Глава 15
На мгновение в конференц-зале воцарилась тишина, участники совещания обменивались оценивающими взглядами. Потом Оуэнс прокашлялся и заговорил хриплым голосом.
– Дойл собрал вас здесь по моему поручению, чтобы ускорить решение кое-каких внутренних дел. Краткую сводку имеющейся информации и ее анализ вы найдете в этих папках, – с этими словами Оуэнс начал передавать папки, которые принес с собой. – С точки зрения национальной безопасности, нас волнует участие президента в саммите, посвященном соглашению по проблемам глобального потепления, который пройдет в следующем месяце. На саммите будут присутствовать представители Евросоюза. Кроме того, президент примет участие во встрече Всемирной торговой организации. Она состоится уже через несколько дней в Квебеке. Любой теракт, включая нападение на Цаплю, очевидно, нарушит эти планы.
– У нас нет никаких доказательств, свидетельствующих о принадлежности Ухажера к какой-либо группировке, американской или международной, имеющей политическую программу, – подхватил эстафету Дойл. В его жестком голосе сквозил акцент выходца из Среднего Запада. Судя по тону и выражению лица Дойла, вопросы национальной безопасности его мало волновали.
– Особенности психологического профиля подозреваемого указывают на то, что его действия вряд ли имеют под собой какую-либо идеологическую или политическую основу, – вмешалась Линдси Райан. – Судя по отправленным им посланиям – а здесь мы имеем стихи, сексуальный подтекст, зацикленность на местонахождении и занятиях Цапли – можно предположить, что у этого человека искаженное восприятие реальности. В то же время, его неоднократные попытки установления контакта с ней и способность уходить от преследования на протяжении долгого времени свидетельствуют о том, что мы имеем дело с умной и высокоорганизованной личностью. Но в центре внимания этой личности – только она, Цапля. Он одержим ею. Президента это не касается.
– Мы должны исходить из того, что все, что имеет отношение к Цапле, пусть даже косвенное, касается и президента, – раздраженно заметил Оуэнс. Его шпилька была явно адресована Дойлу.
Едва сдерживая злость, Лиза слушала препирательства мужчин, не обративших внимание на оценку Райан, которая, между тем, была очень важной. Лиза уже поняла, что сама Ира не очень-то волновала этих двоих, озабоченных лишь тем, как бы отхватить побольше бонусов при захвате Ухажера.
– Насколько этот человек приблизился к Цапле? – спросила Лиза, с трудом подавив раздражение в голосе. Ей нужно было узнать, как близко этот психопат подобрался к Ире на сей раз.
Дойл, на лице которого читалось нетерпение, немного повысил голос и заговорил так, словно до него не было сказано ничего.
– Вплоть до последних десяти дней все контакты Ухажера сводились к письмам, отправленным на учетную запись электронной почты. Несмотря на все попытки проследить, откуда отправлены эти письма, этого сделать не удалось. Мы меняли учетные записи Цапли, отслеживали маршруты писем, ставили фильтры, но ничего не помогло. До последнего времени, – Дойл помедлил, словно думал, как сформулировать мысль, – его послания носили по большей части сексуальный характер.
– Он стал агрессивнее? – спросила Лиза.
У нее сдавило грудь. Так вот почему ее снова перевели на охрану Иры. Если эта оперативная группа работала уже несколько месяцев, значит, за последнее время что-то изменилось. Лиза постаралась отогнать мысль, что вчера Ира чуть было не сбежала из-под наблюдения.
Дойл переложил свои бумаги, он выглядел раздосадовано.
– После того выстрела в прошлом году он долгое время бездействовал. Еще бы, все агентства госбезопасности, в том числе Секретная служба, ФБР и ЦРУ, охотились за ним. Так что ему ничего не оставалось, кроме как залечь на дно. Три месяца назад он объявился снова.
– Три месяца назад, – повторила Лиза, сверля Дойла взглядом. – Три месяца, и вы только сейчас ставите в известность Службу охраны?!
– Мне было известно об этом, – вступил в разговор Стюарт Карлайл. Ему не удалось полностью скрыть неловкость. Но он не собирался объяснять, что директор Агентства Национальной Безопасности отклонил его предложение создать оперативную группу из его, Карлайла, людей в Нью-Йорке. Карлайл до сих пор переживал по этому поводу, тем не менее, он тоже должен был повиноваться приказам.
Лиза повернулась к шефу. Она не собиралась совершать глупость и нарушать субординацию в присутствии посторонних, подвергнув сомнению авторитет начальника. Но в ее взгляде читалась неодобрение, и она знала, что Стюарт увидел это.
– У Секретной службы нет возможностей для того, чтобы иметь дело с таким сценарием, – презрительно сказал Дойл.
– Мы обеспечиваем непосредственную охрану, – парировала Лиза. – И кому, как ни нам, лучше всех знать повседневную обстановку. Угроза подобного рода требует, чтобы мы повысили уровень готовности. Нужно поменять всю систему охраны! Господи, Иру недостаточно охраняли на протяжении нескольких месяцев!
– Мы держим ситуацию под контролем, – фыркнул Дойл. – Мы более чем способны обеспечить ей охрану.
– Но не так, как это можем сделать мы, – твердо ответила Лиза. Она все еще не могла поверить, что Стюарт Карлайл все это допустил. И она не могла отступить. Особенно теперь, когда на кону стояла жизнь Иры. – Необходимо, чтобы это расследование возглавили мы, – заявила Лиза.
Лицо Дойла стало наливаться краской, а его губы скривились в усмешке.
– Ваши люди знали об этом человеке с самого начала, но ваша служба безопасности оказалась столь неэффективной, что Цаплю чуть не убили. Не думаю, что вам по плечу это дело.
Лиза заговорила ледяным тоном, ее слова были острыми, как бритва.
– Отстраняя Секретную службу от этого расследования, вы подвергаете Цаплю огромному риску. Недопустимому и необоснованному риску!
– Андрияненко, – одернул ее Карлайл. По сути, Лиза обвиняла руководителя оперативной группы ФБР в том, что он поставил под угрозу жизнь дочери Президента. Это было как минимум нарушением субординации, а как максимум – подсудным делом.
Но предупреждение начальника Лизу не остановило.
– Мне нужна вся информация, все записи, все прогнозы и оценки, которые у вас есть. Я хочу...
– Вы получите то, что я сочту нужным, – прервал ее Дойл, наклонившись вперед. Видно было, как на его крепкой шее вздулись жилы.
Лиза вскочила с места и уперлась руками в стол, буравя противника взглядом.
– Я получу все, Дойл, в противном случае я лично напишу рапорт о вашей халатности и сама лично вручу его президенту.
Дойл поднялся со стула быстрее, чем можно было ожидать от человека его комплекции.
– Кажется, ты угрожаешь мне, Андрияненко. Я найду все твое грязное белье, которое, по-твоему, ты надежно спрятала, и похороню тебя.
Лиза слабо улыбнулась, ее голос прозвучал тихо, но отчетливо.
– Вы плохо меня знаете, если думаете, что можете запугать меня этим.
Ни Дойл, ни Лиза не слышали, как кто-то вошел в переговорную, потому что не отрывали взгляда друг от друга, готовясь к неминуемой схватке.
– Насколько я знаю, тебя вообще не должно быть в службе безопасности Цапли, – насмешливо произнес Дойл. – Хотел бы я знать, кто придумал такой плохой предлог для твоего перевода.
– Полагаю, это был я, – раздался спокойный низкий голос.
Лиза выпрямилась и обернулась, пока другие поспешили встать перед Президентом США.
***
Спустя одиннадцать часов Лиза вернулась в Нью-Йорк. Ей удалось ознакомиться со всей информацией по последним действиям Ухажера, которую она смогла достать по своим каналам. Она знала, что получила не все, но на то, чтобы добраться до остального, требовалось время. Только теперь, когда она поняла, почему ее отозвали из Флориды, она по-настоящему взялась за работу. Но сначала надо было разобраться с личными вопросами.
Лиза вошла в квартиру Иры, остановилась у двери и пристально посмотрела на девушку, которая явно ее не ждала. Похоже, Ира собиралась куда-то. На ней был узорчатый шелковый пиджак, тонкая блузка и свободные черные брюки. В голове у Лизы пронеслась мысль, а что если Ира собиралась на свидание, но она быстро ее отбросила, напомнив себе, что не могла ничего изменить.
– Что еще? – спросила девушка. При виде каменного выражения лица Лизы ее охватил страх. – Что случилось?
– Почему ты мне не сказала? – спросила агент низким и твердым тоном. Ей было так тяжело сдерживать злость, что слова давались ей с трудом.
– Я не очень понимаю, о чем ты, – ответила Ира, замерев на месте. Она надеялась, что это не то, о чем она думала. Хотя было очевидно, что это именно то, потому что больше было нечему. Она так надеялась, что вдали от Нью-Йорка и от ее охраны Лиза будет в безопасности.
– Мы с тобой занимались любовью, ты подпустила меня так близко, и ты не сказала мне, что он вернулся?! – Лиза была вне себя от ярости. Она чуть не сошла с ума от дурных предчувствий и от того, что ей ничего не сказала ни Ира, ни ФБР. – Как ты могла, а?! Я думала... – но она замолчала на полуслове. Она хотела сказать: «Я думала, что значу для тебя гораздо больше. Я надеялась, между нами что-то есть».
Лиза глубоко вдохнула и, закрыв на секунду глаза, собрала волю в кулак. Дело было не в ней. Пора было перестать думать об их отношениях. Ей нужно отделить свои чувства от работы. На первый план вышла реальная угроза жизни Иры в лице так называемого Ухажера. А ее чувства, ее разочарование, ощущение того, что ее предали, – все это было неважно. Лиза сосредоточилась на своем долге. Она всегда сосредотачивалась на нем, и именно работа позволяла ей избавиться от терзавшей ее ярости.
Лиза с усилием выпрямилась и постаралась скрыть свое смятение. Она заставила себя разжать кулаки и заговорила своим профессиональным тоном. Спокойным, ровным, безличным тоном коммандера.
– Вам следовало сообщить обо всем Алексу, как только это снова началось, еще три месяца назад, мисс Лазутчикова. Вам также следовало вчера поставить в известность меня. При первой же удобной для вас возможности мне необходимо обсудить с вами правила безопасности. В свете новой информации нам необходимо повысить уровень готовности. Утром, как можно раньше, мне бы хотелось обсудить с вами ваши планы.
Ира не произнесла ни слова.
Слушая Лизу, она наблюдала, как на лице коммандера одна эмоция сменялась другой. На смену злости, отчаянию и бессилию пришла непробиваемая невозмутимость, с помощью которой, как уже знала Ира, Лиза ставила барьер между своими эмоциями и работой. Умом Ира понимала, что именно благодаря этой способности Лиза была отличным профессионалом, но девушка не хотела, чтобы Лиза была такой же в их отношениях. Ире совсем не хотелось, чтобы Лиза дистанцировалась от нее для того, чтобы позаботиться о ней. Она не понимала до конца, чего именно ей хотелось, но была уверена, что только не этого.
Поддавшись отчаянию и страху, Ира язвительно произнесла:
– Так вот твое решение всех проблем, да, Лиз? Усилить безопасность и еще больше ограничить мою жизнь? Это простой ответ, и тебе он легко дался, но мне – нет.
Постаравшись сохранить спокойствие, Лиза ответила:
– Это не обсуждается. Тот человек настроен решительно. Ему свойственно упорство, у него острый ум и высокие способности, и он зациклен на тебе. По-хорошему, тебя нужно отправить в безопасное место до тех пор, пока его не поймают.
Эти слова вызвали в Ире настоящую панику, приведя в действие инстинкт самосохранения. Она не станет пленницей. Она и без того провела в заточении всю свою сознательную жизнь. И ничто, кроме одной-единственной вещи, не значило для нее больше, чем свобода.
– Я не хочу, чтобы ты занималась моей охраной, Андрияненко. Я не могу с тобой работать. И я не буду с тобой работать. Если не уволишься сама, я сделаю все, чтобы тебя отстранили.
– Я говорила с твоим отцом сегодня, – мрачно сообщила Лиза. – Похоже, он считает, что лучше меня никто с этой работой не справится. Я тоже так думаю. На этот раз твои рычаги не сработают.
Открыв рот от удивления, Ира уставилась на Лизу. Наконец, обретя дар речи, она недоверчиво спросила:
– Ты разговаривала с моим отцом?
Лиза подошла к ближайшему дивану и уселась, откинувшись на спинку. Она попыталась хотя бы немного расслабиться. Она была так напряжена, что боялась потерять контроль. А ведь ближайшее будущее Иры напрямую зависело от того, что произойдет между ними в следующие несколько минут.
– Это произошло неожиданно. Он вдруг появился на совещании, где мы обсуждали эту... ситуацию.
Лиза вспомнила эту странную встречу.
Президент повел себя так, словно Дойл и Лиза не были готовы наброситься друг на друга прямо через стол. Махнув рукой, он попросил всех сесть.
После чего, представитель Агентства национальной безопасности представил остальных присутствующих и поспешил заверить президента, что для обеспечения безопасности его дочери будет сделано все возможное. Лазутчиков молча слушал и внимательно изучал лица сидевших за столом людей. Спустя пару минут он сказал:
– Я уверен, что будут приняты все надлежащие меры. У меня плотное расписание, и я бы хотел поговорить с агентом Андрияненко, если ваше совещание закончено.
Тем самым президент явно просил остальных выйти.
Линдси Райан тут же поднялась с места и стала собирать свои вещи, Стюарт Карлайл сделал то же самое. Дойл и Оуэнс замешкались, казалось, они готовы были высказать протест, но потом и они покинули конференц-зал с недовольными лицами. Когда за ними закрылась дверь, Лиза осталась наедине с президентом. Их взгляды встретились, и она спросила:
– Что я могу для вас сделать, господин президент?
Слабая улыбка промелькнула на красивом лице мужчины. Черты его лица на мгновение смягчились, и Лиза увидела в них лицо Иры. В этот момент ее ярость превратилась в несгибаемую решимость. Она не позволит сделать Иру пешкой в политической игре амбициозных бюрократов. И не допустит, чтобы девушка стала объектом преследования какого-то психопата.
– Похоже, мне снова нужно, чтобы вы присмотрели за моей дочерью, агент Андрияненко. Я уверен, что оперативная группа сделает все возможное, но я знаю свою дочь. С ней будет непросто.
– Сэр, – начала Лиза, собираясь защищать Иру. Учитывая все обстоятельства, у ее команды было меньше всего проблем с девушкой.
Президент поднял руку, прерывая агента, словно догадываясь, что она хотела сказать. Он посмотрел мимо нее, будто видел что-то невидимое ее взгляду.
– Она не выбирала эту жизнь, я сделал выбор за нее. Ей трудно, я это понимаю. Она сильная и упрямая, и с этим ничего не поделаешь. Я рассчитываю на вас. Надеюсь, вы продолжите обеспечивать как ее свободу, так и безопасность.
– Да, господин президент, – очень тихо сказала Лиза, не отрывая взгляда от президента. – Я сделаю это, сэр. Можете на меня положиться.
Он кивнул и, поблагодарив ее, вышел из комнаты. Даже если бы у нее не было собственной мотивации, его невысказанной команды было бы достаточно. Но у Лизы были свои причины. И эти причины были глубоко личными.
Лиза посмотрела на девушку и мягко произнесла:
– Прости, Ир, я остаюсь.
***
«Я остаюсь». Эти слова громом отдавались у Иры в голове. Она очень хотела услышать эти слова от Лизы, но не в этой ситуации. Не так! Не по тем причинам, которые были у Лизы. Ира больше не могла говорить об этом. Она не могла думать о том, что это означало для них обеих. «Я остаюсь».
Схватив сумочку со стола, Ира выпалила:
– Ну а я, нет. Я ухожу!
Лиза не тронулась с места, чтобы остановить девушку. Она не станет ее тюремщиком. Но все же окликнула ее:
– Ира?
Услышав, что в голосе Лизы прозвучали нотки поражения, девушка остановилась у двери. Она почувствовала, как Лиза устала, хотя с ней это бывало крайне редко, даже когда она работала целыми сутками без сна. Ира оглянулась, увидев, что Лиза все еще сидит на диване. Несколько минут назад девушка задыхалась от злости и ничего не видела вокруг, но теперь заметила тени под глазами Лизы. Но больше всего Лизу выдавал взгляд. Ее глаза потускнели от усталости, в них появилось что-то близкое к отчаянию. Такого с ней не было даже тогда, когда она лежала в больнице, приходя в себя после ранения.
– Что? – спросила Ира мягче, чем собиралась. Ей безумно хотелось подойти к Лизе. Было очень трудно злиться на нее, когда так хотелось ее обнять.
– Ты предупредила агентов, что собираешься выйти из дома? – поинтересовалась Лиза, поднимаясь на ноги.
– Нет, – резко ответила Ира. Ее раздражение тут же вернулось, потому что Лиза вновь стала с ней официальной.
– Это личная встреча? – продолжила агент, стараясь говорить нейтрально. Она была вынуждена задать этот вопрос из служебной необходимости, но ей совсем не хотелось – да и не нужно было – знать, что Ира собирается с кем-то увидеться. – Тебе потребуется машина? – Лиза припомнила расписание, которое они обсуждали накануне. – Мы же ничего не поставили в расписание на сегодня.
– Все решилось в последнюю минуту, – объяснила Ира. Она всегда ненавидела обсуждать свои личные планы с охраной. Из-за этого она чувствовала себя такой уязвимой. Но сейчас ей было еще хуже. С неохотой она добавила: – Я иду на вечеринку к Диане.
Выражение лица Лизы не изменилось, но она поняла, что хотела сказать Ира. Вечеринка подразумевала, что мероприятие не относится к разряду «официальных». Если там у нее назначено свидание, то это Лизы уже не касалось.
– Можешь дать мне несколько минут, чтобы отправить кого-нибудь с тобой? Касатка и Грант сегодня отдыхают, а тебе может потребоваться женщина для сопровождения.
Ира открыла дверь и вышла в коридор.
– Филдинг и Фостер могут подождать меня в машине рядом с домом Дианы. Они всегда так делают.
Лиза пошла за девушкой к лифту, уже разговаривая по передатчику.
– Филдинг, подгони машину и как можно скорее найди Грант или Касатку по моему приказу. – Мне нужно, чтобы кто-нибудь был рядом с тобой в здании, – ровным голосом сказала она Ире.
– Господи, да я же буду у Дианы, – сказала с раздражением Ира, нажимая кнопку в лифте. – Думаешь, он вырядится женщиной и заявится на частную вечеринку?!
– Я понятия не имею, что он собирается делать! – рубанула Лиза непривычным для нее рассерженным голосом. – Полдня назад я вообще не знала, что он снова проявился.
Ира не нашлась, что на это ответить. На первые несколько писем она просто не обратила внимания, посчитав их случайностью, не имевшей отношения к прошлому. Время от времени она получала подобные послания, которые обычно были написаны людьми, недовольными политикой ее отца. Иногда подобные письма отправляли чрезмерно ревностные поклонники ее таланта. Приходили письма и от навязчивых почитателей, которые просили у нее фотографии или приглашали на свидания и даже хотели получить что-нибудь из ее одежды. Но вот таких писем, как эти, еще не было. Интимные, двусмысленные и – что пугало больше всего – их писал человек, который довольно много всего о ней знал. Когда его письма стали приходить снова, Ира по секрету рассказала об этом своему другу из ФБР. И это было ошибкой. У дружбы есть свои границы, и ее школьный приятель решил, что эту информацию скрывать нельзя.
– Тебе и не нужно было знать. Дойл знал, – огрызнулась Ира, когда двери лифта открылись. Она до сих пор злилась на друга за то, что он все разболтал.
Лиза не стала говорить Ире, что ей-то как раз нужно было это знать по целому ряду причин, причем не только служебных. Что толку. Ира ничего ей не рассказала. С этим уже ничего не поделаешь. Единственное, что оставалось, – вновь взять ситуацию под свой контроль.
Ира направилась к выходу из здания, остро осознавая, что Лиза быстро опередила ее, чтобы выйти первой. Вдруг, словно на замедленном повторе, Ира увидела ту сцену снова: яркий солнечный свет, крики обезумевших людей и кровавое пятно, расплывающееся на груди Лизы, которая сначала упала на колени, а потом на спину. К тому моменту остальные агенты затащили Иру внутрь дома, за стеклянные двери, и она не могла дотянуться до Лизы. Не могла обнять ее.
– Ир? – позвала ее Лиза, встревоженная внезапной бледностью девушки.
Вздрогнув, Ира поспешила перейти через тротуар. Мертвенно-бледное лицо умирающей Лизы, стоявшее у нее перед глазами, к счастью, стало рассеиваться. Лиза распахнула перед девушкой дверь машины, и Ира легонько провела пальцами по рукаву пиджака Лизы, словно желая удостовериться, что она рядом. Ира боялась, что у нее дрогнет голос, поэтому она молча села на заднее сиденье черного седана.
***
Диана поцеловала Иру в щеку и проводила в гостиную, где уже собралось много гостей. Приглушенное освещение, тихая музыка, женщины-официантки в белых рубашках, строгих черных брюках и с черными галстуками-бабочками. Они осторожно лавировали между гостями, разнося напитки и закуски.
– Смотрю, на этот раз ты выбрала спутницу поинтересней, – с легким удивлением сказала Диана при виде Лизы, которая прошла в другую часть просторной гостиной.
– Я одна, – отрезала Ира, направляясь к бару в углу комнаты.
Диана последовала за ней и взяла бокал белого вина, пока Ира ждала, когда весьма симпатичная рыженькая барменша в рубашке под смокинг и обтягивающих черных кожаных штанах смешает ей коктейль.
– Если тебе хочется свидания, могу подыскать кого-нибудь для тебя. Ари Хиллс мечтает пригласить тебя уже несколько недель. По-моему, отличный вариант – успешный молодой хирург, могло быть и хуже, ты же понимаешь.
Ира взяла коктейль, почти не обратив внимания на оценивающий взгляд, который бросила на нее барменша, и встала так, чтобы рассмотреть заполнивших гостиную женщин. Как всегда, у Дианы собрались молодые честолюбивые художницы, картины многих из которых она продавала, разных мастей профессионалы из других сфер, а также завсегдатаи лесбийских баров в Гринвич-Виллидж, которые были здесь в качестве сопровождения или пришли с кем-то за компанию в надежде на удачное знакомство. Диане всегда удавалось угодить всем.
– Мне не нужно свидание, – сказала Ира ледяным тоном, стараясь не смотреть в сторону Лизы. Она годами привыкала не замечать свою охрану. Когда ей удалось притереться к вездесущему присутствию агентов, они стали для нее своеобразным задним фоном. Пока она училась в школе, особых проблем не возникало, потому что в то время ее отец был еще только губернатором. Если не считать того факта, что местные полицейские отвозили ее в школу и ждали в машине неподалеку, пока она закончит все свои внеклассные занятия, она могла притворяться, что ничем не отличается от остальных. Но в пятнадцать лет она поняла, что это не так. Это произошло, когда она впервые занялась сексом со своей соседкой по комнате в подготовительной школе. Ира догадалась, что некоторые вещи лучше держать в секрете.
После того, как ее отец проработал восемь лет вице-президентом, и стало ясно, что именно он станет кандидатом в президенты от своей партии, охрана Иры значительно усилилась. У нее, конечно, хорошо получалось убеждать саму себя, что за ней не следят почти двадцать четыре часа в сутки, однако игнорировать присутствие Елизаветы Андрияненко Ира не могла. Она чувствовала эту женщину так сильно, словно они стояли рядом, касаясь друг друга.
Диана понимающе улыбнулась.
– Я пыталась быть вежливой, когда сказала «свидание». Уверена, очаровательнейшая доктор Хиллс будет просто счастлива провести с тобой ночь, если ты это имела в виду.
Повернувшись к Диане, Ира встретилась с ней взглядом и едко сказала:
– Когда я захочу с кем-нибудь переспать, я больше чем уверена, что сумею устроить все без посторонней помощи.
Если Диану и огорошил столь резкий отпор, она не подала виду. По личному опыту она знала, что заставить Иру говорить о важных вещах можно было лишь одним способом – как следует разозлив ее. Ира очень хорошо научилась скрывать практически все свои эмоции, но когда она была в ярости, то забывала контролировать себя. Диана была одной из немногих людей, способных заставить Иру раскрыться. Возможно, именно поэтому они до сих пор и дружили.
– Что ж, если бы за мной всю ночь напролет присматривал этот преступно красивый экземпляр, да еще с таким горящим взглядом, я бы, пожалуй, тоже не захотела бы искать кого-нибудь другого, – сказала Диана.
Ире не нужно было смотреть на Лизу, она знала, что Диана говорила именно о коммандере. У Лизы была способность смотреть на нее так, словно она была единственной женщиной среди всех присутствующих. Ира, в который раз, напомнила себе, что Лиза лишь делала свою работу. Но все равно. Никто не смотрел на нее так, как Лиза. Аня Касатка, при всей ее компетентности и, даже, несмотря на то, что они провели вместе одну ночь, никогда не смотрела на Иру таким взглядом. Когда Ира поднесла к своим губам бокал, ее рука дрожала.
– Не надо, Диан. Не сегодня.
Диана смягчилась, поняв по голосу и взгляду подруги, что ей больно. Она быстро дотронулась до руки Иры и тихо сказала:
– Мне-то все равно, что ты думаешь о ваших с ней отношениях, а вот ей нет. Она уже не может это скрывать, – отработанным движением Диана вскинула голову, позволив своим светлым волосам разметаться по плечам, и двинулась вперед. – Если ты сегодня не в настроении и не хочешь, чтобы кто-нибудь составил тебе компанию, то лично я очень хочу. Пойду-ка поохочусь.
Ира смотрела, как Диана удаляется, пробираясь сквозь толпу гостей, и гадала, как долго она будет кружить по залу, прежде чем окажется вблизи Лизы. Как бы ей хотелось, чтобы ей тоже было все равно.