Приключение на века

Эдуард стоял молча, словно пытаясь укрыться от вихря мыслей и эмоций, бушующих в его сознании. Его руки слегка дрожали, но он прятал это, сжимая их за спиной. Он не знал, что тревожит его сильнее: безмолвная тяжесть портала, скрывающего неизведанное, или тень собственного прошлого, которая начинала просачиваться в его разум.

Гронжас наблюдал за ним, его брови были нахмурены, но он не проронил ни слова. Слишком хорошо зная Эдуарда, он понимал, что любые вопросы сейчас будут лишними. Наконец, напряжённое молчание между ними начало растворяться, как туман под лучами утреннего солнца, и друзья, не сговариваясь, повернулись к лестнице, ведущей наверх.

Борис, идя позади, внезапно остановился у её основания.

— Идите вперёд, — его голос прозвучал твёрдо, но в нём чувствовалась едва уловимая тень усталости. — Я догоню.

Гронжас замер, бросив на него хмурый взгляд.

— Ты уверен? Что-то не так? — спросил он с подозрением.

— Всё в порядке, — ответил Борис, посмотрев ему прямо в глаза. Этот взгляд был таким глубоким и спокойным, что Гронжас не решился спорить. Он кивнул, и вместе с остальными начал подниматься по лестнице. Их шаги становились всё тише, пока окончательно не исчезли вдали.

Как только последний звук затих, воздух вокруг Бориса изменился. Пространство наполнилось тяжёлым жаром, словно невидимый костёр разгорался всё сильнее. Огонь вспыхнул на его теле, охватывая бороду и волосы, как языки пламени, обнимающие жертву. На этот раз он не пытался сопротивляться. Напротив, он позволил этому пламени вырваться наружу, словно оно было частью его самого.

В его руке заискрилась лопата, но уже через мгновение она начала преображаться. Металл её лезвия засиял адским огнём, рукоять будто бы ожила, покрываясь демоническими узорами. Из центра лезвия открылась бездна — глаз заточённого демона, следивший за всем происходящим с мрачным весельем.

— Почему ты назвал его "величеством"? — Борис медленно повернулся к дракону. Его голос был низким и хриплым, как рокот лавины, а взгляд — пронизывающим, как обжигающее прикосновение огня.

Луркодар замер, его блестящие чешуйки напряглись. Несмотря на внушительный размер и древнюю силу, он ощутил, как что-то внутри него задрожало. Однако он быстро взял себя в руки, подняв голову с достоинством.

— Это был знак уважения, — проговорил дракон, стараясь звучать уверенно, хотя его голос предательски дрогнул.

Борис шагнул ближе, его меч пылал, как светоч справедливости и гнева. Демонический смех, доносившийся от оружия, сливался с тишиной зала, превращая её в нечто зловещее.

— Уважения? — Борис склонил голову, прищурив глаза. — Или ты напомнил ему о том, что скрыто от самого себя? Ты решил вмешаться в то, что тебе не принадлежит?

Луркодар отступил на шаг, его хвост нервно вздрогнул. Он понимал, что каждое неверное слово сейчас может стать последним. Но отступить без объяснений он тоже не мог.

— Ты не понимаешь, Борис, — голос дракона стал твёрже. — Его природа скрыта даже от него самого. Но разве я виновен, что истина рано или поздно становится явной?

Эти слова лишь подлили масла в огонь. Борис сжал рукоять меча, и пламя, охватившее его, стало ещё ярче.

— Я знаю одно: ты не имел права говорить об этом. — Он резко поднял меч. — И за это ты ответишь за это!!

Борис с рыком ринулся вперёд, оставляя за собой огненный след. Его меч, пылающий адским огнём, рассёк воздух, целясь прямо в дракона. Луркодар, несмотря на свои размеры, двигался с изяществом, словно змея. Он сделал резкий манёвр, уклоняясь от первого удара, и взмахнул крыльями, создавая мощный порыв ветра, который обрушился на Бориса.

Но Борис даже не замедлился. Его огненный силуэт будто рассеял воздушный удар, и меч вновь устремился к врагу. На этот раз он достиг цели: лезвие с сокрушающим ревом пронзило чешую Луркодара, оставляя глубокий, кровавый разрез. Дракон взревел от боли, его голос эхом разнёсся по всему залу, заставляя стены содрогнуться.

— Ты думаешь, этого достаточно? — прогремел Луркодар, его золотые глаза засияли гневом. — Ты не знаешь, с кем имеешь дело!

С этими словами дракон распахнул пасть, из которой вырвалась яркая струя магического пламени. Оно обрушилось на Бориса, окутывая его с головой. На мгновение Луркодар подумал, что одержал верх, но из пламени вдруг раздался смех — зловещий, обжигающий.

— Это всё? — спросил Борис, выходя из огненного вихря совершенно невредимым. Его глаза горели ярче, чем само пламя дракона. — Ты даже не поцарапал меня.

Луркодар взмыл в воздух, стараясь создать дистанцию. Его хвост с размахом ударил по земле, поднимая осколки камня. Один из них угодил в Бориса, но тот даже не пошатнулся. Борис поднял руку, и огонь, словно послушный зверь, закружился вокруг него, поглощая всё на своём пути.

— Ты не оставляешь мне выбора, — произнёс дракон, его голос был полон решимости. Он собрал всю свою силу, его чешуя начала светиться, а воздух наполнился электрическими разрядами. Затем Луркодар бросился вниз, как молния, целясь прямо в Бориса.

Удар был сокрушительным. Земля под ногами Бориса треснула, а камни разлетелись во все стороны. Луркодар вонзил когти в землю, его мощное тело накрыло место удара пылью и обломками. Но когда облако осело, Борис стоял, как ни в чём не бывало, только его броня слегка искрилась.

— Моя очередь, — холодно сказал он.

Борис взмахнул мечом, и его лезвие оставило огненную дугу в воздухе. Удар поразил дракона в грудь, пробивая чешую и плоть. Луркодар захрипел, его тело содрогнулось от боли. Борис не останавливался: ещё один удар — по лапе, сокрушая когти; ещё один — по морде, выбивая несколько зубов и оставляя глубокие порезы.

Кровь дракона текла на пол, заполняя трещины в камне. Луркодар, тяжело дыша, попытался подняться, но Борис нанес последний сокрушительный удар. Меч пронзил плечо дракона, вбивая его в землю.

Луркодар застыл. Его золотые глаза потускнели, а дыхание стало слабым. Борис наклонился к нему, его голос был низким и грозным.

— Никогда больше не смей вмешиваться в то, что тебя не касается.

Он убрал меч, который вновь превратился в лопату, и повернулся к двери. Его шаги звучали, как удары молота, а огонь на теле постепенно утихал. Борис подошёл к массивным воротам и с силой закрыл их, запирая на все шестнадцать замков. Звук замков, щёлкающих один за другим, разнёсся по залу, словно эхо заката битвы.

Когда всё закончилось, он обернулся. Луркодар лежал на полу, окровавленный, но живой. Его взгляд, наполненный болью, устремился на Бориса.

— Ты сильнее, чем я думал... — прохрипел дракон. — Но ты... тоже не всё знаешь.

Борис не ответил. Его лицо было непроницаемым, а в глазах вновь появилась прежняя холодная отрешённость. Он направился к лестнице, ступая по окровавленным камням, и исчез в темноте, оставив Луркодара размышлять о том, что он видел.

Тем временем на верхнем этаже

Гильдия наполнилась звуками готовящихся к празднику. Высокие арочные потолки отражали шум шагов, стук тяжёлых столов и дружелюбные разговоры. Огонь в камине, выложенном из чёрного базальта, весело трещал, отбрасывая тёплый свет на древние гобелены, украшающие стены. Гобелены изображали великие битвы, героические подвиги, и сцены, навсегда оставшиеся в памяти гильдии.

Лилу и Бьёрк трудились на кухне, которая находилась в углу главного зала. Лилу, небольшая, с лёгкими, точными движениями рук, месила тесто для хлеба. Её волосы были аккуратно собраны в косу, а на лице блуждала лёгкая улыбка. Пальцы ловко превращали мягкую массу в ровные булочки. На её переднике виднелись белые пятна от муки, но она не обращала на это внимания, полностью поглощённая процессом.

— Бьёрк, ты мог бы резать мясо чуть тише? — поддразнивала она, не глядя.

— А ты попробуй нарезать мясо в тишине, когда твой нож весит больше, чем ты, — ухмыльнулся Бьёрк, его глубокий голос прозвучал, как раскат грома.

Он действительно выглядел устрашающе: массивная фигура, покрытая шрамами, и огромный нож в руках. Но его движения были плавными, почти изящными. Каждый кусок мяса нарезался с филигранной точностью, а из его глаз светилась искренняя забота о готовящемся пире.

— Ты удивишься, Бьёрк, но иногда размер ножа — не самое главное, — рассмеялась Лилу.

— Да-да, я уже слышал это от тех, кто проигрывал мне на кухонных турнирах, — ответил он с видимым наслаждением, ставя на стол ещё одну тарелку нарезанного мяса.

На другой стороне зала Антонио и Гронжас перетаскивали тяжёлые столы. Громоздкая мебель была из тёмного дерева, украшенного резьбой, изображающей сцены охоты. Каждый стул был уникальным, с разными символами и узорами. Они расставляли их ровными рядами, чтобы все могли сесть вместе.

— Антонио, ты не думаешь, что этот стол слишком близко к камину? — проворчал Гронжас, отдуваясь.

— Да ладно тебе, мы здесь не на балу, — отмахнулся Антонио, поправляя шляпу. — Главное, чтобы мясо было горячим, а напитки холодными.

— Как скажешь, но если кто-то спалит свою задницу, я тебя предупреждал, — пробормотал Гронжас, устанавливая последний стул.

Всё вокруг наполнилось лёгкой суетой, но Эдуард остался в стороне. Он сидел на подоконнике рядом с одним из высоких окон, скрестив руки на груди. Его взгляд был устремлён вдаль, на небо, заволочённое серыми облаками. Словно статуя, он не двигался, только слабый свет из окна падал на его лицо, подчеркивая тень, легшую на его черты.

Слова Луркодара эхом звучали в его голове: "Его природа скрыта даже от него самого." Эта фраза пронзала его разум, вызывая болезненные вопросы, на которые он не мог найти ответов.

Гронжас, заметив неподвижного друга, подошёл и сел рядом. Его тяжёлый сапог глухо стукнул о каменный пол, нарушив тишину. Некоторое время он просто молчал, наблюдая за Эдуардом.

— Ты всё ещё думаешь о нём? — наконец спросил он. Его голос прозвучал мягче, чем обычно.

Эдуард не сразу ответил. Его глаза всё так же были прикованы к облакам. Он, казалось, даже не заметил присутствия Гронжаса.

— А что, если он прав? — тихо сказал он, наконец разомкнув губы. — Что, если я действительно не знаю, кто я на самом деле?

Гронжас посмотрел на него пристально, потом тяжело вздохнул и положил руку ему на плечо.

— Слушай, иногда знать правду — не самое важное. Жизнь не даёт всех ответов сразу. Она проверяет нас. А ответы... они придут, когда ты будешь готов.

Эдуард медленно кивнул, но тревога не покидала его лицо. Он чувствовал, что слова Гронжаса верны, но эта уверенность не могла заглушить внутренний шёпот сомнений.

— Спасибо, — произнёс он, не отрывая взгляда от неба.

Гронжас стиснул его плечо и, поднявшись, вернулся к суете. Эдуард остался на месте, один, погружённый в свои мысли, в которых смутное чувство опасности соединялось с жгучим желанием найти себя.

Вскоре дверь главного зала с шумом распахнулась, и в помещение ворвался Борис, один из старших членов гильдии. Его массивная фигура заполнила проём, а громкий голос разлетелся эхом под арками.

— Ну что, мои герои, всё готово? Или, может, кто-то ещё надеется на чудо вместо работы? — прогремел он, обводя зал взглядом.

Его густая борода, заплетённая в две короткие косички, слегка качалась от резких движений. Борис шагнул вперёд, потрясая руками в латных перчатках, как будто подгоняя всех.

— Борис! — весело откликнулся Антонио, стряхивая пыль со своих ладоней. — Если ты думаешь, что таскать эти столы было легко, почему бы не присоединиться?

— Я бы с радостью, но, видишь ли, у старших всегда дела важнее, — ухмыльнулся Борис, показывая на толстую папку с бумагами, которую держал в руке.

— "Дела важнее", — передразнил его Гронжас. — Бумаги таскать — не столы двигать.

Смех заполнил зал, а Борис поднял руки, сдаваясь.

— Ладно, ладно. Пожалуй, вы заслужили этот вечер. Только учтите: гости уже на подходе, а я вижу, что декорации ещё не готовы, — сказал он, указав на пустые полки вдоль стен.

Лилу, услышала замечание Бориса, оторвалась от своих булочек и подбежала к столу, где лежали свежесрезанные ветви ели и охапки ярких красных ягод.

— Я займусь этим! — воскликнула она с энтузиазмом. — Мужчины таскают мебель, а я сделаю так, чтобы здесь было красиво.

Она быстро начала раскладывать ветви вдоль полок, дополняя их маленькими свечами, которые тут же зажигала лёгким движением руки. Тёплый свет добавил помещению уюта.

— Лилу, как всегда, спасает ситуацию, — заметил Бьёрк, на мгновение отрываясь от своего ножа, чтобы посмотреть на её работу.

Эдуард, услышав шум, медленно поднялся с подоконника. Он осмотрел зал, теперь наполненный живым смехом, и почувствовал странное спокойствие. Однако, в глубине души, его всё ещё терзали мысли о словах Луркодара.

Борис, заметив его, шагнул вперёд и с серьёзным видом подошёл ближе.

— Эдуард, можно тебя на пару слов? — его голос стал тише, почти шёпотом.

Они отошли к дальнему углу, где свет от камина угасал, создавая приглушённую атмосферу.

— Я знаю, что на твоих плечах сейчас больше, чем ты готов нести, — начал Борис, глядя на него с отеческой строгостью. — Но ты не должен позволять этим словам разъедать тебя изнутри.

Эдуард, впервые за весь вечер, посмотрел Борису прямо в глаза.

— А что, если он прав? — тихо произнёс он. — Что, если всё, что я знаю о себе, это лишь иллюзия?

Борис кивнул, как будто ожидал этого вопроса.

— Тогда узнай правду. Но не ради чужих слов, а ради себя. Мы все ищем своё место в этом мире. Но, пока ты ищешь, не забывай жить. Ты важен для этой гильдии, для этих людей.

Эдуард глубоко вдохнул, ощущая, как тяжесть немного спадает с его души. Он кивнул, не произнося больше ни слова, но в его взгляде уже появился проблеск решимости. Борис похлопал его по плечу и направился обратно к остальным.

Главный зал гильдии, освещённый множеством свечей, начал приобретать праздничный вид. Лилу окончила украшать полки еловыми ветвями и теперь развешивала гирлянды из сушёных апельсинов и корицы, заполняя воздух тёплым ароматом. Антонио и Гронжас закончили двигать стол

Бьёрк, закончив точить свой кинжал, аккуратно убрал его в ножны и подошёл к Лилу. Он некоторое время наблюдал, как она с удивительной ловкостью плела украшения из веток и ягод, прежде чем наконец заговорил:

— Лилу, это место становится уютным только благодаря тебе, — сказал он, пытаясь скрыть своё смущение за сдержанным тоном.

Она улыбнулась, не отрываясь от работы.

— Спасибо, Бьёрк. Но ты знаешь, уют — это не только украшения. Это смех, тепло и... люди, которые готовы поддерживать друг друга, — ответила она мягко, аккуратно поправляя одну из свечей.

Бьёрк слегка кивнул, раздумывая над её словами. Он хотел что-то добавить, но Лилу уже снова увлеклась своим делом, легко и уверенно развешивая последние украшения. Её руки, ловкие и умелые, казалось, творили магию, превращая суровый каменный зал гильдии в место, наполненное теплом и праздничным духом.

В это время Антонио, сидя на перевёрнутом ящике у стены, протянул руку и поднял кружку, привлекая внимание.

— Ну, если Лилу делает всё красиво, а Бьёрк просто смотрит, как это красиво делается, я предлагаю поднять тост за тех, кто действительно работает! — его голос был громким и шутливым, но глаза светились добротой.

— Антонио, неужели твоя кружка никогда не бывает пустой? — поддел его Гронжас, подходя ближе и усаживаясь рядом. — Может, потому, что ты слишком занят болтовнёй, чтобы хоть что-то сделать.

— Болтовня — это искусство, Гронжас! Если бы ты хоть раз попробовал кого-то уговорить на скидку, ты бы понял, о чём я говорю, — парировал Антонио, и их дружеский спор вызвал очередной взрыв смеха.

Лилу, улыбнувшись, посмотрела на них через плечо.

— Только не забудьте, что завтра начнётся то, что Борис называет "новым испытанием". Праздник праздником, но мы должны быть готовы.

Слова Лилу немного остудили весёлый настрой, но лишь на мгновение. Бьёрк выпрямился, заложив руки за пояс.

— Это испытание не будет для нас первым. И я уверен, мы справимся. Мы всегда справляемся, — его голос звучал твёрдо, почти как у Бориса.

Праздничный вечер набирал обороты. В главном зале гильдии зажгли все свечи, и тёплый свет залил каменные стены. Столы, обильно украшенные зеленью и гирляндами, уже были уставлены едой. Лилу накрыла блюдо с запечённой птицей, которая благоухала травами и специями, в то время как Антонио разлил горячий сидр по кружкам.

Камин пылал, бросая игривые отблески на лица собравшихся. Смех и разговоры наполнили зал, перекрывая шум ветра за стенами. Но Эдуард, сидящий у камина, был непривычно молчалив. Он глядел на пламя, будто пытаясь найти ответы в его танце.

Борис, заметив это, подошёл и уселся рядом.

— Что ж ты такой задумчивый, парень? Разве мы не договорились, что сегодня ты отдыхаешь? — спросил он, протягивая кружку.

Эдуард взял кружку, но едва сделал глоток.

— Борис, ты ведь знаешь, что я не смогу просто сидеть сложа руки. Если угроза реальна, мы должны отправиться немедленно, — его голос звучал твёрдо, но глаза выдавали беспокойство.

Борис усмехнулся, но на этот раз в его улыбке была мягкость.

— А ты не думал, что иногда сила кроется в умении ждать? Этот вечер нужен не только для отдыха. Он нужен, чтобы ты и все мы напомнили себе, ради чего мы это делаем. Ради этих людей, ради смеха, ради тепла в этом зале.

Эдуард замолчал, но его взгляд стал чуть менее напряжённым. Он кивнул.

— Ты прав, Борис. Но всё же... как ты думаешь, что нас ждёт в горах?

Борис нахмурился, его взгляд на мгновение затуманился.

— Честно? Я не знаю. Но одно могу сказать точно: у нас есть всё, чтобы справиться. Вместе.

Эдуард кивнул и, кажется, впервые за весь вечер позволил себе улыбнуться.

— Ты знаешь, Лилу, если бы умение украшать залы считалось искусством боя, ты была бы непобедимой, — сказал Бьёрк, прислонившись к колонне и скрестив руки на груди. В его голосе звучала добродушная насмешка.

Лилу замерла на мгновение, держа в руках сверкающую гирлянду. Её лицо осветилось мягкой улыбкой, а затем она тихо рассмеялась, не отрываясь от работы.

— Спасибо за комплимент, Бьёрк, — ответила она, изящно перекидывая гирлянду через выступ балки. — Может, я и не держу кинжалы, как ты, но в своём деле я не уступлю любому воину.

— Воин с острым чувством стиля, — подмигнул он, поднимая гирлянду, которая чуть не соскользнула на пол. — Куда повесить это произведение искусства?

Лилу указала в угол у камина. Там уже висели золотистые украшения, сверкавшие в свете свечей.

— Там будет идеально. Но аккуратнее, Бьёрк. Если уронишь, всю ночь исправлять будем.

Он усмехнулся, поднялся на табурет и с неожиданной ловкостью для своей массивной фигуры закрепил гирлянду. После этого шагнул назад, оценивая результат своей работы.

— Идеально, — заключил он, кивая. — Может, в следующий раз приму участие в украшении без уговоров.

Смех и тёплый свет ламп наполнили зал. Аромат хвои и пряных трав из ближайшей кухни придавал происходящему домашнюю теплоту. Но в воздухе всё ещё витало лёгкое напряжение — чувство, что этот вечер станет началом чего-то большего.

Внезапно тишину разрезал тяжёлый звук шагов. Они были ритмичны, как марш небольшой армии. Всё затихло. Борис, стоявший ближе всех к двери, жестом приказал Антонио подойти.

С лёгким скрипом массивные деревянные створки распахнулись, открывая группу дворфов. Их было 350. Каждый был облачён в сверкающие доспехи, на которых играли отблески света. На поясе каждого висел тяжёлый топор, а бороды, длинные и тщательно заплетённые, были украшены драгоценными камнями.

— Бруно! — громко воскликнул Борис, шагнув вперёд, его лицо озарилось радостью.

— Борис, старый медведь! — прогремел самый крупный из дворфов, его голос был похож на раскаты грома. Он шагнул вперёд и заключил Бориса в мощные объятия. Металлический звон их доспехов разнёсся по залу. — Всё так же умудряешься оказаться в центре событий, как всегда.

— А ты, как я вижу, совсем не изменился, — Борис рассмеялся и, повернувшись к остальным, добавил: — Гильдия, знакомьтесь. Это Бруно, мой старый друг и надёжный союзник.

Дворфы вежливо кивнули. Их острые взгляды скользнули по комнате, пока не остановились на Эдуарде.

— Этот юноша... — задумчиво начал Бруно, пристально вглядываясь в молодого человека. — От него исходит необычная энергия. Она связана с Источником, не так ли?

Борис кивнул, его улыбка исчезла, уступив место серьёзному выражению.

— Да, но это длинная история. Мы поговорим об этом позже. Сейчас давайте отметим вашу долгожданную встречу с Гильдией.

Дворфы переглянулись, после чего ударили рукоятями топоров о каменный пол в знак уважения. Этот ритуал был древним, уходящим корнями в их культуру.

Когда напряжение слегка спало, все расселись за длинными деревянными столами. В центре уже стояли большие блюда с мясом, хлебом и фруктами. Лилу ловко разливала вино в кубки, поддерживая непринуждённые беседы.

Однако в стороне от общего веселья Борис и Бруно стояли у окна, где тёплый свет свечей встречался с тьмой за окном.

— Мне нужно, чтобы ты помог собрать наших старых союзников, — тихо произнёс Борис, положив руку на плечо друга.

— Это будет непросто, — нахмурился дворф. — Времена изменились, Борис. Многие ушли, другие... забыли.

— Я знаю, — серьёзно ответил Борис. — Но мы не можем ждать. Источник пробудился, а вместе с ним — и то, что мы поклялись сдерживать. Если мы не начнём действовать сейчас, будет поздно.

Бруно долго молчал, глядя куда-то вдаль, а затем медленно кивнул.

— Ты прав, старый друг. Скажи, с чего начать, и я это сделаю.

Их разговор был прерван голосом Бьёрка:

— Пир готов!

Зал наполнился смехом, звоном бокалов и музыкой. Гильдия наслаждалась вечером, но где-то вдалеке, за пределами света и смеха, тёмные силы начинали пробуждаться, чувствуя, как вокруг Источника снова начинают собираться герои.

Борис жестом пригласил Бруно сесть за стол, но тот лишь покачал головой, его тяжёлый взгляд приковался к огню, пляшущему в огромном камине. Пламя отбрасывало длинные тени, которые, казалось, танцевали на древних каменных стенах зала. Огромные деревянные балки под потолком, украшенные резьбой и развешанными гирляндами, наполняли помещение торжественной величественностью.

— Прежде чем я разделю с вами трапезу, мне нужно узнать больше, — заговорил Бруно, его голос был глубоким, словно раскаты грома в горах. — Что именно ты планируешь, Борис? Какие народы ты надеешься объединить? И, главное, какое место мы займём в этой битве?

Борис на мгновение задумался, его рука скользнула к рукояти меча, старого, но надёжного, от которого, казалось, исходило тепло. Он бросил взгляд на собравшихся за длинным деревянным столом: воинов, магов, учёных и даже торговцев, все они были частью возрождающейся Гильдии. Затем он медленно выдохнул, как будто взвешивая свои слова.

— Орки, дворфы, эльфы и люди, — начал он твёрдым голосом. — Все, кто когда-либо входил в Великую Гильдию, должны узнать, что она возрождается. Но мы не просто собираем армию, Бруно. Мы воссоздаём дух единства, который однажды помог нам победить. Без этого духа мы ничего не сможем противопоставить тому, что грядёт.

Слова Бориса, хотя и сказаны негромко, отозвались эхом в тишине зала. Бруно прищурился, в его глазах вспыхнул интерес, смешанный с осторожностью.

— Ты хочешь сказать, что нужно отправиться к орочьим вождям, которых мы едва уговорили не разорвать нас в клочья сотни лет назад, — медленно произнёс дворф. — Или, может, ты рассчитываешь, что людские лорды, высокомерные, как всегда, добровольно согласятся с нами работать?

Борис выдержал его взгляд, не отступая.

— Именно это я и хочу. Но и это ещё не всё. Мы должны связаться с Швецгардией. Люди там должны вспомнить свою силу. И ещё важнее — передать вести в Сноугамбург. Мы должны быть готовы ко всему.

Бруно тяжело вздохнул и скрестил руки на широкой груди, его золотые кольца сверкнули в свете огня.

— Швецгардия, говоришь? Много лет прошло с тех пор, как я слышал об этом месте. Думаешь, они всё ещё помнят старые времена?

— Они помнят, — Борис говорил твёрдо, но в его голосе звучала странная нотка надежды. — Или, по крайней мере, они вспомнят, когда услышат, что Источник пробудился.

Слова повисли в воздухе, как грозовые тучи перед бурей. Внезапно в их разговор вмешался Бьёрк, высокий и мощный человек с густой рыжей бородой. Он поставил массивную кружку пива на ближайший стол с таким звуком, что несколько свечей затрепетали.

— Ладно, господа! Хватит хмурить брови. Как насчёт хорошей истории? Чтобы немного разогнать эту тьму?

Бруно повернулся к нему с лёгкой усмешкой.

— Истории, говоришь? А что ты можешь рассказать, что будет лучше еды и пива, которое уже ждёт?

— О, я могу рассказать, как мы столкнулись с эльфийской танковой дивизией в Серебряном лесу, — ухмыльнулся Бьёрк, приподнимая свою массивную кружку, будто приветствуя слушателей. Его глаза блеснули задорным огоньком, и в уголках губ притаилась уверенность человека, который знает, что его история произведёт впечатление.

Зал мгновенно затих, словно кто-то задул невидимую свечу. Даже Лилу, которая до этого ловко лавировала между столами с подносом кубков, замерла, едва не выронив одну из чаш. В воздухе повисло напряжённое ожидание, нарушаемое лишь потрескиванием огня в огромном камине, стоящем в центре зала. Оранжевые языки пламени плясали на стенах, высеченных из грубого серого камня, и освещали тяжёлые дубовые столы, украшенные коваными подсвечниками и ветвями сосны.

— Это было три года назад, — начал Бьёрк, его голос, глубокий и бархатистый, пробирался сквозь шумное прошлое. — Мы тогда патрулировали границу у Серебряного леса. Группа из двенадцати человек, измотанных, но верных своему долгу. Всё шло спокойно, даже слишком спокойно. Но знаете, как это бывает? Когда слишком тихо, ждите беды.

Он сделал паузу, отпил большой глоток пива, затем громко поставил кружку на стол, создавая напряжение.

— И вот, прямо на закате, мы их увидели. Эльфы. На своих сверкающих машинах. О, вы бы это видели! Их броня блистала, как тысячи зеркал, отражая последние лучи солнца, так что на них невозможно было смотреть. Эти машины издавали такой грохот, будто сама земля отказывалась терпеть их вес. А воздух наполнился запахом масла, металла и чего-то магического, будто сама природа боялась того, что они сотворили.

Бьёрк на мгновение умолк, его взгляд ушёл куда-то в прошлое, а пальцы слегка постукивали по деревянной поверхности стола.

— Их было десять, а нас всего дюжина. Один неверный шаг — и нас бы просто стерли с лица земли. У каждого из нас была задача: охранять границу, сообщать о передвижениях врага, если понадобится, задержать их, насколько возможно. Но когда ты видишь эти машины вблизи, сердце сжимается. Там внутри не только металл. Это живая сила, магия и машина, объединённые в смертельной гармонии.

Он обвёл взглядом собравшихся, словно проверяя, понимают ли они вес его слов.

— Но мы знали одно. Любое орудие, каким бы страшным оно ни было, имеет слабость. Эти машины, мощные и громкие, были слепы, как кроты, в густом тумане. Мы решили рискнуть. У нас были дымовые шары — примитивные, но действенные. Всё зависело от того, сработает ли наш план.

Бьёрк с силой опёрся на стол, его рыжая борода слегка вздрагивала от дыхания, а голос стал громче, увлекая за собой каждого слушателя.

— Мы залегли в засаде. Лес — наш союзник, густые ветви скрывали нас, а ночная тьма добавляла нам преимущества. Как только первые машины вошли в ущелье, мы подожгли дымовые шары. Туман взлетел к небесам, окутав всё вокруг густым серым покрывалом. Эти блестящие машины стали беспомощными, а их водители — слепыми. Тогда мы атаковали.

Его голос внезапно стал почти шёпотом, но от этого история только больше захватила слушателей.

— Топоры и стрелы били в уязвимые места брони, где магия ещё не справилась с природой. Мы били быстро, бесшумно, как тени. Одну за другой мы уничтожали машины, а эльфы, привыкшие к своей технике, не знали, что делать. Их гордость стала их слабостью.

Бьёрк расправил плечи, его лицо озарилось широкой улыбкой.

— К утру Серебряный лес вновь стал тихим. На месте когда-то грозных машин остались только дымящиеся обломки. Мы потеряли двух человек, но уничтожили их дивизию. Это была победа, которую мы вспоминаем не ради гордости, а чтобы помнить: даже самые сильные враги уязвимы, если знаешь, как с ними бороться.

Зал взорвался аплодисментами и громкими возгласами. Один из воинов ударил кружкой по столу, выказывая своё одобрение, другой протянул Бьёрку руку, чтобы пожать её. Даже Лилу, казалось, выдохнула с облегчением, её лицо озарилось улыбкой.

Бруно, впервые за вечер, рассмеялся. Его низкий, немного хриплый смех перекрыл общий шум.

— Отличная история, Бьёрк, — сказал он, хлопнув того по плечу. — И она показывает, почему я всегда предпочитаю сражаться с вами бок о бок.

Когда веселье немного поутихло, Борис встал. Он был выше большинства присутствующих, а его осанка излучала спокойную уверенность. Свет от камина играл на его лице, подчеркивая твёрдость черт. Он обвёл взглядом зал, заполненный его верными спутниками. Аромат жареного мяса, свежеиспечённого хлеба и лесной хвои витал в воздухе, наполняя место домашним теплом.

— Истории — это наша сила, — начал Борис, его голос был глубоким и твёрдым. — Они напоминают нам, кто мы такие, через что прошли. Но сегодня мы не просто вспоминаем прошлое. Сегодняшний вечер — это начало нового пути. Гильдия возрождается. Не ради славы. Не ради власти. А ради того, чтобы защитить наш мир. Ради единства.

Слова Бориса, как удары молота, пробивали тишину, оставляя за собой решимость в сердцах слушателей.

— Пусть каждый из нас станет частью этого великого дела! Завтра начинается новая глава, и она станет легендой, которую будут рассказывать, как сегодня Бьёрк рассказал о Серебряном лесе.

Зал снова наполнился громкими одобрительными возгласами. Кубки ударялись о деревянные столы, вино и пиво лились рекой. Но где-то вдали от гор и равнин , стоя на каньоне среди пустыни, за пределами света и смеха, затаились тёмные фигуры, невидимые, но ощущаемые. Их взоры, полные злобы и зависти, следили за героями, готовыми вновь сразиться за свою судьбу. И это были прислужники Бога Демонов.