Опека Превыше Всего

Чужие руки небрежно хватали аккуратные бедра девушки, до неистовой боли сжимая и царапая их. Два тела, что слились воедино — что может быть прекраснее этого момента? Горячие поцелуи, такие сильные касания, тихие и сдержанные стоны, что заполняли эту комнату полностью. "Я уже скоро достигну своего пика, — тихо выстанывала Ху Тао, обвив руками тонкую шею парня. — М-медленнее.." Темноволосая никогда не могла сдерживать свои стоны и вздохи во время такого интимного процесса, но сейчас это было просто необходимо. Она затыкала себе рот ладонью, частенько, с некой болью, прикусывая её. Эти толчки были слишком интенсивны и грубы для такой хрупкой особы как Тао, но ей, к огромному удивлению, это сильно нравилось. "Думаешь, я позволю тебе это сделать? — с издевкой спросил мужской голос, нагло улыбаясь прямо той в лицо. Парень замахнулся и ударил темноволосую по щеке, впоследствии чего, под действием его тяжелой руки, её голова отбрасывается на бок. — До тебя ещё не дошло, что тебе противопоказано думать?".

Темноту в этой комнате сохраняли лишь плотные шторы присвоенной ей комнаты, а прохладу даже не спасало приоткрытое окно. Кровать была небрежно обезображена под трением двух телес. Неужели, такая жажда страсти не может пощадить даже обыденные предметы? Всё, что оставалось делать Ху Тао, так это вытягивать из груди имя своего "обидчика" и тихо вздыхать, чувствуя как тот никак не останавливается. Каждое движение для неё было неким риском: боль совершенно не подходила ей по ощущениям и нравам. Всё же, он совершенно не врал, когда отпустил те слова о том, что найдёт способ возобновить это в будущем.

— Скара..мучча, — прошептала девушка, когда её одноклассник вновь оставил заметный укус на женской ключице. Щека невыносимо горела от причиненного увечья, но сейчас это совершенно не играло ведущей роли, — нам уже правда пора. Чжун Ли может вернуться с минуты.. на минуту, — парень будто бы её не слушал или не слышал. Очередной раз его желания брали над ним верх и он не остановится до тех пор, пока не придет в себя или не закончит начатое. — Я готов удушить тебя, лишь бы ты замолчала, — одна из ладоней Скарамуччи перешла с бедер на тончайшую шею Ху Тао, аккуратно сжимая её. Его темп постепенно замедлялся, лишь бы продлить удовольствие и себе, и возлюбленной. Он сам до сих пор не разобрался в своих намерениях: нужны ли ему её чувства или, всё же, десяток раз использованное тело. Несмотря на его неопределенность, взгляд Скарамуччи всегда был до ужаса беспощаден и холоден к темноволосой, ему хотелось власти над ней. Собственно, это молодой человек и не скрывал. — Потерпи ещё немного или я нанесу тебе удар в горло. Договорились?

Любая бы другая подумала, что Скарамучча блефует, пытается как можно сильнее завести тебя своими садистскими наклонностями, но Ху Тао прекрасно понимала, что этот человек совершенно не умеет шутить и он на полном серьезе сотворит всё, что слетало с его языка и производилось в мыслях. По полуобнаженному телу девушки пробежала дикая дрожь, оставляя после себя мурашки. И вновь дикий темп голубоглазого возобновился с новой силой. Чего ему стоит ненадолго остановиться, чтобы поднабрать сил и продолжить?

Это мгновение могло никогда не кончаться, пока в двери не послышался предательский звук отпирание замка. В комнате Ху Тао сразу послышались боязливые шорохи лихорадочного надевания одежды. Пусть даже они и будут одеты, вид у этих двоих не самый лучший: румянец на лице, темные засосы.. Выглядело это так, будто бы два подростка решили научиться целоваться на коже друг друга. "Я же говорила валить тебе раньше, придурок, — в последний момент зло прошептала Тао, когда Чжун Ли уже вошел в квартиру". 

— Милая, ты дома? Я пришел домой, — предупредил с порога темноволосый мужчина, вешая своё пальто. Он отдаленно слышал эту приглушенную возню за соседней стенкой и слегка впал в ступор: к гостям Чжун Ли сейчас был совершенно не готов. Не прошло и минуты, как в дверном проеме его бывшей комнаты показалась Ху Тао. Она выглядела довольно помято, но при этом держала неловкую улыбку, которую преподаватель за ней ранее не замечал. — Всё в порядке? — А? Да, я отлично чувствую себя, — неуверенно ответила девушка, отпустив совершенно ненужный смешок. От мужчины отчетливо несло сигаретным дымом. Уже не было смысла скрывать свою вредную привычку, но, видимо, он слишком сильно воспитан. Вот только, почему это не касается его алкоголизма - не ясно. — С чего ты спрашиваешь?— По крайней мере, выглядишь ты немного устало, так ещё и...— Здрасьте, мистер Чжун Ли, — совершенно бесцеремонно вторгся в разговор Скарамучча, выходя из комнаты Ху Тао. Он показушно кинул её бюстгальтер через свое плечо, от чего вещь упала прямо на кровать, а сам парень прошел дальше. — Был рад погостить, но мне уже пора. — Он сразу поймал на себе неодобрительный взгляд своего учителя, а затем, взяв свою куртку, вышел во всё ещё открытую дверь, исчезая в темноте подъезда.

Ху Тао поняла, что это взгляд золотистый глаз Чжун Ли совсем не добрый, от чего она даже почувствовала стыд.

Мужчина закрыл дверь за нежеланным гостем и встал перед своей приемной дочерью, скрестив руки на своей груди. Он был настолько зол на неё, что готов был кричать, но Чжун Ли понимал, что этого лучше делать не стоит. Преподаватель разочарованно выдохнул воздух из своей груди и прикрыл глаза. Ещё пару секунд они стояли в тишине и внемали эту напряженную атмосферу, что воцарилась между ними. Ещё один предвкушающий вздох и Чжун Ли начал первый: 

— Насколько я помню, ты сказала мне, что вы не встречаетесь, а теперь Скарамучча у меня дома. Как ты это объяснишь, Ху Тао? — в этот тон учитель пытался выложить все свое негодование. Он себе места не мог найти: его, будто бы, ещё никто так не предавал.
— Ты понимаешь, что напрочь подорвала моё доверие к себе? Я хочу сделать тебе только лучше, но создаётся ощущение, что тебе это совсем не нужно: ты всё равно ведёшь себя как тебе вздумается и даже не учитываешь последствия. Как, по-твоему, я сейчас должен себя чувствовать? Мне очень обидно. 

Ху Тао было хотела объясниться между всех его пауз, но он, как назло, не давал вставить и слова. Очередной раз она убедилась, что Скарамучча несёт для неё лишь одни неприятности. Её гранатовые очи проследили за уходящим на кухню Чжун Ли, который, видимо, вновь собирался напиться после тяжёлого дня, так ещё и от такой неожиданной ситуации. И вот он, даже не раздеваясь, берет бутылку из верхнего кухонного шкафчика и садиться за маленький круглый стол у окна. А разве его бесконечное пьянство девушке не надоело? Об этом он не подумал? Даже если и думал, то это самая обыкновенная зависимость, с которой нужно бороться долгие годы, а не пять минут. Чжун Ли решил, что будет неплохо снять хотя бы пиджак ещё до того, как он нальёт расслабляющую жидкость в стакан, что он, собственно и сделал, повесив его на спинку стула. Его взгляд словно вновь опустел и погас. На его лице играла неподдельная обида. И вот он наконец-то немного отпил оранжевой жидкости, а затем стал нервно покусывать края бокала, что он держал одной рукой у своих губ. Эта тишина будто бы давила на уши, разрывая голову на куски. Не было слышно даже звука проезжающих мимо машин. И вот Ху Тао решила первая её нарушить, потому что просто так смотреть на то, как ее отец снова упивается с горя, не хотела:

— Ты, вроде бы, взрослый человек, а решаешь все проблемы алкоголем и курением! И не притворяйся, будто бы ты не куришь! — топнула ногой девушка, подходя ближе к Чжун Ли. Её руки были сжаты в кулаки, а брови по-детски нахмурены. — Я не глупый ребёнок. Думаешь, я не вижу, как ты каждый день, каждый вечер убегаешь в подъезд, а потом приходишь с трясущимися руками? — Ху Тао, я совершенно не считаю тебя ребёнком, — вздохнул мужчина, с грохотом поставив стакан на стол, — но тебе ли меня в этом всём упрекать? Да, я взрослый человек и поэтому делаю то, со своим организмом, что захочу. — Тебе никогда не говорили, что дети – это отражение их родителей? Так вот, раз ты делаешь, что захочешь со своим телом, то я тоже в праве распоряжаться им! — Темноволосая и сама не понимала, насколько глупо выглядит в его глазах. Хоть она для Чжун Ли и не была ребёнком, но девушка не понимала многих вещей.

— Да, но как твой родитель я имею все полномочия не давать тебе этой свободы выбора, — фыркнул мужчина, отпивая приличное количество спиртного вновь. Голова невыносимо болела: мало того, что в школе весь этот посторонний шум мешал сосредоточиться, так ещё и Ху Тао продолжает на него давить дома. — Если ты подошла ко мне лишь для того, чтобы упрекать меня в моих привычках, то ты свободна и можешь идти в свою комнату.

Хоть изначально девушка хотела извиниться и, наконец, объяснить Чжун Ли всё, что произошло, она только разозлилась на отца и с неприятным видом ушла в свою комнату. По крайней мере, ей было чем заняться: убраться после прихода гостя и сделать домашнее задание на завтрашний день.

Чжун Ли остался наедине с чуть опьяневшим собой. Он принял более удобную позу, облокотившись спиной на стену позади себя и закинув одну ногу на стул. "Мне ещё так много нужно сделать, а я опять напился, — от этих мыслей, он посчитал себя виноватым, что даже врылся в свои тёмные волосы пальцами. Учителю не было дозволено вести такой образ жизни, но кого это волнует, особенно в таких школах, в которых он преподаёт? Если мужчина и захочет поступить в более престижное учебное заведение, то, естественно, будет это тщательно скрывать. — Безответственный мудак".

И вновь наступил поздний вечер. Вся бутылка была до последней капли опустошена, а Чжун Ли так и заснул в своей удобной позе, склонив лоб на подставленную коленку. До этого времени, Ху Тао ни разу не покинула свою комнату и даже не открывала комнату от свалившейся обиды, хоть была действительно не права. "Это наша первая ссора с ним, но я и не думала, что Чжун Ли может так на меня разозлиться, — раздумывала девушка, лёжа на своей кровати. Бывшая комната Чжун Ли абсолютно и точно описывали его: обои с оттенком топлёного молока, чётко поставленная мебель и всё в шаговой доступности, большой шкаф для малого количества вещей, а также большая и мягкая кровать. До того, как Ху Тао поселилась сюда, в этих пустых стенах царила полная гармония, украшенная зелёными растениями, но теперь здесь по всюду её одноразовые учебники, исписанные тетради и черная одежда. — Эта тишина просто сводит меня с ума". Решив, что будет неплохо включить музыку для расслабления, девушка вышла в гостиную, ведь именно там стоял немного старый цифровой магнитофон. Её взгляд сразу упал на мужчину, что, как всегда, мирно спал пьяным сном. Немного полюбовавшись этим зрелищем, Ху Тао принялась включать проигрыватель так, чтобы он транслировал музыку с ее телефона. Это не заняло много времени, потому что она уже видела на одной из вечерних встреч друзей, как Синь Янь настраивала подобный у себя дома.

— Чжун Ли! — хихикнула Ху Тао, а затем радостная подбежала к своему спящему отцу, который от этого возгласа нехотя проснулся. — Вставай скорее! — Что происходит, милая? — неровным тоном спросил темноволосый мужчина, которого тянули за обе руки. Его сероватая рубашка была полурасстегнута ещё пару часов назад, когда он чувствовал невыносимый жар от алкоголя. — Что ты меня тащишь? Куда?

Девушка смогла поднять неповоротливого мужчину со стула и включила одну из композиций в своём телефоне. Это была старая популярная песня жанра хард-рок одной шокирующей группы. Как только мелодия начала играть, Ху Тао сразу начала делать прыгающие движения, напоминающие танец. 

— Это.. та песня, о которой я думаю? — посмеялся все ещё нетрезвый Чжун Ли, держа чужие руки в своих. — Я слушал её, когда мне было восемнадцать, — посмеялся учитель всё ещё не поддаваясь импульсивным движениями, по крайней мере до припева. Когда до его ушей донести знакомые слова, он сразу начал подпевать и качать головой в такт. — Возможно, — посмеялась Ху Тао, начав подпевать вместе с Чжун Ли, чтобы тот раскрепостился и расслабился.

И вот танцевальный марафон двух людей подошёл к концу и они в обнимку сидели на диване, слушая какую-то незамысловатую мелодию из колонок проигрывателя. Девушка поджала ноги к себе, обхватив руками мужскую шею, к которой также прижималась макушкой головы. А Чжун Ли сидел самым обычным образом, поглаживая школьницу по спине. Наверное, это лучший способ примирения, который Ху Тао когда-либо пробовала. Или, может, ей так казалось, что он сработал: 

— Ты ведь больше не злишься на меня? — осторожно спросила красноглазая, сильнее прижимая к себе учителя. — Мне грустно, Ху Тао, — вздохнул Чжун Ли, у которого от таких долгих танцев кружилась голова. — Откуда у тебя все эти песни? Особенно первая, — мужчина решил не продолжать тему их конфликта, а лишь перескочил на другую тему.— Не знаю, могу ли я назвать её подругой, но.. на одной из вечеринок знакомая включала и мне они понравились, — пожала плечами темноволосая, опустив взгляд в пол. От того, что Ху Тао когда-то бывала на "вечеринках" его немного забеспокоило, ведь что там происходило – ему останется неизвестно. — А почему грустно? Расскажи.— Первая песня напомнила мне о моей первой любви, — Чжун Ли вновь поддался своим воспоминаниям, от которых наворачивались слезы. — На одном нашем свидании играла эта композиция. Мы тогда были юные. Не скажу, что я сейчас старый, ведь мне ещё нет даже тридцати, — видимо, у преподавателя всегда расплетался язык, когда он пьяный, ведь мужчина готов был говорить очень долго. — В те времена, она была по-особому прекрасна и я очень сильно любил ее, но, к сожалению, жизнь приносит свои разочарования. — Девушка очень сильно смутилась, что случайно напомнила ему о былых временах в его жизни. Ей оставалось лишь слушать его бесконечные нетрезвые монологи под какую-то лирическую песню, которую хотелось выключить. — Ху Тао, ты мне напоминаешь её: такая же умная, наивная, но справедливая. Но вы совершенно разные люди, извини. Я не должен был сравнивать тебя с ней. — Нет-нет, Чжун Ли, всё в порядке, — еле слышно посмеялась девочка. — Мне очень приятно, что ты сравниваешь меня и дорогого тебе человека, особенно в таком ключе, — она отстранилась от шеи отца и улыбнулась ему прямо в глаза, показывая свое состояние, но Чжун Ли совершенно не показывал своего оскала. Хоть его лицо и было каменным, а взгляд направлен вниз, на Ху Тао, в его янтарных глазницах царила грусть и сухая меланхолия. — Извини меня за сегодняшний день. Обещаю, что я больше не поступлю так бездумно. — Не извиняйся, милая, — вздохнул Чжун Ли, опрокинув голову назад, кладя её на спинку дивана. — Я думаю, ты понимаешь, что моё доверие сложно заслужить вновь, поэтому я доверюсь тебе сейчас последний раз, понятно? — фыркнул мужчина, сильнее сжимая пальцы на чужой спине. — Мне остаётся только надеяться на то, чтобы ты не поступила глупо ещё один раз. Я всё ещё очень злюсь, что ты так обманула меня. — Мы не встречаемся, Чжун Ли, — наконец-то ответила ему Ху Тао, стиснув зубы. — Как таково, обмана не было. — Хочешь сказать, что тебе все равно совсем не стыдно? Не заставляй меня читать тебе нотации. Я пьяный, так ещё и уставший.

Минутная тишина. Плейлист закончился. Тихий вздох мужчины и раздаётся противный звонок на телефон Чжун Ли, на который он не спешил отвечать. "А вдруг там что-то важное? — пронеслось что-то здравомыслящее в голове учителя, что заставило взять трубку от незнакомого номера".

— Ало? Кто это? — Темноволый не понимал, кто ему может звонить в такой поздний час, но всё равно не скинул. — Мистер Чжун Ли? Это больница <...> , мы звоним, чтобы сообщить Вам состояние Вашего отца, — женщина на другом конце трубки выдержала небольшую паузу, но затем, без капли эмоций, проговорила, — Он скончался сегодня в десять тридцать шесть. Нам нужно, чтобы вы приехали в ближайшее время и забрали его вещи. Ритуальные услуги вы должны спланировать сами, — рука Чжун Ли затряслась, словно под лихорадкой. В нужный момент ответа он проглотил язык. — Да, — выдавил из себя мужчина, сглатывая огромный ком горле, ощущая подступающее горькое чувство. Он не был готов к этой новости, а особенно сейчас, когда всё в его жизни стало налаживаться. Неужели, отец врал о своём состоянии? — Да..