Ванина проблема номер один
— Проснулся? — замечает Ваня Сережины ворочания и потирания глаз руками.
— Ой, бля-я, башка болит. Сколько времени? — Серёжа потягивается на кровати. Голова по швам трещит.
— Уже шесть вечера. Мне пришлось написать твоему куратору, что тебя сегодня не будет. — Спокойно говорит Ваня. Серёжа в конце четвёртого курса точно должен будет ему приличную сумму за то, что Бессмертных подрабатывал у него менеджером и прикрывал его жопу.
— А-а. Спасибо. Боже, че вчера было-то… Нихрена не помню.
Ваня закатил глаза. Так и хотелось сказать что-нибудь очень язвительное, чтобы неповадно было. А Серёжа думает, что Ваня прав. Если и пить, то по выходным, иначе вся учёба скатится в тартарары, будут звонки маме, чего Пешкову точно не надо. Не собирается слушать нравоучения о том, какой он балбес.
— Выглядишь не очень. — Подмечает Ваня, на что Пешков кривится.
— Посмотрел бы я на тебя с бодуна. — Сережа глянул на тумбу. На ней стоял стакан с водой, а рядом пластина с таблетками. — Это мне? Ладно, спасибо ещё раз. Ты хоть и говнюк, конечно, но мне приятно, что ты заботишься обо мне. Спасибо, Ванюшка. Добряк. А мне тебе платить потом чем? Денежкой или может… — он многозначительно улыбнулся и замолчал.
У Пешкова гримаса довольная, а Ваня на это только цыкнул. Его гейские приколы хоть и были дурацкими, но что-то в этом есть…
— Не обольщайся. Не оставлю же я тебя умирать, я вроде не до такой степени… Того. И, к тому же, мы вроде как друзья? Платить не надо ничем вообще, угомонись. — Ваня махнул рукой. Хотя, было бы неплохо, халявные деньги, все-таки.
Но Серёжа тот ещё шутник. Он же шутит?
— Да, Ванюшка. Друзья. — Он нарочито выделил последнее слово, на что Ваня бровями вскинул, но решил, что ему показалось. Ебучая Санта-Барбара.
— Я купил еды, в холодильнике найдешь. Если, конечно, тебе не лень поднять свою задницу с постели.
— Очень лень, но что поделать. Ты же не принесешь…
Ваня не поддавался на такие манипуляции. Несмотря на то, что у Серёжи сейчас супер грустное лицо.
— Пшёл нахуй. Давай-давай, ходить полезно. Тебе особенно, скоро вообще с кровати не подымешься.
— Блять, ты беспощадный просто… И, между прочим, для моего роста у меня отличный вес. Животик есть, но это, знаешь… Как подушка безопасности, во!
— Охотно верю.
Смирившись со своей судьбой, Серёжа, будто несчастный кот, пошатываясь, пошёл на кухню. А Ваня только улыбнулся во все зубы и продолжил втыкать в экран ноута с довольным лицом. Пусть помучается, только Ване его гульки терпеть?
Единственное в этом мире у него вызывало недовольство сейчас. Пост в телеге у Серёги. У Жожо.
«Ребят, я опять влюбляюсь не в тех💔»
Ваня ещё раз внимательно перечитал его, проверил, а точно ли это акк Серёжи. И что это за хрень? В кого он там уже влюбиться успел?
Мозг по сути понимает, что Серёжа — отдельная личность, способная любить, влюбляться и нравиться кому-то. Но почему-то от этого не становится легче. Ване бы в себе сначала разобраться, а потом лезть к другим со своими чувствами ебучими, которые не заткнешь никак.
И он выдыхает. Сложно, но терпимо. Походу Серёжа прав был — он ревнует. Конечно же по-дружески, ибо если у Пешкова будут отношения, Ване времени он уделять будет мало. А ему так этого не хватает.
Первый месяц осени уже подходит к концу, потихоньку начинает холодать. И дожди идут чаще, и солнечных дней намного меньше.
А для Вани это время года — словно вырванный кусок из жизни. Он даже не замечает, как пролетает осень и зима, потому что это время наполнено только грустью и хандрой.
И Ваня думает, что возможно Серёжа сделает эту осень чуть веселее, а зиму ещё сказочнее. Может быть.
♡♡♡
Серёжа отключает трансляцию, снимает с себя маску запредельной безбашенности и идёт делать кофе.
Как-то слишком одиноко становится, когда ты понимаешь, что по сути не нужен никому. Фанаты — есть. Они следят за каждым твоим шагом, за каждой фоткой и постом в телеге, но лишь единицам интересно, что происходит внутри тебя. Серёже не одиноко, нет. Он чувствует себя хорошо, даже очень. Просто, подкашивает немного чувство собственной ненужности, когда никто из друзей не пишет, а входящих звонков за всю неделю целых ноль. А для Серёжи это нереально важно.
А Ваня? А что Ваня?.. У Вани своя жизнь, да и маловероятно, что Серёжа хоть как-то его заинтересовал, как человек. Потому что у Серёжи есть странная черта — влюбляться в тех, с кем ничего не светит, упиваться этой влюблённостью, этим сладким чувством, а потом разбиваться вдребезги.
Но, почему-то, заходя в комнату и смотря на Ваню, который почти всё время сидит в своём ноуте, чувство ненужности будто утекает и растворяется. И Серёжа, кажется, догадывается, почему.
— Ванюш, я курить буду бросать. — Серёжа перебирает пальцы.
— И че? — Ваня ещё пару секунд неотрывно наблюдает за происходящим на экране, а потом заинтересованно поворачивает голову к Серёге. — Даже ашку? — щурится, пытаясь понять, это очередной рофл и пранк от Пешкова, или он правда хочет бросить.
Серёжа кивает. Не понятно, для чего Ване это знать, но Серёжа почувствовал острую необходимость оповестить друга об этом. Может, ему станет легче, если в квартире не будет едва заметного, но до жути раздражающего "аромата".
— Чего это тебя так приспичило? Опять какие-то приколы твои? Я, наконец, не буду задыхаться от этого отвратного запаха в комнате?
Серёжа сам не понимает, почему такой порыв бросить это грязное дело. В последнее время он ничего не понимает. Просто, появилось желание, а Серёжа привык себе не отказывать.
— Ну, честно, я без понятия. Хочется мне так. И вообще, мог бы порадоваться. — Серёжа складывает руки на груди и делает обиженную моську.
— Я радуюсь. Видишь? — он указывает пальцем на свои губы, слегка растянутые в улыбке. — Радость со всех щелей. Прям, уссыкаюсь!
— Не перестану повторять, что ты говнюк редкостный…
♡♡♡
Ваня, домонтировав очередной видос, заваливается на кровать и раскидывает руки звёздочкой. Это кропотливая и сложная работа, Бессмертных ещё многому предстоит научиться.
Серёжа опять шляется хрен знает где, но теперь у Вани есть его телефон. В случае чего можно позвонить и надавать ему словесных пиздюлей. И ведь Пешков отказывался давать номер, козёл, знает же, что Ванёк непременно будет наяривать.
Друзей у Вани так и нет. Единственный, с кем у него удалось найти общий язык из всей своей группы — это Саша. Классный парень, простой в общении, да и в целом, у них много общего. Возможно, в будущем это действительно будет дружба, но Ване сложно привязываться к людям. А сейчас прошло ещё слишком мало времени, чтобы делать выводы. Тем не менее, кажется, жизнь налаживается. Даже страшно, что это всё окажется сном, или рухнет в один момент.
Ваня старается с мамой ссориться как можно меньше: даже по телефону она умудряется найти повод поскандалить. Все-таки, нервы важнее, и настроение портить не хочется. После того, как его первые три видоса залетели на 50 тысяч лайков, особо грустить не получается. И, боже, как он был рад. Чуть ли не по комнате носился, пока Серёга пытался узнать у него, что случилось, и косо поглядывал на обезумевшего друга. Но, Ваня не признавался. Радовался втихушку.
Часы тикают, темнеет рано, а соседушка так и не явился. Не то, чтобы Ваня переживает… Нет, он ещё как переживает. Мало ли, в какую передрягу Жожо вляпается на этот раз. После того, как его чуть не увезли в лес, (да, этот дебил умудрился перепутать такси с машиной какого-то мужика) за ним глаза да глаз нужен.
18:20, Вы:
Ты где ходишь, а?
18:25, Вы:
Серёга, не игнорь пж.
У Вани в голове успело развернуться множество сценариев. Что за фигня в конце концов, если Жожо должен быть дома уже как два часа, а то и больше? Обычно он предупреждает.
Ваня откладывает телефон, как на него приходит уведомление, резким звуком тишину разрывая.
18:27, Серун:
это пизда я щас бцду
И даже опечатки не так запали Ване в голову, как то, что с ним там, блять, случилось. Он чувствует себя мамочкой, честное слово. Внутри все переворачивается. Но он хотя бы жив. Как камень с плеч падает, когда Ваня видит от него сообщение. Пальцами по клаве попадает — значит, всё заебись. В глазах не плывёт.
В дверь три раза постучали, и Ваня пошёл открывать на ватных от тревоги ногах. Неужели он без ключей? На трюмо не валяются, вроде бы.
— Ты… Блять, Серёга, ты… Что случилось?! — Ваня хотел дать ему затрещину, но, увидев, что и без него кто-то с этим прекрасно справился, поспешил в ванну за аптечкой. — Конченый, просто, хоть из дома тебя не выпускай. — Причитает Бессмертных, перерывая аптечку в углу ванной.
— Ванюш, волнуешься? — он постарался улыбнуться, но рана на губе не давала этого сделать. — Подрался немного. Не переживай.
Ваня налил спирт и вернулся обратно в коридор, собираясь обеззаразить раны на лице Пешкова. Но тот остановил его руку с ватным диском и сжал её.
— Не надо. Будет больно, да и не трать своё время на меня. Заслужил. — Ваня за такие слова оставил Серёге щелбан и продолжил начатое.
Жожо зашипел, поморщился. Спирт неприятно щипал кожу.
— Еблан. Просто, даже слов нету, Серёг. Ну это пиздец какой-то. Из-за чего хоть? А ключи где? — заваливать вопросами — Ванино хобби, которое, по всей видимости, передалось от мамочки любимой.
Серёжа тяжело вдохнул, задержал дыхание, а потом выпалил:
— Я разлил челу кофе на штаны. Тупо,
я знаю. Но, я же не виноват, что он такой вспыльчивый. Нервишки бы подлечить. Он полез первый, хотя я предложил ему даже штаны постирать. Хрен его знает, что с этими людьми не так. А ключи… Ну, потерял где-то. — Серёжа неловко отвёл взгляд, любуясь ободранными плинтусами, лишь бы в глаза парню не смотреть.
Ванек заткнул смешок кулаком. И умеет же этот человек ввязываться в неприятности на ровном месте.
— Я сейчас ещё помажу этой хренью… — он покрутил в руках тюбик с мазью, найденной в той же аптечке. Как знал, что так будет, заранее приготовил сумку со всем необходимым; мази, йод, крема разные.
— И почему ты обо мне так печешься?
— Ты мой сосед, я не собираюсь смотреть, как у тебя пойдёт заражение. — Ваня аккуратно обработал последнюю рану над бровью и сложил ватный диск. — Тем более, не собираюсь сбивать тебе температуру и ходить в аптеку, покупать тебе таблетки.
— Ой, Ванечка, ты такой хороший. Ангелочек. Смотрю, и налюбоваться не могу. — Серёжа похлопал глазками. Блять, самая первая фанатка. — Душечка!
— Э-э… — щеки снова залились краской, Ваня ненавидит себя за то, что его смущение прекрасно видно на лице. Всегда. — Да, закройся. Говнюк.
А внутри разливалось тепло от его слов. И это всё, что Ване сейчас хотелось услышать.