Renaissance

Остров Рыболюдей.

Одно из самых удивительных, волшебных и запоминающихся мест во всём Грандлайне. Что делает его таким? Может, сила и грация Рыболюдей. А может — неописуемая красота Русалок. Или же сама архитектура — остров, скрытый на глубине 10 тысяч метров под водой, окружённый гигантским пузырём, внутри которого дышат, живут и смеются целые народы.

Да, это чудо. Настоящее чудо, что они вообще добрались сюда живыми.

Но вместе с тем — и испытание. Ведь они были людьми. А здесь, в этом подводном мире, люди — чужаки. Местные жители смотрят косо, с недоверием. И это вполне оправдано. Пираты редко приходят сюда с добрыми намерениями. Впрочем, не только пираты.

Морские дозорные. Работорговцы.

Они тоже не дремлют. Особенно охотники за рыбочеловеками — редкой и ценной добычей. А уж если удаётся поймать русалку… цена за такую «покупку» может обеспечить безбедную жизнь. Пусть и на чьей-то крови.

Так что недоверие здесь — как морская соль. Пропитывает воздух.

И всё же, не всё было так мрачно. Ведь у них был Шанкс. Их капитан.

И, к их удивлению, Шанкс лично знаком с королём этого острова. С самим Нептуном. И это многое объясняло.

Король Нептун был старым другом самого Голди Роджера — Короля Пиратов. А Шанкс, как бы он ни отрицал, всё же был тем, кто рос рядом с ним. Его… духовный наследник. Сын эпохи.

И потому, когда Шанкс ступил на землю Острова Рыболюдей — даже глубины перестали казаться такими тёмными.

— Ты сегодня какая-то мрачная, — с ноткой заботы в голосе сказал Шанкс, поднимая кружку с ромом. Он устроился рядом, перекинув ногу на ногу, и лениво наблюдал, как команда, слуги и даже сам король Нептун вовсю веселятся за длинными столами. — С того вечера ты ничего так и не рассказала.

Он сделал глоток и усмехнулся:

— Обычно мне нет дела, чем ты занимаешься в свободное время, но ты проспала почти весь путь сюда. Это уж точно не в твоём стиле.

— Просто устала, — коротко ответила она, крутя в пальцах бокал. — Остров, кстати, удивительный. Стоит пройтись, поглазеть на местную флору и фауну. Уникальная экосистема, между прочим.

— Типичная ты, — усмехнулся Шанкс. — Даже в подводном королевстве первым делом лезешь в исследование.

Он чуть повернулся к ней и подмигнул:

— Кстати, у тебя тут появились поклонники.

— Что? — прищурилась она.

— Маленькие принцы, — невозмутимо сообщил он. — Эти трое королевских сынков пялились на тебя так, будто ты редкая жемчужина на дне океана. Один аж вилку уронил.

Она фыркнула, пригубила напиток и ответила с лёгкой насмешкой:

— И почему же я привлекаю внимание всяких принцев?.. Бедняжки. Но такие вещи меня совершенно не интересуют и тем более с такими малышами.

Она на мгновение задержала на нём взгляд и хитро усмехнулась:

— Хотя, может, они не на меня смотрели. Может… на тебя?

Шанкс чуть не поперхнулся ромом и поспешно вытер рот тыльной стороной ладони:

— Не неси ерунды! Я же ещё лет пять назад сказал, что мужчины меня не особо интересуют. Мне по душе женщины, ясно?

— Да ладно тебе, — хмыкнула она, — никто тебя не осуждает. У всех свои вкусы. Даже у тебя, капитан.

Он закатил глаза, но не смог скрыть усмешку:

— Проклятые подводные банкеты. Вот почему я обычно не пью при свидетелях.

— А ты попробуй не флиртовать со всеми, кто двигается. Может, и фанатов станет меньше.

— Не могу. Обаяние — это моё проклятье.

Они оба тихо рассмеялись, глядя, как далеко в зале кто-то уже начал танцевать с медузой вместо партнёрши.

— Знаешь, кто такой Джой Бой? — неожиданно заговорил он, взгляд устремлён был куда-то вдаль, туда, где волны разбивались о защитный барьер острова.

— Джой Бой?.. — Мира нахмурилась. — Нет, не слышала. Это кто-то из легенд?

— Очень важная фигура Пустого века, — медленно проговорил Шанкс. — Говорят, именно он оставил некий предмет… что-то невероятное… на последнем острове Грандлайна. Там, где спрятано сокровище Ван Пис.

Мира уловила в его голосе что-то новое. Что-то, чего раньше не замечала. Глубокую, почти детскую мечту. Он смотрел вперёд, и в этот момент его глаза были совсем не такими, какими она привыкла их видеть — не ленивыми, не ироничными, а полными неподдельной жажды истины.

— Хочешь сказать… ты мечтаешь его встретить? — тихо спросила она, удивлённая мягкостью момента.

— Было бы неплохо, — он чуть усмехнулся, но уже без своей обычной насмешки. — Думаю, это один из немногих, кого я по-настоящему хотел бы понять. Кто он. Почему оставил это. И… зачем всё это было.

— Удивительно, — Мира сделала глоток, наблюдая за ним с искренним интересом. — Впервые слышу, чтобы ты о чём-то мечтал. Обычно ты не гонишься за легендами. И даже Ван Пис… ты никогда не говорил, что хочешь его.

— А и не хочу, — спокойно ответил он. — По крайней мере, не ради сокровищ. Моё время… оно ещё не пришло.

— И когда же оно придёт? — мягко поинтересовалась она. — Надеюсь, не слишком поздно… чтобы я успела быть рядом и помочь.

Он наконец перевёл на неё взгляд, и в уголках его губ мелькнула тёплая, благодарная улыбка.

— Когда появится новое поколение, — сказал он. — Настоящее. Тогда я и пойду вместе с ними. Не за тем, чтобы забрать сокровище. А чтобы в последний раз сразиться… за мечту.

— Думаешь, в этом новом поколении появится кто-то… достойный? — спросила Мира, разглядывая свой почти пустой бокал.

— Уверен, — Шанкс кивнул, не задумываясь. — Последние слова моего капитана… они точно пробудят в ком-то ту самую искру. Мечтателя, который однажды станет чудовищем для всего Грандлайна. А может быть — и новым Королём пиратов. Кто знает… возможно, именно он станет новым Джой Боем.

Эти слова прозвучали с такой уверенностью, с такой верой, что Мира поняла — вот за что она уважает его. Не за силу, не за славу и даже не за ту харизму, с которой он мог покорить любой народ. А за эту редкую способность — верить в других. Видеть не только настоящее, но и будущее.

Может быть, именно это и делает его настоящим капитаном.

Конечно, она всё ещё называла его дураком, вечно кривила губы, когда он вёл себя легкомысленно, и часто отпускала колкости в его адрес. Но… втайне она не представляла себе дня без этого. Без них. Без своей команды. Без него.

И всё же в глубине души её точило сомнение. Сомнение, которое она так тщательно скрывала за улыбками и бесконечными приключениями.

С этой командой ей хорошо. Тепло. Они — семья. Но сможет ли она раскрыть свои крылья, если будет вечно прятаться в их тени?

Её цель была другой. Она хотела найти своё прошлое, разгадать тайну, что мучила её. Но сколько бы ни прошло дней — движения вперёд не было. Только весёлые битвы, шумные пиры и бесконечные дороги. И хотя каждый день с командой был как праздник… он не приближал её к истине.

А значит… придёт момент, когда ей придётся сделать выбор.

Но разве она готова покинуть их?.. Разве способна отпустить то, что стало для неё всем?

Она сжала бокал чуть крепче и отвела взгляд в сторону. Пока нет. Пока слишком рано думать об этом. Пусть ещё немного всё останется как есть.

***

Утро началось с глухой, но назойливой болью в висках — типичное последствие весёлых пиров. Похмелье, хоть и не слишком тяжёлое, всё же раздражало. Но Мира была уже привычна к таким утрам — выпила она не так уж и много, особенно по сравнению с остальными. А уж рядом с их капитаном и вовсе можно было чувствовать себя трезвенницей. Не зря же у него за глаза давно закрепилось ещё одно прозвище — Алкаш.

Сейчас она неспешно прогуливалась по улицам Острова Рыболюдей, наслаждаясь тихим утренним светом, что проникал сквозь полупрозрачные стены подводного пузыря. А в руках её уютно устроилась Ута — маленькое тёплое солнышко, чьё присутствие само по себе было лекарством от всех недугов. Нет ничего лучше для Миры, чем держать на руках эту милую принцессу, наблюдая, как на её пухлых щёчках расцветает беззаботная, широкая, на все зубы улыбка.

С такой девочкой на руках даже настороженные взгляды местных казались мягче. После вчерашнего, казалось, напряжение слегка спало. Женщина с ребёнком — образ, вызывающий скорее сочувствие и добрые чувства, чем страх. Особенно если этот ребёнок смеётся и поёт, качаясь у тебя на плече.

Поглядывая на лавки с яркими товарами, Мира вдруг почувствовала лёгкий удар в бок — кто-то врезался в неё. Она опустила взгляд и увидела перед собой крошечного рыбочеловека — мальчика, кажется, из тех, что только что играли неподалёку. Он поскользнулся или просто заигрался и не заметил её.

Малыш упал на каменные плиты улицы, а его друзья тут же замерли, испуганно уставившись на Мирy. В глазах ребят читалась тревога. Кто-то, видимо, часто повторял им, что люди — опасны.

Мира, не раздумывая, присела на корточки и мягко, но уверенно подхватила мальчика под локоток:

— Эй, малыш, ты в порядке? — её голос был тёплым и добрым, будто лучик света пробился сквозь подводную толщу. Она аккуратно подняла его на ноги, слегка стряхнула с коленей песчинки.

Мальчик удивлённо заморгал, словно не ожидал столь мягкой реакции. Он всё ещё молчал, но уже не дрожал, как в первые секунды. Его друзья, затаив дыхание, медленно подошли ближе, наблюдая за Мира с осторожной любопытностью.

И тут одна из девочек, отважнее остальных, шагнула вперёд. Светлые пряди её водорослеобразных волос слегка колыхались в воде, а глаза были полны нерешительности и сомнений.

— Вы… не такие злые, как говорили взрослые, — прошептала она, почти виновато. Её голос, хоть и тихий, отчётливо прозвучал в тишине, что вдруг повисла вокруг.

Эти слова, будто по волшебству, привлекли внимание не только детей, но и взрослых рыбочеловеков, что стояли поблизости. Некоторые остановились, другие сделали шаг назад, но почти все смотрели с напряжённой настороженностью. Ведь их с детства учили: люди — опасны, люди называют их уродами, считают низшими, презирают всё подводное.

Они ждали. Ждали, как человек отреагирует на слова их ребёнка.

Мира выпрямилась, прижимая Уту к груди, и спокойно, с добротой, заговорила:

— С чего бы? Вы просто дети, — сказала она. — А я не могу быть злой к детям. Какая разница, кто вы — люди или рыбочеловеки? Всё, что я вижу перед собой, — это ребятишки, которые играют, бегают, смеются. Таких нельзя ненавидеть. Таких можно только защищать.

Слова её прозвучали просто, почти буднично, но от них веяло такой искренностью, что напряжение в воздухе стало рассеиваться.

Жители переглянулись. Кто-то опустил взгляд, кто-то, наоборот, с интересом посмотрел на Мирy. А девочка с водорослевыми волосами чуть смущённо улыбнулась.

— А вы… вы добрая.

Ута в этот момент весело махнула детям ручкой и звонко произнесла:

— Привет, рыбки! Я Ута!

И это окончательно растопило лёд. Один из мальчиков рассмеялся, другой — неуверенно, но с любопытством — помахал Уте в ответ. Даже среди стоящих поблизости взрослых рыбочеловеков на губах появились осторожные, но живые улыбки.

Расизм.

Мира прекрасно понимала, откуда растут его корни. Как можно винить этих существ, если почти всё человечество веками называло их уродливыми чудовищами? Морские гады, говорили они. И в то же время — готовы были отдать целое состояние за одну красивую русалку, словно за редкую игрушку. Ценность одних — ноль. Других — целый корабль золота.

А сейчас — сейчас всё было иначе. Спокойно. Почти… тепло.

Мира стояла в стороне, наблюдая, как Ута резвится с детьми. Смеётся, бегает, зовёт кого-то за собой. Та, кто ещё вчера была настороженной, теперь сияла радостью. Это зрелище заставляло Миру невольно улыбаться. Настоящее лекарство от любого похмелья.

— Это ваше дитя? Такая милая девочка. И красивая молодая мама, — вдруг прозвучал рядом мягкий голос.

Мира обернулась. Перед ней стояли несколько женщин-рыболюдей. Их лица уже не были искажены страхом или подозрением, как накануне. Наоборот — в глазах светилось искреннее тепло.

— Нет, — ответила Мира с лёгкой улыбкой. — Она дочь моего друга. Но для меня… почти как родная.

— Странно, — задумчиво сказала другая женщина. — Вы совсем не похожи на обычных людей…

Мира слегка наклонила голову, чуть сузив глаза.

— Возможно потому, что я, как мне известно… не человек, — произнесла она, и уголки её губ дернулись в лёгкой усмешке.

Эта фраза, будто по знаку, стала началом неспешной беседы. Они говорили о многом.

О людях и Рыболюдях. О детях — своих и чужих. О трудностях жизни, о её простых радостях.

Женщины делились историями — кто-то смеялся, кто-то говорил с горечью, кто-то просто делился буднями. Мира слушала их молча, лишь изредка вставляя короткие реплики.

И было в этом что-то удивительно приятное… почти забытое.

Как будто мир на мгновение стал нормальным. Тёплым. Простым.

Иногда ей казалось забавным — вот как живут обычные люди. Разговоры о детях, о еде, о погоде. Жизнь, где главное — успеть на рынок, а не увернуться от клинка.

Но она — пират. А значит, такая жизнь не для неё. И душа молодости не может мириться с покоем. Покой — это не её путь. И всё же… как же иногда хочется остаться.

Однако это ощущение — тепло и лёгкость — не продлилось долго. Что-то внутри напряглось. Воля наблюдения — как сигнал тревоги — зазвенела в её голове. Остро. Пронзительно.

Опасность.

Она не успела осознать, откуда — как внезапно, без предупреждения, с приглушённым свистом в её сторону полетела пуля. Выстрел был точный. Целились в голову.

Но Мира уже двигалась.

Инстинкт сработал раньше мысли. Рука, заряженная волей вооружения, взмыла вверх — и поймала пулю на лету. Пальцы не дрогнули. Ни следа крови. Ни единой царапины.

Она держала её. Пулю. Знакомую.

Такие заряды… она видела раньше. Иногда Яссоп использовал нечто подобное, когда хотел пробить цель с большого расстояния. Необычный вес. Специальный сплав. Почерк опытного снайпера.

Но это был не он. Это были другие. И кто бы ни стоял за этим — он только что перешёл черту.

Они нацелились на неё.

В городе. Среди людей. Среди детей.И она прекрасно поняла:Кто-то хотел, чтобы она это заметила. И она заметила.

Снайпер.

Высоко на крыше одной из башен, южнее от неё, примерно в двухстах метрах. Не более двенадцати метров в высоту — отличная позиция для стрельбы по толпе. Идеальная засадная точка.

Мира прищурилась. Да уж… жаль, у неё сейчас нет с собой пистолета. Но и это не проблема. Она могла бы достать его. Убить. Даже с такого расстояния. Но была одна проблема. Главная.

Ута.

Да уж… их было больше, чем она ожидала.

Их огонь шёл со всех сторон — с крыш, с кораллов, из тени. Они стреляли не только в неё, но и по гражданским. Даже по детям. И что самое омерзительное — это было не случайно.

Преднамеренно, но… не смертельно.

Словно они хотели лишь ранить, испугать. Создать хаос.

— Мрази… — прошипела Мира. — Только бы не дети…

Она метнулась вперёд — воля наблюдения кричала ей об опасности. Сердце стучало так, что казалось, вот-вот вырвется из груди.

Где же охрана острова?

Где чертовы стражи?!

Как можно было пропустить наёмников с оружием на территорию купола?

Она ворвалась к месту, где дети ещё недавно играли. Несколько малышей уже кричали и прятались за прилавками. Пули рвали землю рядом.

Без раздумий Мира подхватила троих — двух рыбодетей и русалку — и перенесла их в укрытие. Уворачивалась от выстрелов, инстинктами, как зверь.

Она спасала детей. Но как только уложила их за безопасный обломок раковины — что-то внутри обрушилось.

Где Ута?

Волна ужаса прошла по её телу.

— Где она?! — прохрипела Мира, озираясь. — Ута?!

И тут она услышала.

— Мира!.. — голос… тонкий, испуганный.

Она рванулась туда — но уже не ощущала её присутствия. Воля наблюдения не улавливала больше её теплоты, её энергии.

Пустота.

Уту похитили.

И сердце Миры — словно резко сжалось. А в груди поднялся настоящий шторм.

Что ей теперь делать?..

Это её вина. Только её.

В голове не укладывалось, как всё так быстро рухнуло. Должно быть, всё началось там, в Саободи. На чёртовом аукционе рабов. Иначе бы они не пришли за ней. Не охотились бы здесь. Не забрали бы Уту.

Глупая. Наивная. Слишком мягкая.

Она вспоминала того синеволосого ублюдка. Его спокойную, фальшивую улыбку. Как он просто… купил всех детей. Словно набор игрушек.

А она…

Что она сделала?

Ничего.

Лишь узнала его имя. Имя — в обмен на молчаливое соучастие. Она знала, кого он увёл. Знала — и ничего не сделала.

Михоук был прав.

Она притащила за собой опасность. Своей лицемерией, своим чувством справедливости, которое не довела до конца.

Проклятье!

Какая же она тупая… Сердце колотилось, будто грудная клетка вот-вот треснет.

Каждая мысль — удар в лицо. Каждое воспоминание — удар в живот. Но она не имеет права сломаться.

Нет. Успокойся. Дыши. Медленно. Глубоко.

Она больше не может позволить себе ошибиться. Она не имеет права. Не теперь, когда всё поставлено на карту. Когда на кону — девочка, которую она любит.

Дочь Шанкса. Ута. Её Ута.

Как она сможет смотреть ему в глаза, если не вернёт её? Как она сможет жить?

Мира стояла, не двигаясь.

Она даже не сразу заметила, как прекратились выстрелы. Только спустя мгновение осознала — тишина. Звенящая, непривычная. Гнетущая.

Словно весь мир на миг замер, затаив дыхание.

И вдруг — щёлк!

Свист, похожий на вдох перед ударом. И — вжух!

Прямо у её ног, с тихим звуком, вонзилась стрела.

Не обычная. К её древку была привязана бумага, намокшая от сырости, но слова всё ещё читались чётко.

Мира опустила взгляд, и сердце сжалось прежде, чем она дочитала.

«Если хочешь вернуть её — приходи одна. В Морской лес.»

…Одна?

Она долго смотрела на неровные строки, будто надеялась, что они исчезнут, или сменятся другими.

Более разумными. Менее жестокими. Менее… безысходными.

Но письмо молчало. Холодное. Как приговор.

Как шипение змеи в траве.

Грудь сдавило, как будто невидимая рука схватила за сердце. Где-то глубоко внутри поднялась паника, тонкая и липкая. А если они обманут?

Если, даже убив её, девочку так и не отпустят?

Мысли сбивались, теряли форму. Но одно было ясно, как никогда:

Она не имеет права рисковать. Ни её жизнью. Ни судьбой Уты.

Она развернулась резко, почти в отчаянии — и, пригибаясь, рванула назад. К кораблю. На бегу сжимая скомканную бумагу так крепко, что та едва не разорвалась. Если кто и может ей помочь — так это её команда.

И она не остановится, пока не вернёт Уту. Живой. И невредимой.

***

Воздух у кораллового холма был тяжёлым, пропитанным влагой и морской солью.

Корабль покачивался у причала, тёмный силуэт среди раскидистых водорослей и светящихся кораллов. Его корпус, утомлённый недавним погружением, скрипел, будто жаловался на усталость.

Немало повреждений, трещин, потёртостей — следы их пути сквозь толщу морской бездны.

Часть команды оставалась во дворце, гостеприимно принятая королевской семьёй. Остальные были заняты делами на судне — ремонтируя, укрепляя, приводя всё в порядок.

Но сейчас на палубе было тихо. Слишком тихо.

Мира взбежала по трапу почти бегом, её сапоги глухо стучали по влажным доскам.

Она заглядывала в каждое помещение, каждую каюту — пусто.

Только мерцание ламп, слабое эхо шагов, скрип раскачивающегося якоря.

Открыв дверь кухни, она застыла на пороге.

Тепло, аромат свежего чая, лёгкий пар, вьющийся в воздухе.

И в центре этого почти домашнего уюта — Бенн Бекман, стоящий у плиты с чайником в руках. Его силуэт казался спокойным, устойчивым, будто сам мир не колебал его ни на секунду.

Но этот покой был разрушен в один миг.

— Бек! — вырвалось у Миры с отчаянной дрожью в голосе.

Он вздрогнул.

Резко обернувшись на крик, Бенн не удержал чайник — тот с глухим звоном выскользнул из рук, упал, расплескав горячую воду. Капли брызнули на его ладонь, и он инстинктивно дёрнулся от ожога.

— Ауч… чёрт, — пробормотал он сквозь зубы, уже оборачиваясь к ней.

Но боль быстро ушла на второй план.

Перед ним стояла Мира, вся в напряжении, с растрёпанными волосами, блестящей от пота кожей и затравленным взглядом. Та самая Мира, что всегда сдержанна, холодна, непроницаема — теперь выглядела так, будто мир под ней рухнул.

Он замер.

— Что с тобой?.. — спросил он, голосом уже гораздо мягче, затаённо тревожным.

— Прости… Я сейчас… я принесу мазь, — она уже делала шаг назад, заметив, что его кожа покраснела от ожога. Но он удержал её — не грубо, но крепко, положив руку ей на плечо.

— Подожди, — сказал он, вглядываясь в неё. — Что-то случилось?

Она даже не ответила сразу. Её губы приоткрылись, но слова застряли в горле. И тогда он заметил главное.

— Где Ута? — прозвучал его голос уже совсем иначе. Сдержанно. Осторожно. Но внутри — тревога, что росла с каждым мгновением.

— Она же была с тобой… Да? — голос Бенна прозвучал ровно, но в глубине его уже вспыхнула тревога. Он не сводил глаз с Миры, пытаясь прочесть по её лицу хоть каплю надежды. Но там её не было.

— Ута… — сдавленным голосом начала она, запинаясь на каждом слове. — Мы были в городе, просто гуляли, всё было спокойно… а потом — вдруг… со всех сторон… дождь из пуль. Они стреляли не только по нам, по всем… по детям…

Я… я пыталась… Я хотела их защитить, всех, кто там был… — её голос срывался, дыхание сбивалось. — Но… я… я потеряла её из виду. Уту… её похитили…

Она прижала ладонь к груди, словно пыталась сдержать бурю внутри себя. Глаза блестели от напряжения, почти на грани.

— Я так сглупила, Бек. Я просто… — она замолчала, а потом резко сунула руку в карман и достала скомканный листок. — Они оставили это… Нам нужно спасти её. Срочно!

Бенн остался молчалив на мгновение. Он смотрел на неё пристально, как будто хотел своей тишиной остановить её дрожь.

Потом аккуратно взял её ладонь — холодную, вспотевшую — и сжал своей, тёплой и надёжной.

— Не паникуй. Пожалуйста. Глубоко вдохни. Слышишь меня? Глубоко.

Она послушалась. Вдохнула раз, второй…

И хоть сердце по-прежнему бешено стучало, хоть мысли метались, дыхание стало ровнее. Хоть чуть-чуть

— Нам нужно её вернуть. — уже увереннее произнесла она. — Как можно быстрее.

— Мы обязательно это сделаем, — кивнул он. — Но нам нужно подумать. Хотя бы дождаться кого-то ещё из команды. Обсудить план, понять, с чем мы имеем дело.

— Бек, не глупи! — сорвалось с её губ слишком резко, но она не могла иначе. — Пока мы будем обсуждать — они могут убить её. Или… хуже…

Мысленно она уже проваливалась в самые ужасные сценарии. Слишком живо. Слишком больно.

— Это может быть ловушка, Мира, — мягко, но серьёзно сказал он. — Ты ведь и сама это понимаешь.

— Да мне всё равно. Главное, чтобы Ута была в порядке… — сказала Мира уже другим тоном. Голос её стал твёрдым, спокойным, без истерики — будто в этой сдержанности таился настоящий шторм.

Бенн наконец глубоко вздохнул. Он посмотрел на неё с тяжёлым, но понимающим взглядом, обдумывая всё до последней детали.

— Хорошо. Но пообещай: не лезь в пекло без головы.

Мы спасём её. Обязательно. Просто… не исчезай сама. Ладно?

Он не стал ждать ответа. Он уже знал — она всё равно пойдёт. И если придётся — пройдёт через ад.

Они не стали терять времени. На борту корабля задержались ненадолго — лишь чтобы взять оружие, кое-что из снаряжения и выдвинуться. Морской Лес ждал.

Ирония не ускользнула от них — именно это место выбрали похитители. Лес вне центрального купола, окружённый дикой красотой и едва сдерживаемым гневом глубин. Лес, где редко ступала нога человека, и где многие рыболюди по-прежнему презирали людей с горечью, уходящей корнями в века рабства и ненависти.

Автобус из пузыря был их единственным безопасным способом туда добраться. Как бы парадоксально это ни звучало — двое одних из самых опасных пиратов мира сейчас ехали… на пузырчатом автобусе. Подводный маршрут, как будто нарисованный акварелью: коралловые поля, плавающие медузы, стайки рыб, и свет, пробивающийся сквозь толщу воды, словно лучи другого мира.

Внутри царила почти тишина.

— Рад, что ты хоть немного успокоилась, — наконец сказал Бек, нарушая хрупкое молчание.

— За то в голове — сплошной бардак. — отозвалась она глухо, глядя в прозрачную стенку пузыря, за которой плыли морские цветы.

— Всё ещё не хочешь рассказать, что произошло в Саободи?

Она вздохнула.

— Прости. Не хочу снова срываться… Не сейчас. Обещаю — расскажу. Но уже после, когда всё закончится. Хорошо?

— Да уж. — коротко кивнул он. — Я не против. Только держи голову холодной. Мы вытянем её, Мира. Обязательно.

Она ничего не ответила. Лишь перевела взгляд на Бенна — в нём отражались решимость и тревога, в нём горел огонь, сжигающий сомнения.

— Кстати… — нарушила она тишину. — На корабле рядом с тобой ведь должны были быть Хонго, Габ и Бонк. Вы же вроде собирались заняться ремонтом, привести судно в порядок?

Её вопрос, казалось бы, простой, но вызвал у Бенна реакцию, совершенно нетипичную. Он вдруг замешкался, отвёл глаза, и на его лице промелькнула тень неловкости.

— Эм… Они пошли купить… припасы.

— Припасы? — Мира приподняла бровь, внимательно глядя на него. — Ты, наверное, хотел сказать — материалы для ремонта?

Мы же сами решили задержаться здесь минимум на несколько дней. Спешить с едой — смысла нет. Разве не так?

Бенн явно плохо врал. Да и слишком уж странно он повёл себя для того, кто всегда спокоен и хладнокровен.

— Дамам такое знать необязательно.

Мира вскинула брови ещё выше, и её глаза чуть сузились.

— Ты ведь в курсе, как сильно я ненавижу эти идиотские стереотипы, созданные жалким обществом?

— Ладно, ладно, — сдался он, скрестив руки. — Расскажу. Но только после того, как мы вернём Уту. Обещаю.

Теперь уже она смерила его хмурым, недоверчивым взглядом.

— Ты используешь мою же стратегию. Плохо играешь, Бек.

— О, смотри… — сказал он с натянутой улыбкой. — Мы пришли.

Перед ними раскинулся Морской Лес. Подводная сказка — безупречная, волшебная. Гигантские кораллы, мерцающие анемоны, рыбьи стаи, струящиеся сквозь водяную гладь, как ожившие узоры. Красота, способная очаровать любого путника…

Если бы не одно «но». Если бы их девочка не была в заложниках у каких-то мерзавцев.

Смотреть на эту красоту с лёгким сердцем сейчас было невозможно.

Двигаясь дальше по тихому, почти волшебному лесу кораллов, они заметили фигуру — кто-то сидел на одном из массивных розовых отростков, как на троне. Человек был закутан с головы до пят в чёрное. Длинный плащ, капюшон, кожаные перчатки. В руках — лук, туго натянутая тетива. Лицо скрыто тёмной маской, даже глаза не видно. Всё в этом существе кричало: «Не подходи».

Заметив их, фигура легко соскользнула вниз, как тень. И заговорила — голос её был искажён, глухой, будто проходил через несколько фильтров.

— Вы должны идти одна, — коротко бросил он.

Мира прищурилась.

— С чего бы вдруг?

— Ради вашего же блага. Или хотя бы ради безопасности ребёнка, — холодно отозвался он… или она? Ни по тембру, ни по интонации невозможно было определить. Всё звучало как пустая, чужая оболочка.

Мира тяжело выдохнула. Затем повернулась к Бенну и едва заметно кивнула. Это был знак.

— Ладно, — сказала она негромко, но твёрдо. Бек остался позади, только взглядом провожая её — напряжённым, тяжёлым, будто не хотел отпускать.

Она пошла вперёд, осторожно ступая по влажному мху, покрывающему дно пузыря. Стрела на её спине чуть звякнула.

— Ты что, ребёнок? — пробормотала она, оглядывая провожатого с головы до ног. — Какой-то ты низкий для взрослого.

Никакой реакции. Даже головы не повернул.

— Думайте как хотите. Просто не ведите себя глупо, — ответил он спокойно, но с явной угрозой. — Тогда мы не убьём вас.

«Мы», — отметила про себя Мира. Он не один. Ловушка. Они и не пытаются это скрыть. Как мило.

Она стиснула зубы, но виду не подала. Забавно — они и вправду верят, что смогут убить её.

Путь вывел их к руинам старого корабля. Половина его корпуса была разворочена, словно кто-то вонзил в него гарпун размером с дом. Ветхие доски, разорванные паруса, водоросли, свисающие с мачт — всё говорило о том, что кто-то когда-то не добрался до цели.

— Милое местечко, — с мрачной иронией прошептала Мира, подходя ближе.

Как только она вошла в зону обломков, всё сразу стало ясно. Да тут целая «вечеринка» — сборище мужлан и ублюдков, у каждого на лице была написана та самая мерзость, которую обычно прячут за масками. Хотя бы не скрываются, в отличие от того мелкого лучника. А вот кто лидер — сомнений не было. Крупный, хмурый тип, стоящий чуть в стороне, наблюдал за ней сверху вниз, как будто взвешивал.

— О, да ты посмотри! Какая же ты милашка! — раздался голос одного из мерзавцев, за которым тут же последовал громкий, грязный смех всей шайки.

— Эй, дашь потрогать тебя за задницу?

— А может, и за сиськи? — выкрикнул другой, вызывая ещё один взрыв хохота. — Глядишь, и девчонку твою вернём.

Мира почувствовала, как сжавшийся до предела кулак пульсирует от ярости. И это не только её гнев — она почти физически ощущала бешенство Бенна, стоящего где-то позади, в тени, готового в любой момент сорваться.

— Всё, заткнулись, — глухо пророкотал лидер. Голос его был не громким, но настолько твёрдым, что остальные сразу осеклись. Молчание повисло, как удар плети.

Мира чуть приподняла подбородок. Взгляд стал холодным, лезвием.

— Ну хоть кто-то у вас умеет говорить. Давайте сразу к делу. Чего вы хотите? Где девочка?

Хмурый медленно кивнул, будто оценивая её выдержку.

— Она в порядке. Пока что, — отозвался он с каменным лицом, голос ровный, почти ленивый. — Нам не нужно ничего, кроме той награды, что нам пообещали за твою голову. Жизнь ребёнка нас не интересует.

Именно в этот момент в помещение вошёл ещё один из их людей. На руках он нёс Уту.

Она спала. Такая крошечная, беззащитная — не осознавала, в чьих руках находится. Для Миры это было последней каплей. Её тело напряглось, пальцы потянулись к рукоятям ножей. Кровь в венах закипала от ярости.

Но голос снова разрезал воздух:

— Хотя, знаешь, мы передумали. Убивать тебя — слишком просто. У нас на тебя другие планы, — и на его лице впервые появилась зловещая, мерзкая улыбка.

— А у меня планов нет. Кроме одного, — холодно произнесла Мира.

Движение было молниеносным. Один из ножей Сестёр Бури сверкнул в воздухе и со свистом вонзился прямо в грудь тому, кто держал Уту. Мужик застонал и осел на колени, выпуская девочку из рук.

Мира рванулась вперёд, легко скользнув по мокрому полу и подхватила девочку, прежде чем та коснулась земли. Она крепко прижала её к себе, с облегчением выдохнув.

— Бек! — выкрикнула она.

И вот он — Бенн Бекман. Изломанный свет прорвался сквозь дыру в потолке, которую он только что пробил. Несколько выстрелов — чётко, без промаха. Пули нашли своих адресатов — тех самых мерзавцев, что позволили себе грязные слова в её адрес. Они рухнули, даже не поняв, откуда пришла смерть.

Бен подошёл к ней. Глаза у него были полны тревоги, но он быстро принял девочку на руки.

— А ты куда?! Нам нужно уходить! — удивлённо бросил он, видя, как Мира снова берёт в руки окровавленный нож.

— У меня есть ещё одно дело. Нужно выяснить, кто за этим стоит. Уведи Уту в безопасное место.

— План, мягко говоря, дерьмовый.

— Тогда возвращайся скорее, пока я здесь навожу порядок, — бросила она, не оборачиваясь.

Бенн тяжело выдохнул, зная, что спорить с ней бессмысленно, и, прижав девочку крепче к себе, ушёл прочь, исчезая в глубине леса, за коралловыми зарослями. Мира проводила его взглядом, пока он не скрылся из поля зрения. И только тогда повернулась к тем, кто всё ещё был здесь.

Атмосфера изменилась в один миг.

Главарь этих наёмников — огромный, грубый, с перекошенным лицом — достал пистолет, намереваясь действовать первым. Но он не успел нажать на спуск. Она исчезла. Просто растворилась в воздухе — как призрак.

И в следующую секунду почувствовал, как лезвие коснулось его горла. А затем — как сильные, крепкие бёдра захлопнули его голову в смертельном захвате, будто железный капкан. Одна её рука держала нож, другой она резко приподняла его подбородок, вынуждая смотреть ей в лицо.

Её голос был ледяным, точно приговор:

— Кто вас послал?

Он дёрнулся — не от страха, а от злости. Недооценил. Как и все. Ошибка.

— Да как ты смеешь…! — начал было он, но не успел договорить: клинок мягко, но уверенно вошёл в кожу. По шее стекла капля крови.

Остальные наёмники замерли. Никто не осмелился двинуться. Их вожак мог быть свиреп, но даже они понимали — одно неверное движение, и он умрёт прямо у неё в руках.

— Уверен в себе? Даже перед лицом смерти? Или хочешь прямо сейчас отправиться в ад? — прошипела Мира. Её голос был холоден, как лезвие ножа у его горла. А в единственном глазу пылал огонь, не угасающий даже в самые тёмные часы.

Но в тот же миг… что-то изменилось.

Она почувствовала запах.

Нечто тонкое, еле уловимое… И в то же время тревожно знакомое. Влажный, едкий, почти сладковатый — белый туман начал медленно стелиться по полу, поднимаясь, обволакивая всё вокруг.

И вдруг — дежавю. Она уже сталкивалась с этим раньше. Тело невольно вздрогнуло, мозг будто пытался вспомнить, но было уже поздно.

Один за другим наёмники падали, как марионетки, обрезанные от нитей. Без звука. Мгновенно. Их тела с глухим стуком рушились на деревянные доски затонувшего корабля. Даже главарь, что секунду назад боролся за власть, бессильно повалился на колени, а затем — на бок.

Снотворный газ. Идеально рассчитанный. Без запаха для обычных. Но не для неё.

— Твою… мать… — только и успела прошептать Мира, оборачиваясь. Где этот чертов лучник?.. Тот «пацан», что привёл её сюда?.. Неужели…

Мир поплыл. Её ноги ослабли, воля наблюдения застонала тревожным гулом — как сигнал тревоги, который уже бессилен что-либо изменить. Кисти дрожали, пальцы выпустили ножи. Металл звякнул по мокрому полу.

И вот, в последний миг, прежде чем сознание окончательно погасло, её тело обмякло, и она упала — тяжело, беззвучно. Глубокий, тягучий сон затянул её, будто чёрная вода, оставив после себя только тишину.

Она не успела подумать ни о боли, ни о страхе. Только одна мысль вспыхнула — и угасла:

Ута… Бек…

Шанкс…

***

Какие-то голоса… чужие, грубые, отдалённые. Словно из глубины мутной воды, они медленно пробивались сквозь вязкую темноту её сознания. Мире потребовалось время, чтобы понять — она в сознании. Но её тело словно налилось свинцом, каждая мышца отзывалась тупой болью и вялостью. Газ. Проклятый газ.

— Да уж, мы много не получим за такую с виду… — мужской голос, насмешливый, слишком спокойный. — Глаз почти нет, один только шрам и пустота. Да ещё и на лице.

— Зато остальное у неё — высший сорт. — уже другой голос, такой же грубый, ещё более мерзкий, словно капля жира на горячем камне. — Ты видел эти бёдра? Чистая роскошь.

— Северный Блю, брат. Тут за такую будут рвать друг другу глотки, даже с одним глазом. Она будет товаром с характером. А таких ценят.

Слова, от которых кровь в жилах закипала. Медленно, но уверенно, разум Миры прояснялся. Гнев расправлял крылья в её груди. Она не могла пошевелиться, не могла даже открыть глаза полностью — но она слышала. Слышала всё.

North Blue? — в голове звенело, будто кто-то ударил в колокол. — Какого чёрта?..

Последнее, что она помнила — Морской лес, бой, газ, темнота… А теперь она здесь. В холодном, влажном помещении, с голосами торгашей, обсуждающих её тело, как товар на рынке. Рабыня? Они и правда… собираются продать её? Она, пиратка Красноволосых, оружие Шанкса, женщина, что держала смерть в ладонях?

Внутри что-то треснуло. Не от страха — от ярости.

Тот пацан. Тот мелкий лучник, что притворился просто проводником. Это был заранее спланированный путь. И она — пошла по нему, как овца на бойню. Ута… Что с ней? Где она?

Они продолжают говорить. Они не знают, что она уже проснулась. Не знают, что она слышит каждое слово. И это станет их последней ошибкой.

— Ох… Кажется, мы засиделись за выпивкой. Пора бы и новую дозу снотворного вколоть, а то девочка вдруг проснётся не вовремя, — сказал один из мужчин, лениво поднимаясь с покосившегося стула. Его голос был вязким, будто растёкся по комнате, проникая под кожу.

— Ты не видел, где оставили шприцы? — добавил он, рывком поправляя ремень на поясе и потягиваясь, как будто всё происходящее — рутина.

Нет… Только не это…

Мира молчала. Она не могла ответить, не могла даже пошевелить пальцем. Её тело всё ещё не слушалось — будто пропитано свинцом. Металлические цепи, обмотанные вокруг запястий и щиколоток, казались ледяными змеями, впившимися в кожу. Разум проснулся — ясный, отчётливый, пылающий яростью. Но тело… тело всё ещё было пленником газа.

Если они введут это в неё … Если этот укол дойдёт до крови… Мира может проснуться уже не в цепях, а в чьей-то постели…

Она не могла этого допустить. Ни за что.

Но всё, что могла — это чувствовать. И слышать, как другой голос с усмешкой хвастается:

— А вот и он… С этим высококачественным наркозом мы можем не волноваться. Она будет тихая, как шелест водорослей. Даже пикнуть не сможет.

Шприц щёлкнул. Стекло дрожало в руках. Мужчина приближался, и каждый его шаг будто вбивался в грудь Миры. Сердце колотилось, как бешеное.

Он наклонился. Его пальцы — грязные, липкие — обхватили её запястье, слегка пощипывая кожу, выискивая вену. Игла дрожала в воздухе.

— Ха..! — раздался резкий, сдавленный стон.

Мира почувствовала это. Тёплые, тягучие капли коснулись её кожи. Кап… кап… кап…

Запах крови.

Она знала этот запах.

Рука, державшая шприц, дрожала. Мужчина оступился, выронил инструмент. Он хрипел, будто что-то застряло у него в горле.

— Ч-что за…? — начал второй, но договорить не успел. Он тоже лишился жизни, оставляя собой лужу крови лёжа на полу.

То, что произошло — словно вырвано из сна… или кошмара, внезапно сменившегося чем-то другим.

Мира ещё не понимала, где она. Тело всё ещё не слушалось, но вокруг не было больше голосов похотливых ублюдков, не было запаха спирта и грязи, не было мерзких прикосновений.

Только шаги.

Твёрдые. Уверенные. Слишком лёгкие, чтобы быть врагом… и слишком хладнокровные, чтобы не вызывать тревоги.

Он остановился перед ней. Тень склонилась, и она почувствовала, как кто-то опустился на колено, совсем близко.

— Можно прикоснуться к вам, миледи? Надеюсь, вы не будете возражать… когда проснётесь, — голос…

Голос как бархат.

Гладкий, как капля вина, растекающаяся по серебряной посуде. Ни угрозы, ни грубости. Только мягкое, почти робкое прикосновение, как будто он держит в руках не человека, а сломанную драгоценность.

Он поднял её — аккуратно, как младенца. Не тряс, не мял. Поддерживал так, будто знал, где болит.

Кто он?

Что за мужчина?

Пальцы — её собственные — дрогнули. Ответ тела… хоть и слабый. Он заметил.

— Подождите… вы в сознании? — прошептал он, и в этом шепоте — и шок, и облегчение. Он наклонился ближе. Словно хотел убедиться.

— Открой… глаза… — выдохнула Мира.

— Ах… сейчас. — Он, не спеша, осторожно коснулся повязки на её лице. Лёгкое движение — и тёплая ткань упала с её глаза. Свет больно резанул, но затем перед ней вырисовалась его фигура.

И она увидела.

Белые, будто инеем усыпанные, ресницы… длинные, опушённые. Гладкая кожа, черты лица — как у вырезанной статуи. А волосы — как тишина ночного неба, с лёгким серебристым отливом.

Но главное — это его глаза.

Чёрные, словно в них растворились звёзды.

И в них не было зрачков. Ни блика, ни направления.

Пустота. Но не безжизненная. Это была чистая бездна, смотрящая прямо на неё с мягкой, почти благоговейной улыбкой.

Мира с трудом сглотнула. Горло пересохло. Даже дышать было тяжело — не от страха, а от перегруза чувств. От того, как он смотрел.

Слишком внимательно. Слишком спокойно. Слишком… преданно.

Так не смотрят на пиратку с растрёпанными волосами, в крови и цепях. Так смотрят на… богиню? Или идола?

— Ты… кто? — выдохнула она. Вопрос, возможно, самый простой и в то же время единственный, который имел сейчас значение.

И он… улыбнулся.

Шире, мягче, словно этого ответа он и ждал с самого момента, как её нашёл.

Никакой угрозы. Только… восторг. Настоящий. Странный. Почти детский.

— Простите за грубость, — проговорил он, склонив голову набок, как будто извиняясь за своё существование. — Можете звать меня Блэк.

Он сделал паузу… как будто хотел, чтобы она прочувствовала вес имени.

И затем, с мягким наклоном головы, в котором было что-то аристократичное, добавил:

— И мне хотелось бы служить вам… как слуга.

Слуга.

Он произнёс это не с покорностью — нет. Там не было подчинения… скорее, восхищение. Почтение, но не из страха — а как будто он выбрал её, как короля выбирает рыцарь.

— Что?.. — выдохнула она. Слово не имело силы. Оно просто вырвалось, потому что больше сказать было нечего.

Она пыталась читать по его лицу: ложь? Манипуляция? Безумие?

Но в нём не было ни одного из этих признаков.

Лишь ясность.

И какое-то… тёмное спокойствие. Будто он был частью той самой ночи, которую приносит шторм, а не день.