдуарда по руке, шепнув:

— Нужно сходить за Борисом. Если этот... — она кивнула на ящеролюда, — проснётся, лучше быть готовыми.

Эдуард кивнул, и пошёл за Борисом

Лилу, всё ещё глядя на ящеролюда, произнесла еле слышно:

— Кто ты? Почему ты здесь?

Но ответа, конечно, не последовало — только монотонное эхо кузницы и лёгкий шёпот их голосов заполняли величественный зал.

Эдуард осторожно шагал по коридорам старой крепости, пропитанной тишиной и тайной. Шаги звучали гулко, словно сами стены возвращали ему отголоски прошлых лет. На серых каменных плитах, покрытых трещинами и пятнами, лежала пыль, а кое-где виднелись следы старого мха. Воздух был влажным, с привкусом сырости и металла, и чем дальше он шёл, тем отчётливее ощущался запах угля и горячего железа. Где-то впереди замерцал слабый тёплый свет, ожививший мрачные тени коридора.

Эдуард ускорил шаг, понимая, что приближается к кузнице. Войдя внутрь, он на мгновение замер: в лицо ударил жар горна, а гул кузнечных мехов сливался с треском углей. Помещение было просторным, но загромождённым. Слева на стенах висели инструменты — молоты разных размеров, клещи, щипцы, а также незаконченные мечи и топоры. В дальнем углу громоздились доспехи — грубые, с вмятинами, но всё ещё внушающие трепет. Прямо по центру на наковальне лежал раскалённый кусок металла, который Борис, кузнец, только что отложил, вытирая пот со лба.

Но внимание Эдуарда тут же привлекла массивная фигура, сидящая на скамье неподалёку от горна. Это был орк. Огромный, с могучими плечами, которые, казалось, могли одним движением снести стену. Его зелёная кожа блестела в отблесках огня, а в руках он вертел небольшой молот, будто это была игрушка. На его лице играла ухмылка, слегка пугающая из-за крупных клыков, которые торчали из-под верхней губы.

— О, так это про него ты говорил? — пророкотал орк, подняв глаза на Бориса и лениво махнув рукой в сторону Эдуарда.

Борис обернулся и широко улыбнулся. Его загорелое лицо с прядью седых волос, выбивающейся из хвоста, выглядело усталым, но дружелюбным.

— Да, это он, — ответил кузнец, вытирая руки о кожаный фартук. — Доброе утро, Эдуард.

Молодой человек почувствовал, как к нему прикованы два внимательных взгляда. На миг он смутился, но быстро взял себя в руки и поспешно кивнул.

— Доброе утро, Борис. Здравствуйте, мистер...

— Бьёрк. Просто Бьёрк, — хмыкнул орк, прищурив свои золотистые глаза, которые напоминали глаза хищника.

Эдуард слегка отступил, чувствуя странное напряжение в воздухе. Но тут он вспомнил, зачем пришёл, и, осознав, что мешкать нельзя, выпалил:

— Борис, в центре зала лежит... кто-то. Ящеролюд. Я... не знал, что делать.

Слова эхом разнеслись по кузнице, и Эдуард покосился на орка, словно пытаясь понять, имеет ли он к этому какое-то отношение. Бьёрк, по-прежнему играя молотком, лишь фыркнул.

— Знаю, — спокойно сказал Борис. Он отложил тряпку и встал прямо, пристально посмотрев на юношу. — Это Антонио. Мой старый друг.

— Антонио? — переспросил Эдуард, удивлённо приподнимая брови. Он ожидал услышать объяснения, но кузнец лишь покачал головой, явно не желая вдаваться в подробности.

Бьёрк заговорил первым, его голос прозвучал глухо, но с оттенком насмешки.

— Старый ящер. Спит там сейчас. Но это временно. Видишь ли, парень, — он ухмыльнулся, обнажив ещё больше клыков, — у него своя работа. Не переживай.

Эдуард перевёл взгляд с орка на кузнеца, а затем оглядел помещение. Кузница была словно сердцем крепости: стены из грубого серого камня, обугленные углы, пол, покрытый следами железной окалины. У горна стоял большой железный горшок, в котором что-то кипело, издавая странный, насыщенный запах. Стол неподалёку был завален частями доспехов и странными инструментами, предназначение которых Эдуард даже не мог угадать.

— А что он тут делает? — всё-таки решился спросить он, вновь переводя взгляд на Бориса.

Кузнец задумчиво посмотрел в сторону горна, затем махнул рукой на скамью, приглашая Эдуарда присесть.

— Это долгая история, — начал он, тяжело вздохнув. — Когда-то он спас мне жизнь. Много лет назад. Теперь, похоже, он решил, что пришло время вернуть долг.

— Вернуть долг? — переспросил Эдуард, слегка нахмурившись.

Бьёрк громко рассмеялся, его смех разлетелся по кузнице, напоминая раскаты грома.

— Он же ящер! У них понятие долга странное. Вот и пусть отдыхает, пока есть время. А ты, парень, не забивай голову. У нас тут работы по горло.

Эдуард, чувствуя, что его вопросов становится больше, чем ответов, кивнул, но взгляд всё ещё скользил по кузнице, словно он пытался понять, что за тайны скрываются за этими стенами.

Эдуард поёрзал на скамье, ощущая, как дерево скрипит под его движением, но его взгляд по-прежнему был прикован к Борису. Жар от горна создавал мерцающий ореол вокруг кузнеца, а его лицо выглядело усталым, но каким-то удивительно спокойным.

— Так ты его давно знаешь? — наконец спросил Эдуард, нарушая тишину, которая, казалось, висела в воздухе, тяжёлая и густая, как нагар от углей.

Борис медленно поднял голову, поправил кожаный фартук и взял с верстака грубую кружку с водой. Он сделал несколько размеренных глотков, словно собираясь с мыслями, а затем вновь устремил взгляд в огонь горна, где пламя жадно облизывало раскалённый металл.

— Очень давно, — произнёс он наконец, его голос звучал низко и задумчиво, будто слова были старыми, как сама эта крепость. — Антонио спас меня .

Эдуард наклонился вперёд, его интерес был неподдельным. Трудно было представить, что Борис, всегда такой спокойный и уверенный, когда-то нуждался в спасении.

— А что случилось? — спросил он, стараясь, чтобы его голос не прозвучал слишком нетерпеливо.

С другой стороны комнаты раздался глубокий хмык Бьёрка. Орк не спешил вмешиваться в разговор, но его глаза, золотистые и хищные, сверкнули в полутьме. Он небрежно перебросил молот из одной руки в другую, словно это был лёгкий кусок дерева, а не инструмент весом в десятки фунтов.

Борис продолжал, не обратив на это внимания. Он отвёл взгляд от горна и уставился куда-то вдаль, в воспоминания, которые, как видно, давно покоились в его сердце.

— Это было во времена войны, — тихо сказал он, голос его на миг стал ещё ниже, словно пропитался тяжестью лет. — Я тогда был на передовой. Всё время на грани жизни и смерти, понимаешь? — он горько усмехнулся, опираясь руками на край стола. — По дурости и самонадеянности я угодил в ловушку на территории Империи Эльфов.

Эдуард затаил дыхание. Само упоминание Империи Эльфов пробуждало в памяти рассказы о жестоких и  беспощадных воинах. Казалось, даже воздух в кузнице на мгновение остыл.

— Ловушка была хитро устроена. — Борис провёл рукой по шраму на левой щеке, который был почти незаметен под слоем загара и сажи. — Я был ранен и почти не мог двигаться. Лежал на земле, окружённый этой холодной тишиной, когда из тени появился он — Антонио. Ящеролюд. Его силуэт был неясным, а глаза... — Борис на мгновение замолчал и снова взглянул на Эдуарда. — Глаза у них, как у хищников, понимаешь? Словно видят насквозь.

Эдуард сглотнул, представляя эту картину. Существо, о котором рассказывали лишь в мифах, выходит из тени, чтобы помочь простому человеку. Невероятно.

— Он не просто вытащил меня из той ловушки, — продолжил Борис, вновь возвращаясь в настоящее. — Он вылечил мои раны. Его народ... они странные, Эдуард. Они не показываются людям, тогда ещё не показывались. Я был одним из немногих, кому посчастливилось не только увидеть их, но и остаться в живых. Антонио перенёс меня через горы, к безопасному месту, и исчез, как будто его никогда и не было. С тех пор мы встречались редко, но я всегда знал: где-то там он наблюдает.

— Он... следил за тобой? — выдохнул Эдуард, поражённый услышанным.

— Не в этом дело, — мягко поправил его Борис. — Это их природа. Для ящеролюдов долг — святое. Если они считают, что должны что-то сделать, они это сделают. И плевать на всё остальное.

Снова послышался смех Бьёрка — низкий, раскатистый, как гром.

— Ха, старый ящер и его понятия о долге! — ухмыльнулся орк, опираясь спиной о стену. — Поверь, парень, если он здесь, значит, это не просто так. У него свои причины. Ящеролюды не тратят время попусту.

Эдуард поёрзал на скамье, его сердце стучало чуть быстрее. Он ещё раз подумал о том, что видел в главном зале: огромное древнее существо, дремлющее на камнях, словно страж ушедшей эпохи. Его дыхание было ровным, но полным какой-то древней, непонятной силы.

— Значит, он не опасен? — спросил Эдуард, всё ещё сомневаясь.

— Если бы он был опасен, мы бы об этом уже знали, — спокойно ответил Борис и сделал глоток воды. — Он здесь не для нас. Скорее, мы здесь для него. И всё же... будь настороже. Не стоит забывать, что перед тобой не просто существо. Это — история.

Эдуард кивнул, чувствуя, как холодок пробежал по его спине. История, древняя и живая, лежала сейчас в нескольких коридорах отсюда и дышала ровно и спокойно. А они... они были лишь случайными гостями в её присутствии.

Эдуард вернулся в главный зал вместе с Борисом и Бьёрком. Тепло кузницы осталось позади, как воспоминание о спокойствии, а ощущение чего-то значимого и необратимого витало в воздухе, наполняя его тяжёлым предчувствием. Свет утренней зари, пробиваясь сквозь разбитые окна, играл на старых камнях и пылинках, словно природа сама пыталась заглянуть внутрь и стать свидетелем происходящего. В центре зала, на том же месте, словно застывший во времени артефакт, лежал древний ящеролюд — Антонио. Лилу и Гронжас уже стояли рядом с ним, их лица были напряжёнными, а взгляды цеплялись за каждый миллиметр древнего существа, будто пытались разгадать его тайну.

— Так он всё ещё спит? — поинтересовался Борис, направляясь к центру зала. Его голос был ровным и почти будничным, как у человека, для которого и древние существа, и разбитые замки были всего лишь страницами из длинной и насыщенной жизни.

Лилу обернулась и устало вздохнула, не сводя глаз с лежащего ящера:
— Да. Но он... необычный. Совсем. Его амулет — старше всего, что я когда-либо видела в архивах.

— Ещё бы, — хмыкнул Бьёрк, подходя ближе и скрещивая руки на груди. Его массивная фигура отбрасывала тень, которая почти касалась древнего существа. — Этот старый ящер наверняка старше всех твоих книжек вместе взятых, дорогуша.

В этот момент тишину прорезал странный звук — глубокий и протяжный, словно вздох самой земли. Лилу вздрогнула, её пальцы машинально сомкнулись на рукояти кинжала, а Гронжас, стоявший чуть поодаль, инстинктивно положил руки на рукояти своих револьверов. Их взгляды, как по команде, устремились на лежащего Антонио.

Медленно, словно преодолевая тяжесть веков, ящеролюд приоткрыл глаза. Жёлтые, с узкими вертикальными зрачками, как у змеи, они засияли слабым, но живым светом. Несколько секунд он молча смотрел в пустоту перед собой, будто пытаясь вспомнить, где находится, а затем его взгляд остановился на Борисе. Сначала робко, а затем увереннее, Антонио моргнул раз, другой, и вдруг раздался тихий шипящий звук, который трансформировался в слова:

— Борис... Старый друг.

Голос ящеролюда был глубоким и дрожащим, словно ветер, блуждающий в каменных ущельях или гул далёкой грозы. Борис улыбнулся — тёпло, но с лёгкой грустью, словно встретил давнего собрата.

— Привет, Антонио, — произнёс он, шагнув ближе. — Прошло немало времени, да?

— Давно... — эхом отозвался ящеролюд. Его голос набирал силу, словно пробуждался вместе с ним. Он медленно поднялся на ноги, его движения были неторопливыми и скованными, как у статуи, которая вдруг решила ожить после тысячелетнего сна. Несмотря на свой рост — чуть ниже Бьёрка — широкие плечи, мощные чешуйчатые руки и осанка говорили о невиданной силе и древнем могуществе.

Лилу отступила на шаг, глаза её расширились от изумления.
— Он... он понимает нас?

Антонио повернул голову в её сторону, и его движения были плавными и змееподобными. Когда он заговорил, слова тянулись, словно в них прокрадывалось эхо:
— Понимаю. Я слышу... ваши голоса.

— Хех, говорящий ящер, — пробурчал Гронжас, пытаясь скрыть нервозность под маской насмешки. — Вот уж чего мне точно не хватало.

Антонио не обратил внимания на реплику Гронжаса. Он снова посмотрел на Бориса и слегка кивнул, будто возвращаясь к главному:
— Ты позвал меня? Я чувствовал... зов.

— Да, — подтвердил Борис, скрестив руки на груди и пристально глядя на ящеролюда. — Гильдия в упадке. Нам нужна твоя помощь, Антонио. Как тогда, много лет назад.

Антонио на несколько мгновений замер, его зрачки сузились до тонких щёлочек, а амулет на груди, древний и потускневший, едва уловимо блеснул в лучах света.
— Долг... — медленно произнёс он, словно пробуя вкус этих слов. — Я помню его.

Его взгляд скользнул по остальным, и он чуть нахмурился.
— Кто эти... существа?

— Мои спутники, — ответил Борис, жестом указывая на каждого по очереди. — Лилу — гоблинша и юная путешественница, которая многое знает и ещё больше хочет узнать. Гронжас — искусный стрелок и настоящий боец. А это Эдуард — юноша, но со светлым умом и зорким взглядом.

— И очень удивлённый, — пробормотал Эдуард, не отводя глаз от Антонио, словно боялся пропустить хоть одно движение.

Внезапно уголки рта ящеролюда дрогнули, и на его лице появилась странная, но вовсе не угрожающая улыбка. Его челюсти, широкие и покрытые чешуёй, растянулись в гримасе, от которой стало не по себе, но в которой не было злобы.
— Рад... познакомиться.

Слова древнего существа прозвучали почти мирно, но где-то в глубине зала всё ещё витала тишина — тяжёлая, как грозовое облако перед бурей.

Позже в зал начали приносить вещи для завтрака. Воздух наполнился ароматами свежего хлеба и травяного настоя, вперемешку с лёгким запахом дыма. Лилу, аккуратно подкладывая поленья, растапливала огонь в небольшом каменном очаге, и языки пламени плясали, отбрасывая тёплые отблески на стены старого зала. Со стороны входа доносилось раздражённое ворчание Гронжаса. Он, нахмурившись, с силой размахивал топором, раскалывая дрова так, что щепки разлетались в стороны, а оглушительный треск наполнял помещение.

Антонио, теперь уже полностью очнувшийся и собравшийся с мыслями, сидел на большом валуне у стены. Его неподвижный силуэт, казалось, сливался с древними камнями, а взгляд, глубокий и бездонный, скользил по залу, наблюдая за суетой. Спокойствие ящеролюда казалось почти осязаемым. Эдуард, не удержавшись, подошёл к нему, внутренне собираясь с духом.

— Ты правда старый друг Бориса? — спросил он наконец, голос его прозвучал чуть неуверенно. Как заговорить с существом, которое выглядело древнее самих камней крепости и внушало странное почтение?

Антонио медленно приподнял голову, его глаза сверкнули мягким, почти тёплым светом: — Борис — честный человек. Спасать таких... стоило.

— Он говорил, что ты его спас, — продолжил Эдуард, с трудом усаживаясь на скрипучий деревянный табурет. Неловкость от его движений заставляла пол внезапно звучать особенно громко.

— История долга и длинна, — произнёс Антонио тихо, но голос его заполнил весь зал, словно отдаваясь эхом. Он смотрел куда-то в пустоту, будто возвращаясь в прошлое. — Много лет назад я нашёл его. Одинокого. Враги были вокруг. Я сделал то, что должен был.

— Но почему? Почему помог ему? — удивился Эдуард, с любопытством наклоняясь вперёд.

Ящеролюд чуть усмехнулся уголками губ: — Долг — не слова, а поступки.

В этот момент из глубины зала раздался громкий голос Бориса: — Завтрак готов! Подходите!

В центре зала стоял массивный деревянный стол, потемневший от времени. Теперь он был завален едой: огромные миски с ароматной кашей, запечённое мясо с золотистой корочкой, ломти свежего хлеба и толстые куски деревенского сыра. Пар поднимался над горячими блюдами, наполняя зал уютом и теплом. Гронжас первым бросился к столу и, тяжело опускаясь на скамью, схватил миску и внушительный ломоть хлеба.

— Не могу работать на голодный желудок, — буркнул он, отправляя в рот огромный кусок и громко жуя.

Лилу, с улыбкой качая головой, уселась рядом, продолжая украдкой бросать взгляды на Антонио. Тот двигался осторожно и неторопливо, словно опасаясь, что скамья под ним может сломаться от одного его прикосновения.

— Не бойся, ящер, — ухмыльнулся Бьёрк, усаживаясь напротив и ставя перед собой кружку. Его глаза насмешливо блеснули. — Эта лавка крепче, чем выглядит.

Антонио ничего не ответил, лишь молча кивнул и взял в руки деревянную ложку.

Борис, заняв место во главе стола, поднял кружку с водой. Его голос звучал уверенно и тепло: — Что ж, раз мы все здесь, предлагаю выпить за старых друзей... и новых. И за крепость, которая вновь станет нашим домом.

— За гильдию! — дружно подхватили Гронжас и Лилу, а Бьёрк громко стукнул своей кружкой о тяжёлый деревянный стол так, что посуда слегка подпрыгнула.

Эдуард бросил взгляд на Антонио. Ящеролюд сидел неподвижно, но его глаза вдруг засветились тем самым глубоким, загадочным светом, и в их глубине мелькнуло что-то, похожее на улыбку. Здесь, в этом зале, древняя история и новые события переплелись, словно узор на старом ковре.

— Кстати, Борис, — неожиданно заговорила Лилу, намазывая масло на ломоть хлеба. — Ты так и не рассказал, как познакомился с Бьёрком. Про Антонио мы уже кое-что знаем.

Бьёрк, услышав своё имя, запрокинул голову назад и вдруг расхохотался так громко, что звук его смеха, похожий на раскаты далёкого грома, сотряс старый каменный зал. Стены будто ответили ему гулким эхом, а крохотные искры из очага взметнулись в воздух, словно испуганные. Орк хлопнул по столу могучей ладонью так, что деревянные кружки подпрыгнули, а Лилу невольно поморщилась от неожиданности.

— О, эта история не для слабонервных! — прокряхтел Бьёрк, с улыбкой растягивая шрамы на лице. Его глаза сверкнули весельем, но в их глубине пряталось что-то более тёмное, что-то, оставшееся в прошлом.

— А вот и нет, — с лёгкой насмешкой отозвался Борис, покачивая головой так, будто спорил с упрямым ребёнком. Его голос был спокоен, но в глазах мелькнула искорка лукавства. — Просто встретил орка, который возомнил, что сможет одолеть меня в силе. Такое не каждый день случается.

— Повезло тебе, — хмыкнул Бьёрк, усмехаясь и скрещивая руки на груди. Он откинулся на спинку скамьи, с видом довольного и опасного зверя, который уже получил свою добычу и не прочь насладиться моментом.

— Повезло нам всем, — неожиданно серьёзно произнёс Борис, обводя взглядом сидящих за столом. В его словах прозвучала твёрдость, заставившая компанию на мгновение замереть. Лицо Бориса посерьёзнело, а его взгляд стал пронзительным и уверенным, как у командира перед битвой. — Мы здесь, вместе. И значит, гильдия будет восстановлена. Но для начала... нужно починить этот зал.

Гронжас громко фыркнул, оторвавшись от миски с кашей, и покачал головой, словно заранее знал, что это не обойдётся без его участия:

— Вот и знал, что не отделаюсь одним завтраком, — проворчал он, но в голосе его звучало больше привычного ворчливого юмора, чем недовольства.

Все рассмеялись. Смех был разным: звонким у Лилу, приглушённым у Эдуарда и раскатистым у Бьёрка. Даже Антонио, величественный и сдержанный, издал странный шипящий звук, который, возможно, был его версией смеха. Этот момент словно растворил все тревоги и переживания, пропитав воздух ощущением тепла и единства.

Зал, долгие годы знавший лишь холод и тишину, вдруг ожил. Веселье, как нежданное солнце, согрело древние стены, и казалось, что даже камни прислушиваются к этим голосам, впитывая их живую энергию. День только начинался, и впереди их ждали хлопоты, тяжёлый труд и не одна ночь, проведённая без сна. Но сейчас, в эту короткую минуту, они были вместе.

Это был особенный миг — начало новой главы в их жизни. Союз, рождённый не только из нужды, но и из чего-то более крепкого. В этом мгновении переплелись дружба, доверие и уверенность в том, что впереди их ждёт не просто восстановление гильдии, а что-то большее: долгий, сложный путь, полный опасностей и побед. Историю, которую им только предстояло написать.

Трапеза завершилась так же неожиданно, как и началась. Стол постепенно опустел, оставив лишь крошки и пару почти пустых тарелок в качестве свидетельств былого пира. Эдуард, отодвигая свою миску, с трудом подавил зевок.

— Ну что, господа, пора и за дело, — произнёс Борис, поднимаясь со своего места. Его голос звучал спокойно, но твёрдо, как у людей, привыкших к руководству.

Гронжас громко вздохнул и протёр ладонью лицо, словно готовился к неизбежному испытанию.

— Не люблю я твоё «за дело», Борис. Обычно оно заканчивается мозолями и вечной болью в спине.

Бьёрк захохотал, хватаясь за массивный пояс, и хлопнул Гронжаса по плечу так, что тот едва не свалился со скамьи.

— Перестань жаловаться, старина! Это намного лучше, чем прятаться в городе от взора Империи Эльфов, как раньше.

Гронжас что-то пробурчал себе под нос, но всё же поднялся и перекинул через плечо свой плащ.

— Так, — продолжил Борис, не обращая внимания на ворчание. — Зал будем восстанавливать снаружи и изнутри. Бьёрк, Гронжас, на вас спальные комнаты. Стены нужно укрепить, перекрытия проверить и убрать весь хлам. Я помогу, если понадобится.

— А если не понадобится? — Гронжас вскинул бровь.

Борис усмехнулся.

— Тогда буду просто стоять рядом и давать указания.

Бьёрк снова расхохотался, его громкий смех эхом разлетелся по старым стенам.

— Я-то не против! Главное, чтобы к вечеру хоть одна кровать не развалилась под моим весом.

— Лилу, Эдуард, — продолжил Борис, переводя взгляд на двух юных спутников, — займитесь уборкой других комнат. Там накопилось много мусора и пыли. Без чистых помещений нам не справиться.

Эдуард кивнул, а Лилу надула щеки, словно хотела возразить, но затем передумала и лишь с лёгким раздражением прищурилась.

— Будет сделано. Но если я найду очередного паука размером с кулак, — она ткнула пальцем в Бориса, — лично отправлю его к тебе в сапог.

— Договорились, — хмыкнул Борис и махнул рукой. — За работу!

Зал быстро опустел. В его центре остался только Антонио, который молча наблюдал за всеми, как древний хранитель, следящий за молодыми воинами. Его глаза, сверкающие золотистым светом, провожали каждого, кто выходил из комнаты.

— Странные существа, — прошептал он, больше себе, чем кому-то другому. — Но в их глазах вижу силу.