Глава 17
– Касатка только что выходила на связь, коммандер, – сообщил Алекс, обращаясь к Лизе, которая подошла к станции мониторинга в командном центре. – Цапля на пути в «Гнездо».
– Хорошо, – ответила Лиза, посмотрев на свои часы. – Почти одиннадцать. Я сообщу ей об изменениях в системе охраны на запланированной встрече в час дня. Когда она вернется, пожалуйста, напомни ей о нашей встрече.
– Сделаю, – пообещал Алекс. Он внимательно смотрел на коммандера, пока Лиза бегала взглядом по мониторам, пытаясь угадать ее настроение. От Алекса не укрылась нотка напряженности в голосе шефа, но он списал ее на внезапную эскалацию Ухажера. Тут кто угодно взбесился бы из-за внешнего вмешательства и посягательства на твой авторитет со стороны тайной оперативной группы, созданной ФБР. Впрочем, Лиза выглядела как всегда – спокойной, владеющей собой. Быть может, слишком спокойной, сродни затишью перед бурей.
– Можешь писать мне на пейджер в случае необходимости, – сказала она, собираясь уходить. Ей нужно было хоть как-то сбросить напряжение. У нее раскалывалась голова. Лиза решила, что причиной головной боли был беспокойный сон. Она не хотела признаваться самой себе, что пульсирующая меж глаз боль, возможно, объяснялась тем, что она не переставала думать о том, что Ира, возможно, спала не одна этой ночью.
Лиза уже развернулась в сторону двери, как Алекс пробормотал:
– О-о, похоже, у нас проблемы.
Лиза поспешила вернуться обратно к мониторам, ее сердце учащенно забилось.
– Что там?
Проследив за взглядом Алекса, она посмотрела на центральный монитор, на котором были видны двойные двери, которые вели в здание, и конторка дежурившего в вестибюле агента. На мониторе было видно, как агент Тейлор проверял удостоверения двух человек, одного из которых Лиза сразу узнала.
– А вот и кавалерия, – еле слышно посетовала Лиза. Она потерла глаза и сделала глубокий вдох. – Свяжись с Касаткой и скажи ей, чтобы она явилась сюда как можно скорее. Затем проводи наших гостей в переговорную. Посади кого-нибудь вместо себя.
– Есть, мэм, – ответил Алекс, наблюдая за мужчиной и женщиной, которые направлялись к лифтам. Алеса охватило непреодолимое желание встать у дверей командного центра и оскалить зубы. Судя по всему, приближалась первая важная битва в межведомственной войне.
***
– Это специальный агент Полина Хан, – Патрик Дойл представил официальным тоном сопровождавшую его женщину. – Она будет личным охранником Цапли до дальнейших указаний.
Лиза почувствовала, как напряглась сидевшая рядом с ней Касатка. Она поставила еще один плюс агенту за самообладание, впрочем, меньшего она и не ожидала. Лиза смотрела на Дойла непримиримым взглядом, с удовольствием заметив, что тот начал потеть. Совершенно ровным голосом она ответила:
– В моем распоряжении полностью укомплектованный штат опытных сотрудников, агент Дойл. В настоящее время главным охранником Цапли является агент Касатка. Больше мне никто не требуется.
Алекс помалкивал, наблюдая, как старшие агенты меряются силами. Они уже полчаса этим занимались – с того самого момента, когда Дойл прибыл в командный центр, чтобы «проинформировать» коммандера о реорганизации охраны Цапли. Стало ясно, что Дойл не получил карт-бланш от начальства в Вашингтоне. В противном случае он бы просто заявился к ним и взял бы командование на себя. Но все же Дойл шел напролом, пытаясь одержать верх. Зато коммандер была невозмутима, сдержана и непробиваема, словно камень. Лиза не отступила ни на йоту, и Алекс подумал, что Дойл сейчас лопнет от досады. Мужик явно не привык к столь жесткой игре.
– Послушайте, Андрияненко, – проскрежетал Дойл, поместив сжатые кулаки на груду папок, лежавших перед ним. – Я не могу эффективно руководить оперативной группой, не имея здесь своего агента.
– Вы руководите своей группой уже несколько месяцев, и ничего, – мягко заметила Лиза, – впрочем, как вы сами признали, не особенно эффективно.
Она до сих пор злилась из-за того, что Дойл имел наглость не известить Секретную службу о сложившейся ситуации, когда Ире угрожала непосредственная опасность. В то же время ей были необходимы сведения, которыми располагал Дойл, а ему был нужен доступ к охране Цапли. Но пусть он играет по ее правилам, ведь это ее игра.
– Я с удовольствием приму агента Хан в команду в качестве связующего звена. Тем не менее, она не сможет обеспечивать охрану Цапли. Она для этого не подготовлена, кроме того, я ее не знаю.
Сидевший напротив Дойл побагровел. Его сотрудница, яркая девушка с кофейного цвета кожей и голубыми глазами, посмотрела на Лизу пронизывающим взглядом, в котором промелькнул гнев. Но Лиза даже бровью не повела и спокойно продолжила:
– Взамен мне нужны ежедневные брифинги для получения всей новой информации от вас.
– Вы что, хотите сказать, что агенту ФБР нельзя доверить охрану дочери президента?! – рассерженно спросил Дойл, приподнявшись с места.
Лиза встала и начала собирать свои бумаги. Она мельком взглянула на Дойла.
– Я понятия не имею, как поведет себя агент ФБР в ситуации, когда на кону окажется жизнь Цапли. Как отреагирует любой из моих агентов, я знаю. Сейчас не время для практических занятий.
– При всем уважении, коммандер, – с нажимом сказала Полина Хан, – я полностью готова к тому, чтобы обеспечивать безопасность Цапли. Мне бы хотелось выполнить это задание.
Лиза изучающе посмотрела на агента Хан. То, что девушка проявила выдержку, когда ее задели, произвело на нее впечатление. Но личным чувствам здесь было не место. Речь шла о готовности умереть за другого человека. Агенты Секретной службы проходили тщательную проверку и расширенные программы тестирования, которые определяли их психологическую готовность пожертвовать своей жизнью ради другого человека или, что было нередко, ради великой идеи. Хорошо это было или плохо, но этого требовала их работа. Секретная служба и ФБР не были взаимозаменяемыми ведомствами, и Лиза не намеревалась смягчать свои требования сейчас, когда вероятность того, что агенту придется пожертвовать собой, была выше обычного.
– Я учту вашу просьбу, агент Хан. Однако в настоящее время охрану Цапли обеспечивает прежде всего агент Касатка. Если вы сможете как-то помочь ей, что ж, будет замечательно. Это все, что я могу для вас сделать.
Лиза развернулась и вышла из комнаты, оставив двух агентов Секретной службы и двух агентов ФБР оценивать друг друга через стол.
– Я хотел бы как следует ознакомиться с вашей системой наблюдения и со структурой вашей оперативной работы, – наконец сказал Дойл Алексу, пытаясь восстановить некую видимость превосходства.
Алекс поднялся с места и вежливо ответил:
– Могу показать вам ретрансляторную станцию и мониторы замкнутой телевизионной системы. Пойдемте за мной.
Алекс проигнорировал тяжелый взгляд, которым наградил его Дойл, и явное неудовольствие фэбээровца. Агент не собирался рассказывать ему о расположении видеокамер и датчиков движения или о других подобных вещах без разрешения коммандера.
Оставшиеся наедине Касатка и Хан какое-то время сидели молча. Касатка перебирала в уме варианты. Больше всего она склонялась к тому, чтобы оставить Хан с Алексом в комнате наблюдения, пусть сидит и не путается под ногами. Касатка до сих пор терзалась из-за того, что стала объектом внутреннего расследования ФБР, да еще и подозреваемой в организации той самой попытки убийства, в результате которой чуть не погиб ее коммандер. Вдобавок ее терзало чувство вины за то, что она упускала Цаплю из-под наблюдения, в результате жизнь дочери президента невольно подвергалась реальной опасности. Ей нужно было загладить вину и, прежде всего, исправиться в собственных глазах, и она не собиралась упускать возможность сделать это. Так что ей не хотелось никакого вмешательства ФБР.
– Я не собираюсь отнимать у вас ваш хлеб, – сказала вдруг Хан, удивив агента Касатку своей прямолинейностью. – Я лишь пытаюсь выполнять свою работу.
Аня покраснела, пожалев, что не умеет лучше скрывать свои эмоции. Она завидовала способности коммандера держать все в себе. Этому ей еще предстояло научиться. Касатка посмотрела на собеседницу пристальным взглядом, отметив, что внешний вид Хан не подходил под стандарты типичного агента ФБР. На ней был форменный темно-синий пиджак, хлопковые брюки и голубая рубашка. Слева у пояса, где была кобура с оружием, слегка оттопыривался пиджак. Значит, специальная кобура на поясе, промелькнуло в голове у Касатки. Было видно, что девушка в хорошей физической форме и излучает уверенность, впрочем, другого и ожидать было нельзя. Что удивляло, так это вызов, который читался в ярких голубых глазах Хан, который, как ни странно, был лишен злобы. Аня не могла не заметить, что Хан была красива – как девушка модельной внешности на обложке глянцевого журнала. Изящная линия скул и легкие экзотические черты лица, говорили о том, что кто-то из ее предков наверняка был уроженцем Карибских островов. Касатка постаралась не думать об этом, когда сказала:
– Моя работа заключается в том, чтобы обеспечивать безопасность первой дочери. В чем состоит ваша задача, мне пока не совсем понятно.
– Я должна поймать и обезвредить Ухажера. Поскольку нас объединяет Цапля, думаю, мы можем попробовать объединить наши усилия, – сказала Хан.
– У меня уже есть напарник, – ответила Касатка, хотя ее сопротивление слабело. Было трудно противостоять неотразимой прямолинейности Полины Хан. – Хотя есть место и для третьего, – уступила, наконец, Касатка. – Но лишь до тех пор, пока вы не вмешиваетесь в мои дела.
Хан изучала свою коллегу. Она завидовала Касатке. Было ясно, что ее потрясающий коммандер ценил ее способности и доверял ей ответственные обязанности. Полине так хотелось, чтобы Патрик Дойл тоже ценил ее по достоинству, но чего нет того нет. Еще ей пришлось признаться себе, что ей понравилось, как боевая темноволосая девушка выставила вперед свой подбородок, защищая свою территорию. При других обстоятельствах Хан, наверное, подумала бы – м-мм, какая симпатичная.
– Кажется, все по-честному, – сказала Хан. Она встала и протянула через стол руку со словами: – С нетерпением жду, когда начну работать с вами, агент Касатка. (новый шип???)
***
– Цапля у себя? – спросила Лиза у агента, который наблюдал за шестью мониторами, передавшими изображение с самых важных стратегических точек здания и одновременно просматривал запись, сделанную за предыдущие двенадцать часов камерами наружного наблюдения. Агент мог видеть всех, кто подходил или подъезжал к зданию в любое время и почти с любого места.
Не отрывая взгляда от экранов, он ответил:
– Нет, мэм. Она ненадолго поднялась к себе, а потом пошла в парк.
Лиза посмотрела на верхний монитор справа, где была видна панорама Грамерси-парка. Этот частный парк величиной с квартал находился через дорогу от дома, в котором жила Ира. Парк окружала стальная ограда, а по периметру возвышались довоенные здания. Лиза не могла видеть Иру из-за слишком густой листвы, но все равно искала ее взглядом.
– Так, я направляюсь туда, – наконец сказала она.
– Вас понял, – откликнулся агент, делая пометку, чтобы потом посмотреть запись под другим углом.
Лиза прекрасно понимала, что Патрик Дойл никуда не делся, но она не собиралась быть его гидом. У нее была своя работа. Сейчас было важно сообщить Ире, что в ее охране появятся новые люди. К сожалению, это была самая легкая из тем, которые им нужно было обсудить.
Лиза вошла в парк через ворота, открыть которые могли лишь те, у кого имелось специальное разрешение и ключ. Парк был настолько мал, что его вполне можно было охватить одним взглядом. В центре парка, рядом с небольшим фонтаном, Лиза увидела Филдинга. Он стоял неподвижно, словно статуя, и, казалось, смотрел в никуда. Но Лиза знала, что Филдинг держал Цаплю в поле зрения и наверняка поворачивался через определенные промежутки времени, держа всю территорию под контролем.
Агент Секретной службы не мог оставаться незамеченным. В каких-то обстоятельствах это играло на руку, потому что одного видимого присутствия телохранителя нередко было достаточно, чтобы отпугнуть зевак. С другой стороны, Ира, как и многие люди, находясь в подобных условиях, по понятным причинам не хотела, чтобы за ней наблюдали всю дорогу. Поэтому агентов Секретной службы учили чувствовать грань между выполнением обязанностей и вмешательством в жизнь тех, кого они охраняли.
Лиза коротко кивнула Филдингу, он ответил ей едва заметным движением головы. Коммандер прошла мимо агента к посыпанной гравием дорожке, вдоль которой стояли скамейки. Дорожка вела в один из самых уединенных и идиллических уголков парка. Заросли кустарников и цветов укрывали от посторонних глаз. Но сквозь ветки все равно пробивались солнечные лучи, в мягком мерцающем свете которых сидела Ира.
Лиза замедлила шаг, сказав себе, что не хочет напугать девушку. На самом деле ей хотелось выиграть еще несколько секунд, чтобы полюбоваться Ирой, пока та не знала, что на нее смотрят. Девушка сидела на скамейке, поджав под себя ноги и склонившись над альбомом для рисования. Ее волосы были распущены, буйные карамельные локоны доходили Ире почти до плеч. Лиза помнила, как эти шелковистые пряди касались ее, когда она целовала Ирой.
На девушке была футболка без рукавов, открывавшая хорошо проработанные мышцы и загорелую кожу. Ира потрясающе выглядела при любом освещении и была необыкновенной в любой позе, но особенно прекрасной она была тогда, когда погружалась в работу. Пожалуй, лишь в эти моменты Ира выглядела по-настоящему умиротворенной. Лиза знала, что такой же она была еще после занятий любовью.
– Мисс Лазутчикова, – тихо позвала Лиза.
Ира убрала рукой упавшие на лицо локоны и посмотрела на стоявшую рядом со скамейкой женщину. Солнце светило Лизе в спину, поэтому ее лицо было в тени.
– Здравствуйте, коммандер.
– Я вас не побеспокою?
Ира показала рукой на скамейку, приглашая Лизу присесть рядом.
– Нет.
Лиза села и, откинувшись на скамейку, едва подавила вздох удовольствия. Она почувствовала тепло от присутствия Иры и от солнца.
– Вы хотели о чем-то поговорить со мной? – спросила Ира, осознавая, что ее голос прозвучал натянуто и официально. Но она ничего не могла с собой поделать. Так тяжело находиться рядом с Лизой и притворяться, будто между ними ничего нет. Ей стало еще хуже, когда она увидела, какой уставшей выглядела Лиза. Ира до сих пор злилась на нее – злилась и страдала! Но сейчас ей захотелось прижать Лизу к себе и приласкать. Ира с раздражением подавила в себе это желание. Если бы Лизе было нужно все это, если бы она, Ира, хотя бы немного была ей нужна, Лиза просто не позволила бы этому случиться. К тому же Ира не хотела снова переживать почти парализующее желание, возникавшее всякий раз, когда Лиза оказывалась рядом. Ира еще никого в жизни так не хотела. С тех пор как они переспали, с тех пор как Ира позволила себе на что-то надеяться, находиться рядом с Лизой стало сущей пыткой.
– Еще парочка «хороших» новостей? – спросила Ира, в очередной раз не удержавшись от сарказма.
– Только что, нам нанесли официальный визит агенты ФБР, – начала Лиза, наблюдая за игрой солнечных лучей, проникавших сквозь листву деревьев над ними.
Они не касались друг друга, но у Лизы было такое ощущение, будто она прижимается к Ире всем телом. Лиза понимала, что это просто воспоминания, которые закрепились где-то на уровне физиологии, но на нее это так подействовало, что сердце застучало гораздо быстрее обычного. Интересно, сколько времени пройдет, пока я перестану каждый раз так сильно реагировать на нее, подумала Лиза. Она боялась, что очень много...
– Судя по всему, вам это не очень понравилось, – сказала Ира, удивляясь, почему Лиза вдруг так странно напряглась.
– Это, мисс Лазутчикова, секретная информация. В любой инструкции написано, что личные оценки служебной ситуации обсуждать нельзя, особенно с гражданскими лицами, – сказала Лиза с полуулыбкой на лице. Однако ее взгляд оставался безрадостным: ее продолжала терзать мысль о том, что на протяжении нескольких недель над Ирой нависала реальная угроза, а никто из ее охраны об этом не знал.
– Что ж, мы обе знаем, как вы любите служебные инструкции, – резко отреагировала девушка.
Лиза не стала протестовать – что тут скажешь. Сделав выбор в пользу долга, она пошла наперекор желаниям Иры. Так что крыть ей было нечем. К тому же обычно Лиза не обсуждала служебные требования безопасности с теми, кого она охраняла. Но они с Ирой так далеко вышли за рамки приемлемого профессионального поведения, что соблюдать это правило сейчас было бы смешно. Хватало уже того, что Лиза не могла коснуться девушки. Впрочем, это тяжкое испытание она устроила себе сама, и теперь ей нужно было как-то с этим жить. Она не поставит Иру под угрозу из-за того, что перешла границы дозволенного, решила Лиза.
– Я подумала, ты должна знать, – просто сказала она.
– Почему?
– Как минимум, один из них будет работать в нашей команде и непосредственно контактировать с тобой. Думаю, они и машину свою подгонят.
– Мда, не похоже на тонкую работу, – многозначительно заметила Ира. – Это чтобы показать, что я плевала на его послания?
– Это чтобы показать, что тебя хорошо охраняют и не позволят сделать из тебя легкую мишень, – уточнила Лиза.
Ира посмотрела в сторону, блуждая взглядом по парку. Как бы ей хотелось просто сидеть здесь и слушать потрясающе сексуальный, глубокий голос Лизы, наслаждаясь дрожью желания, возникавшего от одного ее присутствия. Ира глубоко вздохнула.
– Кажется, на самом деле это не важно. Агентом больше, агентом меньше, все равно ничего не изменится.
– Они ведут наблюдение уже несколько месяцев, и, по правде говоря, я очень даже не против воспользоваться их информационными возможностями. У них имеется куда более широкий доступ к базам данных, чем у нас, а сейчас я хочу получить все сведения, какие только возможно.
Во время разговора Ира машинально водила карандашом по бумаге, стараясь не пропускать смысл слов глубоко в сознание. Она не сможет жить в постоянном страхе.
– Это серьезно, как думаешь?
Этот вопрос она избегала задавать месяцами. Лишь у Лизы она отважилась спросить об этом, ведь, что бы там ни было, Лиза была единственным человеком, которому Ира могла показать свой страх.
Лиза наблюдала, с какой грациозностью и абсолютной уверенностью рука Иры скользит по бумаге, задыхаясь от желания прикоснуться к ней, чтобы просто успокоить. Это желание было столь сильным, что у Лизы задрожали руки. Она положила ладони на бедра, чтобы не поддаться внезапному порыву.
– Не знаю, – глухо ответила Лиза. – Но я должна исходить из того, что это серьезно.
Ира молча кивнула. Она ничего не могла поделать со всем этим: с каким-то сумасшедшим, присылавшим ей письма; с агентами ФБР, которые ходили за ней по пятам; с Лизой, которая вдруг решила снова возглавить ее охрану с подачи ее отца. Чувство беспомощности лишало Иру покоя, особенно с учетом того, что всю свою жизнь она боролась за обретение хотя бы видимости независимости. Но сейчас ей казалось, что ничего уже не изменить.
– Ну что ж. Я смогу жить с этим, ты ведь можешь, – сказала Ира.
У Лизы вырвался резкий смешок.
– Это нас роднит, мисс Лазутчикова. У нас обеих нет выбора, – с иронией сказала она.
Взгляд Лизы упал на рисунок, и она с удивлением обнаружила собственный портрет. Ожесточенность и замкнутость, читавшиеся на ее лице, поразили Лизу. Неужели Ира видит меня только в таком свете, задумалась она. Ответ напрашивался сам собой, потому что Лиза знала – Ира может проникать к ней душу и своей талантливой рукой рисовать ее темные глубины.
– Ира, – ласково позвала Лиза.
У Иры дрогнула рука от нежности, прозвучавшей в голосе Лизы. Едва заметные изменения, происходившие в Андрияненко, всякий раз разрывали ее сердце. Вот она была профессионалом, сохраняющим дистанцию, – таким же безликим, как любой другой агент, охранявший ее за все это время. И вдруг Лиза произносит ее имя так, как Ира могла лишь мечтать. Это все, чего она хотела, все, чего страшилась. Ира не подняла глаз, продолжив рисовать резкие черты лица и огненный взгляд. Она не могла даже взглянуть на лизу, прекрасно понимая, что, посмотрев на нее, не сможет не прикоснуться к ней.
– Что? – тихо отозвалась девушка.
Лиза глубоко вдохнула. Ей так не хотелось просить об этом, но другого выхода не было.
– Мне бы хотелось, чтобы ты еще раз подумала о воскресном марафоне. Я бы предпочла, чтобы ты в нем не участвовала.
Ира напряглась, перестав водить карандашом.
– Но я должна. Я открываю этот марафон и произношу главную речь.
– Может быть, ты просто выступишь, но не побежишь? – предложила Лиза.
Отложив альбом в сторону, Ира повернулась к Лизе. Впервые за все это время она посмотрела Лизу прямо в глаза.
– Для меня это не просто политическое событие. Это личное.
Лиза кивнула, она прекрасно все понимала. В воскресенье должен был состояться ежегодный благотворительный марафон с целью сбора средств для лечения рака груди. Мать Иры умерла от этой болезни, когда девочке было девять лет. Лиза понимала, что значит потерять одного из родителей, к тому же будучи ребенком.
– Я прошу тебя не участвовать в забеге, настоятельно рекомендую прислушаться ко мне.
Ира знала, что Лиза не может приказать ей не принимать участия в марафоне.
– Почему ты просишь меня об этом?
Лиза замешкалась с ответом. Ее работа заключалась не только в обеспечении безопасности девушки, но и в том, чтобы хотя бы немного дать ей почувствовать, что она живет нормальной жизнью. Лиза не хотела волновать Иру без особой надобности. Это ей платили за то, чтобы она волновалась. Поэтому Лиза ушла от прямого ответа.
– Не уверена, что пробегу почти двадцать пять километров, – сказала она.
Лиза не собиралась говорить Ире, что процесс охраны во время марафона будет сущим кошмаром для всей службы безопасности. И что даже при содействии полиции Нью-Йорка и департамента транспортной полиции и при наличии агентов по всему маршруту Ира не будет хорошо защищена. Обеспечить охрану на таком масштабном мероприятии трудно даже в обычных условиях, а теперь, когда Ире угрожал Ухажер, исключить на все сто процентов вероятность покушения становилось практически невозможной задачей.
Лиза подумала, не попросить ли директора Секретной службы, связаться с начальником охраны президента и таким образом попытаться переиграть Иру. Но Лиза слишком хорошо знала, что, если запретить девушке принимать участие в чем-то важном для нее, она, скорее всего, поступит в точности до наоборот и вообще может отказаться сотрудничать с охраной. Лиза промолчала, давая девушке время обдумать ее просьбу.
– Мне нужно сделать это, – спокойно сказала Ира. – Я видела, как вы бегаете, коммандер. Вы справитесь с этой дистанцией. Со мной все будет в порядке, – не успев подумать, Ира добавила: – Мне будет приятно, если вы составите мне компанию.
Лиза молча взвешивала варианты. Как раз по этой причине личные взаимоотношения с охраняемым объектом категорически не поощрялись. Лиза не могла рассуждать объективно, потому что делала скидку на чувства Иры. Она боялась, что, возможно, больше заботится как раз о чувствах девушки, чем о ее безопасности. Личное участие подрывало ее позиции, ее авторитет и хуже всего – мешало принимать решения без эмоций. Лиза выругалась про себя.
– Я очень надеюсь, что Касатка тоже сможет пробежать эту дистанцию, потому что нам обеим придется быть рядом с вами.
– Спасибо, – тихо поблагодарила Ира. Она знала, что Лиза пошла ей на уступку. Она быстро прикоснулась к руке коммандера, давая понять, что ценит это. – Все будет нормально, – сказала Ира, отчаянно надеясь, что все действительно так и будет.