Приключение на века

В большом зале царил полумрак. Едва мерцающий свет нескольких свечей с трудом разгонял густые тени, пляшущие по грубым каменным стенам. Воздух был прохладным, пахло сыростью и пылью, словно время здесь застыло. В углу Борис и Бьёрк сосредоточенно работали, пытаясь привести помещение в порядок. Их разговоры прерывались стуком молотков и скрежетом инструментов.

Тем временем Антонио, который весь вечер был необычно молчалив, раскладывал на столе свои принадлежности. Он вытащил из сумки несколько склянок с таинственными жидкостями — их цвета переливались в свете свечей, от янтарного до глубокого синего. Рядом оказалась шкатулка, из которой он с трепетом извлёк драгоценные камни. Однако наибольшее внимание привлёк длинный изумрудный жезл. Его поверхность была украшена тончайшими гравировками, изображавшими переплетающихся драконов и змей. Камень в навершии мерцал зелёным светом, будто внутри жила невидимая сила.

Антонио глубоко вдохнул, задержав дыхание, словно настраивался. Затем он опустился на колени и начал чертить на полу. Под его руками появлялись ярко светящиеся линии, соединяясь в сложные узоры. Каждый штрих был точным, словно вымерянным заранее, и постепенно фигура сложилась в огромную древнюю пентаграмму. Линии вспыхнули, а затем засияли мягким зелёным светом. Это было зрелище, одновременно гипнотизирующее и пугающее.

Пентаграмма, как говорил сам Антонио, принадлежала древней магической традиции ящеролюдов, возраст которой превышал пять тысяч лет. Когда узоры были завершены, Антонио поднялся, вытянув жезл перед собой. Одним движением он осушил три склянки подряд. Жидкости заструились по его горлу, и мгновенно в его глазах зажглись нефритово-синие огоньки. Тело Антонио приподнялось над землёй, словно его тянуло вверх невидимой силой. Затем раздался его голос — низкий, вибрирующий, почти потусторонний. Он произносил слова на древнем языке, и в тот же миг из пентаграммы вырвались огромные нефритовые лапы. Они напоминали руки гигантских ящеров, каждая их линия была покрыта чешуёй, переливающейся зелёным светом. Лапы начали двигаться, касаясь стен, колонн, пола. Всё вокруг преображалось: трещины исчезали, разрушенные части восстанавливались, новые узоры оживали, будто вытесанные искусным мастером.

Шум и свет привлекли Гронжаса. Он вбежал в зал, но, увидев происходящее, замер. Его глаза округлились, челюсть отвисла, а голос дрожал от изумления.
— Это... невероятно!

Борис услышал его и обернулся. Однако ничего странного он не увидел.
— Эй, что тебя так удивляет? — спросил он, явно не понимая всей ситуации.

Бьёрк, напротив, тут же пошёл за Гронжасом, однако его нога зацепилась за моток верёвки, который был на балке. Он пошатнулся, попытался удержать равновесие, но в итоге с громким грохотом рухнул прямо на Бориса.

— Ты серьёзно? — простонал Борис, оказавшись на полу.
Бьёрк, отдуваясь, улыбнулся виновато, но тут же не удержался от шутки:
— Прости, приятель. Просто решил проверить, насколько крепка твоя грудь!

Борис, недовольно ворча, поднялся, и оба поспешили к Гронжасу. Когда они вошли в центр зала, перед их глазами открылось потрясающее зрелище. Лапы всё ещё двигались, завершая преобразования. Огромный зал сиял. Стены, казалось, были выложены из драгоценных камней, потолок вздымался выше, чем прежде, его поверхность была украшена изысканными резными фигурами. Коридоры теперь были ровными, идеально чистыми, будто их только что построили.

Гронжас только мотал головой.
— Это просто магия... — пробормотал он, потрясённый.

Внезапно вспыхнул ослепительный зелёный свет. На несколько секунд все ослепли, а когда зрение вернулось, перед ними предстал окончательно преобразившийся зал. Антонио стоял на балконе, с улыбкой наблюдая за своим творением.

— Антонио, зачем? — пробурчал Гронжас. — Мы же почти закончили уборку. В чём тогда смысл нашей работы?

Антонио рассмеялся.
— О, поверь, работы у вас ещё предостаточно. Я лишь дал вам лёгкий старт!

— Спасибо, друг, — отозвался Борис, искренне радуясь помощи.

— А ты всё-таки чокнутый маг, — добавил Бьёрк с громким смехом.

Их веселье прервал звук быстрых шагов. В зал ворвались Эдуард и Лулу. Они явно хотели сообщить что-то важное, но замерли, увидев изменения.

— Так я и знал, что это ты! — заявил Эдуард, глядя на Антонио, который теперь парил в воздухе. — Хотел бы я тоже так владеть магией.

Лулу улыбнулась, скрестив руки на груди.
— Зная твоё упорство, Эд, ты не только научишься, но и превзойдёшь его.

Антонио, закончив свои манипуляции с магией, неспешно подошёл к Борису и Бьёрку, которые всё ещё были заняты восстановительными работами. В его руках лежали какие-то странные инструменты, на первый взгляд напоминавшие обычные молотки и стамески, но мерцающие слабым магическим светом.

— Держите, ребята, это вам пригодится, — сказал он, протягивая инструменты.

Борис, вытерев пот со лба, посмотрел на него с сомнением:
— Антонио, я ценю твою заботу, но у нас всё под контролем. Нам это не нужно, правда.

Антонио, нахмурившись, поднял брови, словно обиженная бабушка.
— Ах ты упрямый, Борис! Это не просто инструменты, это магические помощники! Они сэкономят вам время и силы. Прими уже, не упрямься, как какой-нибудь гоблин на базаре.

Бьёрк, стоящий рядом, хихикнул, наблюдая за этим забавным диалогом.
— Борис, он прав, тебе не победить. Уступи уже, иначе он нас вечно будет преследовать с этим "подарком".

Борис вздохнул, сцепив руки на груди. Но, видя, с каким трепетом Антонио протягивал ему инструменты, он сдался.
— Ладно, ладно. Я беру, чтобы ты не обижался. Но только потому, что ты мой старый друг.

Антонио просиял, как ребёнок, который наконец уговорил родителей на покупку желанной игрушки.
— Вот это я понимаю! — воскликнул он, с улыбкой передавая магические инструменты Борису и Бьёрку.

Пока троица переговаривалась, Гронжас бродил по залу и внезапно заметил нечто удивительное. На одной из стен, которая теперь сияла чистотой, появилось огромное изображение — герб, выполненный в поразительных деталях. В центре была голова дракона, величественная и устрашающая, а позади неё перекрещивались два огромных боевых орочьих топора. Между ними вонзился двуручный меч, остриём направленный в перекрестие. По бокам изображения тянулись золотые колосья пшеницы, будто обрамляя дракона, символизируя покой и достаток.

Гронжас долго разглядывал герб, потом обернулся к Борису:
— А что это за знак такой? Никогда такого не видел.

Борис подошёл ближе, окинул взглядом изображение и с улыбкой ответил:
— Это старая эмблема  гильдии. Она символизирует три важнейшие вещи: силу, духовность и стремление к миру. Видишь дракона? Это сила и мудрость. Топоры — готовность защитить слабых. А пшеница — символ мира и процветания. И знаешь, что главное? Эта гильдия была открыта для всех рас, кто готов к приключениям , а также созиданию.
Сказав это Борис смахнул слезу на своих глазах и радостно и с ностальгией посматривал на герб .Гронжас, выслушав Бориса, вдруг стал необычно задумчивым , затем сказав.

— Это... действительно красиво. Знаешь, Борис, ты прав. Я принимаю инструменты Антонио, пусть это и не мой стиль. Я просто не хочу расстраивать его.

Антонио, услышав это, радостно всплеснул руками, будто получил долгожданную награду. Он с энтузиазмом подошёл к Гронжасу, держа в руках ещё один подарок. Это был изящный нефритовый клинок, украшенный тонкими узорами и едва заметно пульсирующий зелёным светом.

— Гронжас, это для тебя, — сказал Антонио, вручая клинок. — А теперь послушай. Видишь вон тот центр зала? Там есть углубление. Вставь этот клинок в него и поверни, словно рычаг. Это активирует энергию гильдии.

Гронжас недоверчиво посмотрел на клинок, потом на Антонио, но всё же взял оружие. Его глаза загорелись азартом.
— Ладно, попробуем!

Он быстро подошёл к центру зала. В самом полу действительно находилось небольшое углубление, идеально подходящее для клинка. Гронжас, не раздумывая, вставил оружие в отверстие и с силой повернул. В этот момент раздался негромкий гул, словно оживший шёпот древних духов.

По полу, стенам и потолку начали распространяться светящиеся линии и руны. Они соединялись в причудливые узоры, заполняя всё вокруг мягким сиянием. Гильдия, казалось, начала дышать. Потолок засиял, словно небесный свод, стены преобразились, покрывшись сложными орнаментами. Даже воздух стал другим — свежим, насыщенным лёгким ароматом магии.

Антонио, стоявший в стороне, наблюдал за этим зрелищем, едва сдерживая улыбку. Когда последний свет погас, оставив зал в его новом великолепии, он сказал:
— Ну что, господа, теперь это место ожило.

Борис с восхищением огляделся вокруг, кивая головой.
— Это... невероятно. Спасибо, Антонио. Ты действительно спас нам массу времени.

Бьёрк, стоявший рядом, не удержался от смеха.
— А ты ещё сомневался! Этот чокнутый маг способен на всё.

Гронжас подошёл к гербу, который теперь переливался яркими красками, и тихо произнёс:
— Теперь я понимаю, почему ты так горд своей гильдией, Борис. Это место действительно особенное.

Антонио лишь усмехнулся, скрестив руки на груди, и тихо добавил:
— Ну, это ещё только начало.

Лилу остановилась на пороге зала, сложив руки на груди. Её острые глаза скользили по сияющему гербу и магическим узорам, что мерцали на стенах и потолке.
— Вот это да, — проговорила она, не скрывая удивления. — Я, признаться, ожидала очередной катастрофы от твоей магии, Антонио, а тут такое великолепие. Ты, оказывается, на многое способен.

Антонио с притворной обидой повернулся к ней, подбоченясь.
— Эй, я всё слышу! — заявил он с ноткой театрального негодования. — Хаос? Это для дилетантов! Я же мастер высшей категории.

Лилу прищурилась, её губы тронула насмешливая улыбка.
— Да-да, мастер. Только вот зачем столько блеска? Может, ты решил впечатлить всех здесь присутствующих?

Борис, стоявший чуть поодаль, выступил вперёд и, подняв руку, указал на герб, который теперь светился тёплым золотым сиянием.
— Это не просто блеск, Лилу. Это знак. Гильдия ожила. Мы вернули ей не только стены, но и душу.

Эдуард, подошедший ближе, осторожно прикоснулся к одной из рун, что сияла мягким белым светом. На его лице читался неподдельный восторг.
— Невероятно, — произнёс он. — Это всё за один день? Как вы это сделали?

Антонио не удержался от самодовольной усмешки.
— Всё благодаря нашим усилиям, — начал он скромным тоном, но тут же добавил, хитро прищурившись: — И, конечно же, моим исключительным талантам.

Гронжас, стоявший неподалёку, не удержался от комментария:
— Ну да, и не забудь про нефритовый клинок. Без него, пожалуй, ничего бы не заработало.

Смех прокатился по залу, разряжая напряжение. Атмосфера снова стала лёгкой и непринуждённой, как это всегда бывает среди старых друзей.

Лулу, обходя зал, подошла к гербу. Она внимательно всматривалась в его детали, будто пытаясь разгадать скрытую тайну.
— Хорошо, — заговорила она, оборачиваясь к остальным. — Но что всё это значит? Почему герб появился именно сейчас?

Борис, ненадолго задумавшись, ответил:
— Герб появляется только тогда, когда гильдия принимает своё предназначение. Это знак того, что она готова вновь объединить всех, кто ищет силу, мир и созидание.

Эдуард сложил руки на груди, его лицо стало серьёзным.
— Значит, теперь к нам снова потянутся люди?

Антонио махнул рукой, его голос звучал весело, почти беззаботно:
— Люди, эльфы, гномы, ящеролюди — да кто угодно! Если они готовы разделить нашу цель, гильдия примет всех.

Лулу нахмурилась, её взгляд стал острым.
— Если так, нам нужно быть готовыми. Одного восстановленного зала недостаточно. Настоящая работа только начинается.

Борис кивнул, его голос стал твёрдым, почти командным:
— Полностью согласен. У нас впереди ещё масса дел.

Вскоре добавил Антонио.

— Шутки шутками, но Лилу права. Это место — не просто гильдия. Оно всегда было чем-то большим. И если мы вернули его к жизни, значит, мы обязаны его защищать.

Восстановленный зал гильдии сиял, как сердце давно забытых легенд. Свет магических ламп, отразившийся в отполированных до блеска стенах, словно играл в прятки с тенями, танцующими по узорчатым орнаментам. Высокий свод потолка казался необъятным небом, а золото и нефритовая отделка колонн излучали мягкое, почти божественное свечение. Тишина заполняла пространство, в котором лишь эхо их шагов нарушало гармонию, подчеркивая значимость момента.

Борис стоял в центре зала, рядом с массивным алтарем. Его лицо, обычно спокойное и рассудительное, сейчас выражало сложную смесь волнения и решительности. Взгляд был сосредоточен на чаше с вырезанным гербом гильдии — знаком, который теперь выглядел так, будто ожил, излучая странное тепло. Борис поднял руку, привлекая внимание своих товарищей.

— То, что мы сделали, — это только начало, — его голос прозвучал уверенно, но дрожал от внутреннего напряжения. — Мы восстановили оболочку, но внутри этого места есть нечто куда более древнее и могущественное. Самый нижний уровень... Там находятся врата, запертые на шестнадцать замков.

Эти слова заставили всех замереть. Антонио, который до этого неспешно водил пальцем по поверхности своего жезла, теперь замер, его глаза вспыхнули интересом.

— Шестнадцать замков? Это не просто защита, — тихо произнёс он, и его голос эхом отразился от стен. — Это целая система. Кто-то потратил колоссальные усилия, чтобы удержать там что-то важное. Или опасное. Кто создал их? И почему?

— Когда я основывал гильдию, — Борис встретился взглядом с каждым из своих товарищей. — Я создал эту защиту не просто так. Там находится портал. Он связан с одним архипелагом, на котором находится тайна которую я должен держать в секрете. Этот секрет помогала гильдии процветать. Но она же может стать оружием, если попадёт в руки злодеев.

Бьёрк, нахмурив брови, скрестил руки на груди. Его крепкая фигура, казалось, впитывала напряжение окружающих.

— И почему мы узнаём об этом только сейчас? — его голос прозвучал громче, чем он хотел, разлетевшись по залу. — Ты всё это время знал? Мы рисковали своими жизнями, восстанавливая это место, а теперь оказывается, что нам придётся столкнуться с чем-то гораздо более опасным?

Борис выдержал его взгляд. Его голос стал твёрже.

— Потому что я не был уверен, что мы готовы, — ответил он. — Но теперь я знаю: если не мы, то никто. Нам нужно спуститься вниз, открыть врата с помощью моейкрови и доказать дракону , которого я поставил охранять портал, что мы достойны.

— Твоя кровь, — задумчиво проговорил Антонио. — Ты сказал, что только она может снять печати. Значит, это связано с тем... Ты использовал запретные знания

Борис кивнул. Его лицо на мгновение стало жёстким, словно он отбросил все сомнения.

— Да это так и есть . Только моя кровь может снять замки, потому что я потому что я использовал эту магию и заклятие на своей крови. И если мы не сделаем этого сейчас, риск слишком велик. Кто-то уже может знать об этих вратах.

Эдуард шагнул вперёд. В его глазах читались сомнения.

— Борис, ты понимаешь, что там может быть нечто гораздо хуже, чем мы можем представить? Врата ты  закрыл не просто так. Возможно, это место лучше оставить нетронутым.

Борис посмотрел ему прямо в глаза.

— Я понимаю, — сказал он твёрдо. — Но у нас нет выбора. Мы должны открыть портал ради твоего блага, иначе он станет источником разрушения.

В наступившей тишине послышался тяжёлый вздох. Это был Гронжас, который поправлял на поясе нефритовый клинок, подаренный Антонио.

— Ладно, если мы всё-таки идём вниз, давайте двигаться. Чем быстрее мы это сделаем, тем лучше, — буркнул он.

— А если там дракон? — вставил Бьёрк с усмешкой, явно пытаясь разрядить обстановку.

Антонио ответил, не отвлекаясь от своих приготовлений:

— Если там дракон, мы должны быть готовы доказать, что достойны пройти. А иначе зачем нам всё это?

Лулу, стоявшая у одной из стен, внимательно изучала детали герба. Она обернулась, её лицо выражало смесь сомнения и решимости.

— Борис, я иду с тобой. Но ты должен обещать, что, если всё пойдёт не так, мы вернёмся. Нам не нужна ещё одна катастрофа.

Борис медленно кивнул. Всея его теперь нынешняя команда готова теперь с ним идти за ним. Его давит чувство вины , за то что он не рассказал на самом деле куда ведёт портал. Ведь он обещал тем жителям архипелага , что никогда не расскажет насчёт этого. Но видимо время пришло.

Спуск к нижнему этажу был, словно путешествие в недра земли, где свет и тепло уступают место тьме и холоду. Узкие коридоры извивались, как змеи, а их каменные стены, покрытые древними письменами и символами, казались живыми. Каждый шаг отдавался эхом, заставляя звуки их дыхания и шагов множиться и сливаться в одинокую симфонию. Воздух был сырой, тяжелый, и в нём витало неуловимое ощущение чужого присутствия — будто сама магия этого места наблюдала за каждым их движением.

Лестницы становились всё круче, их каменные ступени покрывала тонкая пелена инея, предательски скользкая. Здесь не было магических ламп, только слабое магическое свечение, исходящее от стен, освещало путь. Иногда в этой зыбкой, призрачной полутьме мелькали неясные тени, которых не могло быть. Каждый из них ощущал, что спуск в глубину был не только физическим — это было испытание духа.

Наконец они достигли массивных ворот. Огромные, словно вход в неведомый храм, они были вырезаны из тёмного камня, покрытого тысячами рун и узоров. Шестнадцать замков, как драгоценные камни, сияли в их нишах. Каждый замок был уникален: один напоминал звезду, другой — змею, третий — щит, и так далее, словно каждая форма заключала в себе отдельную легенду. Руны на замках пульсировали слабым светом, словно предвещая нечто грозное.

— Вот и они, — тихо сказал Борис, и его голос, несмотря на спокойствие, выдавал внутреннее напряжение.

Антонио, нервно крутивший свой жезл, хмыкнул:

— Шестнадцать замков? Ну что, Борис, похоже, ты главный герой этой сказки.

Борис шагнул к воротам, вытащив из ножен небольшой кинжал с рукоятью, украшенной зелёным камнем. Он замер на миг, будто собираясь с мыслями, а затем провёл лезвием по своей ладони. Кровь, густая и тёмная, капнула на первый замок. Руны на его поверхности вспыхнули ярким светом, который постепенно угас, сопровождаемый низким щелчком.

— Один, — тихо проговорил он, подходя ко второму замку.

Один за другим замки уступали его крови. Каждый щелчок раздавался всё громче, словно само пространство отзывается на это действие. Наконец, шестнадцатый замок открылся, и массивные двери, содрогнувшись, начали медленно раздвигаться. Их скрежещущий звук эхом прокатился по коридорам, словно объявляя начало чего-то нового и неизведанного.

За дверями открылся огромный зал, по сравнению с которым верхний уровень казался лишь тенью. Колонны, уходящие в потолок, поддерживали своды, украшенные мозаиками, изображающими сражения, ритуалы и фигуры в древних одеяниях. Пол переливался светом, словно сделан из чёрного стекла, отражающего звёздное небо. В центре зала возвышался портал. Он выглядел, как зеркало, отражающее вселенную, — его поверхность мерцала, словно вода, озарённая тысячами звёзд.

Но внимание всех мгновенно привлекло не это. На противоположной стороне зала, на каменном пьедестале, возвышалась фигура, которая одним своим присутствием затмила всё вокруг.

Луркодар.

Дракон был огромным, величественным, как воплощение силы самой природы. Его чешуя переливалась цветами изумруда и нефрита, каждая пластина казалась выточенной из драгоценного камня. Его глаза, глубокие и мерцающие, будто полные древних тайн, пристально смотрели на них. Его рога напоминали корону, а крылья, сложенные за спиной, скрывали половину его массивного тела. Когда он двинулся, пол дрогнул под его весом, а стены зала задрожали.

Рык, вырвавшийся из пасти дракона, пронзил зал, будто удар молнии в пустой ночи. Это был не просто звук — это была чистая, первобытная мощь, отголосок древних эпох, когда земля и небо дрожали под тяжестью таких существ. Вибрации его дыхания, похожего на раскат грозы, пронеслись по залу, заставляя колонны вздрагивать, а их собственные сердца сбиться с ритма.

Гронжас, сжавший в руках нефритовый клинок, почувствовал, как металл под его пальцами начинает вибрировать в унисон с этим гулом, будто оружие отозвалось на вызов. Его голос прозвучал тихо, почти неуверенно, но достаточно громко, чтобы все услышали:

— Он не собирается нас пускать.

— Потому что это испытание, — ответил Борис, сжав кинжал так крепко, что побелели костяшки пальцев. Его глаза вспыхнули решимостью. — Либо мы докажем, что достойны, либо мы останемся здесь навечно.

Дракон не дал им времени на раздумья. Он с силой распахнул крылья, которые, казалось, поглотили весь свет зала, а затем изверг мощный поток пламени. Жар был невыносимым, как гнев самого солнца, и только стремительно возведённый магический щит Антонио уберёг их от мгновенной гибели. Щит дрожал, трещал, но удерживался.

Бьёрк, укрывшийся за колонной, выглянул из-за неё с лицом, на котором застыла смесь ужаса и паники:

— Сразиться? — его голос дрожал. — Да это самоубийство! Вы видели его?! Он больше этого зала!

— Если мы не сразимся, мы никогда не пройдём дальше! — перекричал Борис, перекатываясь в сторону, чтобы уйти от ещё одной струи огня. — Вы все знали, на что шли!

Гронжас, в отличие от остальных, не колебался. Его клинок, будто почувствовав намерения хозяина, засиял зелёным светом. С боевым кличем, который разнёсся по залу, он рванул вперёд, оставляя после себя сверкающий след. Каждая атака дракона — взмах хвоста, разрыв когтей — могла бы разнести его на куски, но он уклонялся с грацией хищника.

Лилу тем временем заняла позицию выше, карабкаясь по полуразрушенной колонне. Её магическая винтовка выстреливала пули, освещённые магическим светом, метались, целясь в уязвимые стыки между пластинами чешуи. Каждый удар был рассчитан, каждый выстрел — смертельно точен.

— Эдуард, отвлеки его! — крикнул Антонио, удерживая щит, который начал излучать свет зелёного огня.

Эдуард молча кивнул и поднял руки, концентрируясь. Из его пальцев вырвались яркие вспышки света, которые ослепили дракона. Луркодар рявкнул, мотая головой, а его хвост с грохотом обрушился на пол, разметая камни. Борис не терял времени. Он бросился в движение, его фигура была тенью, неуловимой в хаосе. Когда он оказался близко к драконьему боку, его кинжал, словно управляемый древними силами, вонзился между чешуйчатых пластин.

Рёв Луркодара был оглушительным. Это был не просто звук боли — это была ярость. Пол зала затрясся, и в один момент Борис подумал, что стены рухнут. Но затем что-то изменилось.

Дракон поднялся на задние лапы, его глаза, сверкающие ярче солнца, впились в каждого из них. Вокруг установилась абсолютная тишина, нарушаемая только их тяжёлым дыханием.

— Достаточно! — пророкотал он. Его голос не был угрозой, теперь в нём звучала сила, переплетённая с уважением. — Вы доказали свою силу.

Огромная голова дракона медленно наклонилась к ним.

— Но сила — это не только оружие, — продолжил он, его глаза мягко засияли, как два древних солнца. — Сила — это ваша сплочённость. В этом зале вы стали единым целым. Я признаю вас достойными.

Дракон отступил, расправляя крылья. Его массивная фигура, казалось, слилась с темнотой, открывая путь к порталу. Борис, тяжело дыша, поднял голову, его глаза остановились на завораживающем сиянии портала. В зеркальной поверхности, усыпанной переливами света, отражались звёзды, словно дверь в бесконечность.

— Мы сделали это, — выдохнул Антонио, опуская свои руки. Его голос дрожал, но в нём звучала гордость.

Портал парил перед ними, словно сердце древнего мира, пульсирующее в такт неслышимому ритму. Его поверхность мерцала, как водная гладь, отражающая мириады звёзд, но стоило взгляду задержаться чуть дольше, как свет начинал меняться, складываясь в символы, знаки и образы, которые ускользали от понимания. Воздух вокруг был плотным, пропитанным магией, и казалось, что даже время здесь течёт иначе.

Лилу первой сделала шаг вперёд. Её тонкие пальцы осторожно коснулись завораживающих потоков энергии, которые струились, как шелковые нити. Она вздрогнула от прохладного прикосновения и замерла, словно боясь разрушить это хрупкое совершенство.

— Это не просто дверь, — её голос был тихим, почти благоговейным. — Это... что-то большее. Живое. Оно дышит, как мы.

Гронжас, всегда привыкший к материальной реальности клинков и брони, нахмурился, но всё же не мог скрыть своего восхищения. Его взгляд бегал по переливающимся линиям, словно он пытался разгадать их тайну.

— Красиво... да, — пробормотал он, слегка наклоняясь ближе. — Но куда это нас приведёт? К чему?

— Туда, где откроются все тайны, — ответил Борис, голос его звучал твёрдо, как удар молота. — Но для вас троих — для Гронжаса, Эдуарда и Лилу — это место пока закрыто. Вы ещё не готовы.

Эти слова разорвали очарование момента. Гронжас резко распрямился, его взгляд вспыхнул яростью. Он сделал шаг вперёд, глухо рыча, как зверь, который вдруг почувствовал себя загнанным.

— Да ты серьёзно, Борис?! — его голос эхом разнёсся по залу, отражаясь от высоких сводов, украшенных древними рунами. — Мы прошли через ад, потеряли друзей, чуть не погибли сотню раз! И ты говоришь, что нам рано?! Это какой-то грёбаный бред!

Его кулаки сжались, а дыхание стало тяжёлым. Борис повернулся к нему медленно, без суеты. Но в его взгляде была сила, которая мгновенно заставила воздух между ними загустеть.

— Ты хочешь знать, почему рано? — его голос был низким, но каждая нота звучала, как удар колокола. — Потому что портал не просто откроет перед тобой тайны. Он обнажит всё, что ты прячешь внутри себя. Твои страхи, сомнения, тьму... всё это станет явным. И если ты не готов встретить самого себя, то этот путь уничтожит тебя.

Гронжас замер. Ему казалось, что Борис видит его насквозь, проникая туда, куда он сам боялся заглянуть. Лилу, обеспокоенная напряжением, сделала шаг вперёд, но Бьёрк мягко удержал её за плечо, покачав головой. Это была их битва.

Антонио, стоявший чуть поодаль, тяжело вздохнул. Его лицо было озабоченным, а взгляд — уставшим. Он провёл рукой по своей мантии, словно пытаясь стереть тень старых воспоминаний.

— И всё же, — пробормотал он, смотря в сторону портала, — зачем ты привёл нас сюда, Борис? Если мы не готовы, то какой был смысл всего этого? Столько крови, столько потерь...

Борис на мгновение опустил взгляд, но затем снова встретился глазами с Гронжасом. Его голос был твёрдым, но в нём звучала едва уловимая печаль.

— Я привёл вас сюда, потому что верю, что вы сможете стать теми, кто преодолеет это. Но я не могу решать за вас. Каждый из вас должен быть уверен, что готов встретить неизвестное.

В этот момент Эдуард, стоявший немного в стороне, вдруг почувствовал, как взгляд невидимого наблюдателя прожигает его насквозь. Он обернулся, инстинктивно повинуясь этому ощущению, и увидел золотые глаза Луркодара, мерцающие в тени. В этих глазах не было угрозы, только глубокое, древнее знание, которое невозможно описать словами.

— Добро пожаловать, ваше величество, — донёсся голос дракона, низкий, словно рокот далёкой грозы. Эти слова были тихими, но каждый звук отзывался эхом в пространстве, будто звал Эдуарда к чему-то, о чём он не мог знать.

Эдуард замер. Его лицо исказила смесь удивления и непонимания. Он сделал шаг вперёд, словно загипнотизированный, и пронзил тьму взглядом.

— Что ты сказал? — его голос дрожал, но в нём звучал вызов.

Луркодар не двигался, только его глаза продолжали светиться.

— Вы не понимаете, кто вы на самом деле, — проговорил дракон, его слова были обволакивающими, как туман. — Но вы узнаете это. Время откроет вам всё, что скрыто.

Эдуард ощутил, как внутри него разрастается тревожное чувство. Это была не обычная боязнь, а что-то большее, будто часть его самого рвалась наружу, требуя признания.

— Я не знаю, о чём ты говоришь, — прошептал он, но его голос звучал, как эхо отдалённого шторма.

Луркодар на мгновение замолчал, прежде чем наклонить голову и тихо произнести:

— Поймёте. Когда придёт время.

В этот момент остальные повернули головы. Лилу бросила настороженный взгляд на Эдуарда.

— Ты в порядке? — спросила она, её голос был полон заботы.

Эдуард помедлил, затем покачал головой, прогоняя странные мысли.

— Да... всё нормально, — ответил он, но в его глазах всё ещё мерцал отблеск чего-то необъяснимого.

Когда он подошёл к порталу, его взгляд вновь задержался на поверхности. На мгновение ему показалось, что в отражении он увидел не своё лицо, а что-то другое — величественное, древнее, пугающее. Но это длилось всего миг, и он отвернулся, прежде чем кто-то мог заметить его смятение.