Глава 7. Акт отрицания
Дрожащие руки, сбитое дыхание, учащенный пульс, головная боль. Страх перед какой-то важной потерей, а именно единственного человека, который так яростно доказывал, что ему жить ещё несколько лет. Чжун Ли будто бы потерял еще половину своего внутреннего мира. Он и сам часто не понимал, почему смерть для него переносить настолько тяжело. "Я не верю, нет, — обрывистое дыхание преследовали его на протяжении всей бессонной ночи. — Он не мог врать мне, особенно зная то, как мне важно знать о его самочувствии... Если бы я только понял это раньше, то можно было избежать этого. Я не верю". Темноволосый никак не мог уснуть. Тело и сердце мужчины окутывал страх, горечь, а также шок. До последнего часа ночи он не смыкал глаз, просверливая взглядом дырку в потолке. Ху Тао так и не поняла, что конкретно случилось с мужчиной и почему он так нагло и грубо попросил её уйти в свою комнату. "Лицо побледнело, руки задрожали.. Что такого могло случиться, что я не могу узнать об этом сейчас? — фыркнула себе под нос девушка, укрываясь с головой в одеяло".
— Угадай какую новость я хочу тебе сообщить? — Янь Фей прыгнула на свою подругу с объятиями, изредка посмеиваясь с того, как темные волосы Ху Тао щекочут её нос. — Школа устраивает праздник в честь Хеллоуина и мне, как главе студенческого совета, дали его организовать! А ты, как моя подруга, будешь мне в этом с раа-адостью помогать. — Янь Фей, спину сломаешь! — с весёлым смехом проговорила девушка, оступившись чуть вперёд, ибо школьница повисла прямо на её спине. — Эй, я же не давала тебе соглашение на сотрудничество, ха-ха, спокойнее! — Но ты ведь мне не откажешь? — усмехнулась Янь Фей, вставая прямо перед лицом Ху Тао. Светловолосая составила самые свои милые глаза, чтобы её подруга точно не отказала ей в помощи. — Приедут ученики из школы им. Барбатоса*, поэтому я хочу чтобы всё было идеально! Особенно, если школы вообще захотят объединить это мероприятие и вообще приедет и их педагогический состав! У нас явно спортивный зал больше, чем у них, поэтому, мне кажется, что именно так и будет. — Наша школа отвратительно выглядит, — единственное, что ответила Ху Тао перед тем, как задуматься. Это молчание длилось минуту и все это время Янь Фей не отрывала взгляд от своей лучшей подруги. — Хорошо. Я помогу тебе. И, вообще-то, ты сделала правильный выбор, что в помощники взяла меня! В ужасах и в прочем, я эксперт, — усмехнулась темноволосая, похрустев пальцами. Её родители работали в ритуальном бюро, от чего та спокойно его унаследовать, если бы не ранняя их смерть и не её возраст. — Будь уверена, что этот Хеллоуин будет не забываем до следующего года. А может, и до конца жизни, если следующий не удастся.
На этой ноте девушки пошли прямо по коридору. Хоть им было и в разные классы, но Янь Фей всегда нравилось провожать свою подругу до кабинета, зная, как ей бывает несладко ходить одной. Весь этот недолгий путь разбавляли лёгкие разговоры и шутки на разные темы, а как только они подошли, то начали прощаться. Янь Фей, отходя от Ху Тао, проговорила: «Думаю, планировать его можно уже на следующей неделе, но можешь кратко расписать все где-то отдельно. Я, если что, буду отпрашивать тебя с некоторых уроков, когда ты мне будешь нужна.. а также, надо найти ещё пару человек для этого всего. Сама понимаешь: зал большой, а мы две низкорослые» . Ху Тао со смешком кивнула и помахала рукой своей уходящей подруге. Зайдя в класс, она уже видела как сидит за столом поникший Чжун Ли и сразу настроение испортилось. В классе было несколько человек, потому что все ещё либо шли с внутреннего дворика, либо просто гуляли по школе, в поисках неважных дел. Подойдя к нему Тао неловко спросила:
— Когда решится вопрос о моем переводе в другой класс? — темноволосая сжала лямку своего рюкзака на плече, а затем сжалила брови, смотря на почти другого Чжун Ли, который не улыбался ей как прежде, а смотрел на лист бумаги, где был написан план сегодняшнего урока истории. — Я сейчас не буду этим заниматься, Ху Тао. Ты должна сама пойти к директору Нин Гуан и отдать ей заявление, — немного грубым тоном ответил преподаватель, от того что его отвлекли от повторения и он сбился. Взгляд золотистых глаз осмотрел свою ученицу сверху вниз, а затем мужчина прикрыл веки. — Напомни сделать мне его дома.. Хотя, я сегодня не смогу: мне нужно будет уехать по делам. — Ты так и не сказал, что конкретно произошло и кто тебе вчера звонил. Тебя бросила новая девушка? — Ху Тао немного нахмурилась в ответ, потому что создавалось ощущение, будто её чувства ему не важны, раз он так открыто грубит ей без всякой причины, а также словно не доверяет, потому что всё ещё не сказал, что такого случилось, что Чжун Ли сам на себя не похож. — Сядь на свое место, — учитель ушёл от ответа, отворачивая голову к окну. — Я скажу тебе, но не сегодня. Мне сначала нужно разобраться в этом самому. Я не хочу заставлять тебя беспокоиться, но это правда очень серьёзно. Мне не нужна твоя помощь сейчас, потому что я уверен, что ты захочешь меня поддержать. Вынужден отказаться от ответа на заданный тобою вопрос. Готовься к уроку. Ху Тао громко вздохнула от чужого негодования и, сжав челюсти, пошла на свое место, чтобы выслушивать очередной новый материал по предмету и всё это конспектировать себе в тетрадь. Урок предвещал быть не слишком интересным, сплошным монологом.
Очередной школьный день подошел к долгожданному концу. Солнце ярко светило в небе, освещая все багровые полуголые деревья вдоль школьной аллеи. Ветер развевал по своим локонам опавшие листья, иногда играя и шелестя ими. Ху Тао незаинтересованно пнула одну из небольшой кучи листьев, что сегодня утром сгребал уборщик. И вновь она ждала Чжун Ли, который обещал не задерживаться сегодня в своём кабинете. «Я жду тебя уже минут пятнадцать, может уже пора выходить?», — очередное сообщение написанное девушкой, что пришло сразу на телефон Чжун Ли. Обычно, мужчина всегда отвечал на присланные ею письма, но сегодня он его просто прочитал. Это немного ввело школьницу в ступор, — «Ау? Ты ответишь? Я сейчас уйду домой одна». Тяжело вздохнув, девушка принялась смотреть пристально в небольшой экран своего телефона. Ответ, к сожалению, так и не пришёл, но как только Ху Тао собралась уходить одна, преподаватель вышел из больших дверей школы и пошёл ей навстречу, смотря скорее вперёд, в пустоту перед собой, чем на неё саму. Темноволосая натянула маленькую улыбку при виде своего знакомого, начав махать ему рукой, давая понять, что она всё ещё здесь:
— Угадай кому доверили планировку школьного мероприятия? — со смешком задала риторический вопрос девушка, повиснув на плече мужчины, что подошел достаточно близко. — Х-у Т-а-о.. Хи-хи! Я не показала свою радость Янь Фей, но я безгранично счастлива!— Это чудесно, милая, — со вздохом проговорил Чжун Ли, а после начал движение в сторону дома. Всем своим видом он старался не показывать то, как ему сейчас не до неё. Возможно, из-за случившегося преподаватель так никогда и не подумал, но сейчас ему хотелось просто побыть одному.
Ху Тао ожидала такой реакции, поэтому и не стала продолжать вдаваться в подробности предстоящей ей работы. Они медленно ступали по асфальту, выложенному плитками, где местами виднелись трещины. Можно ли это назвать олицетворением человеческой жизни? Всё разложено так, как надо, но время не щадит и оставляет неизлечимые трещины на этом, ещё не до конца пройденном, пути. Чжун Ли, прибыв домой, сразу положил вещи около порога и прошел вглубь квартиры, чтобы переодеться во что-то более повседневное и поехать наконец в больницу. Как бы ему этого не хотелось, но избежать подобного никак не получится. Рутинный стиль мужчины от рабочего почти ни чем не отличался, кроме того, что он мог надеть брюки чуть выше щиколотки, а заместо рубашки теплую водолазку.
Всю дорогу темноволосый молчал, стараясь собраться с мыслями и с силами. Он всё ещё не мог поверить, что его очередной дорогой человек покинул этот мир и теперь находится где-то вне. Ему хотелось изолироваться от всего живого, чтобы больше не испытывать это чувство пустоты внутри себя. Нехотя эти эмоции создавали ощущение "лишнего человека", что могло просто сожрать изнутри и не выплёвывать до конца бытия. Ближе к раннему вечеру, до ушей молодой девушки из прихожей донеслись слова: "Я уехал. Если ты вновь надумаешь кого-то звать, то прошу, пусть они уйдут до того, как я приду. Мне не нужны эти детские демонстрации гнилого характера и прочего сегодня вечером", — тон Чжун Ли заметно отличался от того, что был буквально пару дней назад: сейчас он был холоден и будто бесчувственен. Неужели, эта смерть была сигналом того, что пора закрываться в себе и быть беспощадным к каждому, лишь бы вновь не почувствовать себя брошенным, оставленным или преданным? После сказанных слов, мужчина вышел из квартиры, закрывая за собой входную дверь.
Долгая дорога пешком, чтобы ещё раз всё обдумать и не заболеть какой-нибудь депрессией от давления произошедшего. Вся его голова кипела, разрывалась на части от того, как ему было плохо, Чжун Ли винил себя в смерти своего отца, даже будучи к этому не причастен. "Он не мог мне так нагло врать о своем самочувствии. Просто не мог, — холодная рука мужчины легла на собственное бледное лицо, полное разочарованием в самом себе". В ушах все ещё крутились все слова с их последних встреч: нужно было слушать медсестер и медбратов, а не своего больного отца, который попросту не мог уже и думать. С другой стороны, как бы Чжун Ли всё это смог предотвратить? Никак. Стеклянные двери больницы отворил темноволосый учитель на замену и вошел в фойе. Местами перегорелые лампочки и чуть разбитый пол вновь встретили его. Около больничной стойки как обычно стояла та наивная женщина, что обычно встречала его. Её взгляд так и говорил: "Наконец-то он пришел снова. Наконец-то этот загадочный мистер здесь". Вот только, эта встреча была точно последней.
— Меня вчера вызывали, чтобы забрать вещи моего отца, — безжизненный взгляд темноволосого коснулся и этой в ни чем неповинной у стойки женщины, что встала, чтобы поприветствовать Чжун Ли. — Сейчас мне можно? И только, пожалуйста, без сопровождения кого-либо. Я не выдержу сейчас ещё кого-то, кроме самого себя. — Ах? Без.. сопровождения? — миловидная работница будто бы была удивлена этому, хотя преподаватель не первый раз просит о таком. Сейчас было что-то другое, что могло её удивить. — Да, конечно. Только прошу, не задерживайтесь, палата должна была освободиться ещё утром, но я вежливо уговорила, чтобы подождали до вечера.
Мужчина оглядел девушку за стойкой информации и прошел дальше по коридору, заворачивая туда, куда он ходил обычно. Странное ощущение от этих стен обвивало тело Чжун Ли с ног до головы, ведь раньше они ассоциировались со светлой надеждой, а теперь только с темным и беспощадным отчаянием, не вызывали никакого волнения перед встречей. "А ведь я даже не увиделся с ним вчера. Я такой.. урод, — из-за того, что вчера учителя задержали на работе, он не смог навестить отца. Но точно ли эта та причина? — Не нужно было напиваться, чертов ублюдок!, — челюсти с неистовой силой сжались и готовы были расколоться, ладони превратились в кулаки, свирепо царапая внутреннюю сторону ладони. Хотелось разнести здесь абсолютно всё, но железная выдержка помогла ему справиться с этой агрессией. Путь до нужной двери был недолгим, но очень морально тяжелым: сейчас он зайдет и никого не увидит. На его глаза попадет лишь зашторенное окно, больничная заправленная койка и пустые капельницы.
Открыв дверь, в его тело и голову ударила дрожь. На подоконнике полностью в темной палате сидела девушка, которая скучающе мотала ногами, попав в атмосферу полного траура. Ху Тао подняла голову на вошедшего мужчину, а её глаза заблестели на свету, что исходил из коридора. Было видно, что она плакала и не одну пару минут. Чжун Ли сначала растерялся, смотря на эту картину, а затем нахмурился:
— Что ты здесь делаешь? — Преподаватель зашел внутрь, закрывая за собой дверь. Разум настолько помутнел, что он забыл включить свет: что его сейчас больше обескуражило? — Разве ты не осталась дома? Как ты здесь оказалась? — Чжун Ли, тебя сейчас только это волнует? — девушка в какой-то момент догадалась о произошедшем, поэтому первым же автобусом, ринулась в больницу. В последнее время, Чжун Ли брал школьницу с собой навещать его отца. Ну, или приемного деда. — Успокойся и сядь, я всё объясню, — темноволосая сморгнула надоедливую пелену слез с лица и спрыгнула с подоконника на пол. Она тяжело и обрывисто вздохнула, смотря то себе в ноги, то на своего неродного отца. — Ты со вчера вел себя очень странно: раздраженный, бесчувственный и.. злой. Я не психолог, но я сразу поняла, что произошло что-то серьезное и дело не совсем во мне. А сегодня ты ещё и не говорил о том, что мы поедем в больницу, чтобы навестить твоего отца. Точнее, совершенно ничего не сказал. Мне жаль, что так случилось, что дедушка так быстро умер. Но он был старым и не всё равно бы не смог вылечиться после инсульта. Не будь таким наивным, Чжун Ли, прошу тебя. Ты и сам понимал, что к этому всё и идёт, — Ху Тао поедала темноволосого жалостливым взглядом. В воздухе до сих пор витал этот запах таблеток и прочих лекарств, что принимал пожилой мужчина. Он постоянно только ими и пах. Девушка с мокрыми гранатовыми глазами подошла к сидящему Чжун Ли и обняла его, видя как тот вновь потерял собственное лицо от отказа воспринимать всё происходящее.— Нам нужно собрать вещи, Ху Тао, и уехать отсюда домой. Не нужно меня жалеть, я во всем виноват сам, — хриплым голосом еле как проговорил преподаватель и встал со стула, на котором посидел ровно одну минуту, пока девушка всё рассказывала. Чжун Ли погладил ту по спине одной рукой и стал ходить по кабинету, собирая все вещи после своего отца. — Я просил тебя не вдаваться в подробности всей этой ситуации, но как всегда ты сделала всё наоборот. И вновь ты не послушала меня, когда я попросил не жалеть меня. Я не твой школьный друг, которого можно приласкать, погладить по головке и сказать, мол: "Всё будет хорошо. Мы справимся". Нет, милая, это не так работает. Я привык справляться со всем сам, поэтому выполни мою просьбу и подожди в коридоре. Мне нужно побыть одному. Ты и так поставила меня в ступор своим появлением, так ещё и делаешь так, чтобы я точно чувствовал себя виноватым. Девочка моя, прошу, выйди и оставь меня наедине со своими мыслями, — с тихим вздохом проговорил темноволосый, останавливаясь около полки, где лежали больничные халаты отца.
И вновь слова Чжун Ли прошлись, как лезвие, по душе Ху Тао, которая всего лишь хотела помочь. Пусть даже у неё это не получиться, но попытаться и проявить радушие — всегда надо. Девушка не стала перечить своему учителю, а лишь вытерла засохшие дорожки соленых слез у себя на щеках и вышла, дабы не усугубить и так шаткое положение. Тао понимала, что со смертью просто так не смириться, что Чжун Ли перенес на своем пути столько же смертей, сколько и она. Но вновь она замечает этот контраст между ней и её приемным отцом: эти все переживания сделали её только сильнее, но, скорее всего, учителя они только ещё больше сломали.
Прежде, чем окончательно отправиться домой вместе, Ху Тао сидела на холодном стуле госпиталя около двадцати с лишним минут. Она понимала, что если сейчас зайдёт и обнимет страдающего, то сделает только хуже, поэтому терпеливо ждала и скучающе мотала ногой. Хоть этот старичок и не был для неё столь родным, но в нём она заметила частичку своего настоящего деда, что покинул этот мир ещё приличное время назад. По вечерам в этой больнице была тишина, словно в ней было не все равно на пожилого человека только Чжун Ли, который считал это место вторым домом. Наконец, из темной палаты вышел убитый горем мужчина с пластиковой корзиной, полной вещами, в руках и тихо проговорил: "Пойдем", — на этот раз тон был более виноватым уже перед девушкой. Сколько раз уже он сорвался на грубость перед ней за этот незначительный день?