Глава 33
– Она с Вами?
Касатка вскочила на ноги и прижала телефон к уху, стоя почти по стойке смирно:
– Да, мэм. Она со мной.
– Другие агенты рядом?
– Нет, мэм.
Касатка услышала приглушенные ругательства. Согласно протоколу безопасности, не менее трех агентов должны сопровождать Цаплю, когда она выходит из дома. Аня знала, что с того момента, как они покинули дом, дочь президента каждую секунду подвергалась опасности. И Касатка осознавала свою вину в этом.
Ну что ж. Вернусь к выполнению второстепенных задач и проверке данных по утрам.
Процесс сбора информации являлся необходимым условием для организации и координации любого общественного мероприятия для высокопоставленных охраняемых лиц. Это канцелярская работа, и назначение на нее считалось равносильным смертному приговору для большинства агентов, которые жаждали исполнять свои обязанности в полевых условиях.
– Передайте ей телефон, пожалуйста.
Касатка развернулась и протянула девушке трубку. Ира взяла ее, не вставая с песка.
– Алло.
– Ты выключила свой телефон.
– Знаю, – она отошла немного в сторону от Касатки, хотя знала, что агент приложит максимум усилий, чтобы не подслушивать их разговор.
Если, конечно, не подозревает об их с Лизой отношениях. И если никто еще не начал задаваться вопросами. Но подозревать и знать – это ведь не одно и то же.
Наступила ночь. Ира смотрела на черную воду, разрываемую отблеском лунного света и точками звезд, под еще более черным небом.
– Я взяла его с собой на случай, если... просто... на всякий случай. Если бы возникли проблемы, я смогла бы позвать на помощь.
– Спасибо за это.
– Как вы узнали, где я?
На другом конце страны Лиза перевернулась на диване. Она наблюдала за ритмично мигающими огнями самолета, совершающего вираж над Вашингтоном перед заходом на посадку в аэропорт Рональда Рейгана.
– Я не знала, где ты. Я позвонила в отель и вызвала Кошкину, поскольку ты не отвечала на звонки. Она поднялась наверх и обнаружила, что ни тебя, ни Касатки нет на месте.
Ира рассмеялась:
– Вы ведь не думаете...
– Нет.
– В этом нет ее вины.
Ответа не последовало, и Ира повторила:
– Лиз, Касатка не виновата. Я просто не оставила ей выбора.
– Да, ты часто так делаешь. Тем не менее, это не оправдание.
Ира провела рукой по волосам и поднялась на ноги. Отойдя на десять футов, она оглянулась через плечо. Агент Секретной службы находилась в трех футах от нее. Она шепотом попросила Касатку:
– Вы не могли бы отойти?
– Сожалею, но я не могу. Из агентов здесь только я, и мне нужно быть рядом с Вами.
– Все хорошо. Оглянитесь вокруг... мы одни. Поэтому отойдите.
Касатка не двинулась с места.
– Боже, она такая же упрямая, как и Вы, – произнесла Ира в телефон.
– Ей же лучше быть такой, учитывая, что она одна отвечает за твою безопасность.
– Зачем Вы мне звоните? – прошла секунда, затем другая. – Лиз?
– Я не могла уснуть.
Теперь замолчала Ира. У нее словно ком встал в горле, и она не смогла вымолвить ни слова. Лиза всегда так делала: захватывала врасплох, когда Ира думала, что слишком зла, чтобы ее можно было как-то успокоить. Так или иначе, пройдя сквозь боль и гнев, Лиза нашла то, что имело наибольшее значение.
– В прошлый раз, когда ты не могла уснуть, то пришла в мою постель.
– Я бы и сейчас так сделала, если бы могла. После секундного колебания Лиза спросила: – Я была бы желанным гостем?
– Разве тебе нужно об этом спрашивать?
– Ты ушла из дома посреди ночи, не сказав ни слова охране. Твой телефон отключен. Ты за три тысячи проклятых миль от меня, и я не вижу твоего лица. Да. Мне необходимо это знать.
– Ты меня сильно разозлила.
– Знаю. Я не хотела.
– Я знаю.
– Ты тоже меня сильно рассердила.
– Да, – голос Иры смягчился и стал немного задумчивым. Понизив голос, она добавила:
– Я просто хотела пройтись и ничего более.
– Извини, что расстроила тебя, – на другом конце линии раздался печальный вздох. – Пожалуйста, скажи мне, что сейчас пойдешь домой.
– Ну, сейчас у меня запланирована поездка на пароме на Алькатрас...
– Ира, – угрожающе сказала Лиза. – Сейчас мне совершенно не до смеха.
– Хорошо, тогда мы с Касаткой возвращаемся домой.
– Нет. Я позвоню Алексу и скажу, чтобы он послал за вами автомобиль.
– Лиза, никто не заметил нас, и мы находимся всего-навсего в десяти зданиях от дома. Пожалуйста. У нас все будет хорошо.
– Только если Кошкина спустится, чтобы встретить вас.
– Хорошо.
– Передай телефон Касатке. Подожди... – поколебавшись, она добавила:
– Позвони мне, когда вы вернетесь домой.
– Разве Касатка этого не сделает?
– Это ведь не одно и то же.
– Надеюсь, – улыбаясь, Ира протянула Ане телефон:
– Коммандер хочет поговорить с Вами.
***
Вероника Кошкина встретила их на полпути к дому, когда они поднимались по Хайд-стрит на вершину Рашен-Хилл. Высокая статная женщина приветливо кивнула им и поравнялась с Касаткой. Та сместилась немного влево, так, что два агента Секретной службы оказались чуть позади Иры, по сторонам от нее.
Они молча поднимались по улице. Ира, почти не обращая внимания на агентов, прокручивала в голове разговор с Лизой. Она не могла избавиться от чувства, что что-то было не так. Пусть они знали друг друга меньше года и большую часть времени провели врозь, Ира ощутила напряжение в голосе Лизы и поняла, что это связано не только с усталостью.
Последним двум месяцам их бурной любовной страсти предшествовали четыре мучительных месяца, во время которых Лиза находилась в больнице, а затем в отпуске по болезни, после того как получила пулю, предназначенную дочери президента. Пулю, которая чуть было не убила Лизу. Пулю, под которую агент Секретной службы бросилась без раздумий, прикрывая собою Иру.
Впервые в жизни Ира столкнулась с суровой действительностью: из-за положения, занимаемого ее отцом, ее жизнь, так или иначе, ценилась выше, чем жизнь другого человека. Она не могла это принять. И не могла смириться с преследовавшей ее мыслью о том, чего эта реальность стоила женщине, которую она любила. По этой причине Ире становилось все труднее позволить кому-либо заслонить ее от опасности.
Умом Ира понимала эту необходимость. Ведь в случае ее похищения на ее отца будет оказано серьезное давление путем угроз и манипуляций. Ира знала, как ее отец захочет поступить в таком случае. Однако как президент Соединенных Штатов он не сможет этого сделать. Именно по этой причине она также несла ответственность за то, чтобы он не оказался в таком положении. Ира боролась с этими противоречиями всю свою сознательную жизнь, находясь в центре общественного внимания с тех самых пор, как ее отец стал губернатором, и затем в течение восьми последующих лет вице-президентства, когда его готовили на должность президента. И вот теперь у нее был роман с руководителем ее личной службы безопасности.
– Да, год назад жизнь была намного проще.
– Вам что-то нужно, мисс Лазутчикова? – спросила Вероника, слегка наклонив голову, когда услышала голос Иры.
– Нет. Все хорошо.
Три женщины продолжали идти молча. Они вошли в дом через парадную дверь; их встретила Наталья, мать Лизы.
Темноглазая, ослепительно красивая женщина улыбнулась, глядя на трио в дверях.
– Вижу, вы все-таки встретились?
– Да, – ответила Ира и улыбнулась. Наталья в изумрудно-зеленой шелковой блузке и темных брюках выглядела как копия Лизы – только она казалась мягче и лишь немного старше. Эта женщина ей нравилась и вызывала уважение. Ира занималась живописью и испытывала легкий трепет перед живописцем, признанным критиками.
– Могу я Вам что-нибудь предложить? – спросила Наталья. – Хотите выпить или, может быть, поужинать?
– Если у Вас есть портвейн, это было бы просто великолепно, – ответила Ира.
Агенты Секретной службы переглянулись и вышли. Кошкина пересекла гостиную и исчезла: она собиралась проверить черный ход и территорию за домом. Касатка переместилась в кухню, откуда через арку могла наблюдать за парадной дверью, оставаясь достаточно далеко, чтобы не мешать беседе Иры и Натальи.
– Ты говорила с Лизой? – спросила Наталья, наливая вино в два хрустальных бокала. Один из них она протянула Ире, сидевшей на диване, а сама устроилась на стуле рядом.
Дом являл собой архитектурный шедевр, предназначенный для комфортной жизни: современное многоуровневое строение с раздвижными стеклянными дверями, небольшими помостами, ведшими к склону холма, множеством фонарей. Острые углы интерьера смягчали неброские ковры и уютная обстановка. Из картин, украшавших стены, всего одна была написана Натальей. Несмотря на мировую известность, она вела такой же уединенный образ жизни, как и ее дочь.
– Она звонила, искала тебя.
– Я разговаривала с ней несколько минут назад.
– Наверное, она не думала, что я замечу, но она казалась... взволнованной.
Ира колебалась. Она не привыкла обсуждать свои личные дела ни с кем, ну, ни с кем, за исключением Дианы. Она была ее торговым агентом и давней подругой; за прошедшие годы они нередко соперничали за одних и тех же женщин, и все же прекрасно понимали друг друга. Ира считала, что в дружбе это самое главное.
Знакомство с Натальей было недолгим, но они вместе прошли тяжелое испытание, и между ними образовалась глубокая связь. После ранения Лизы, они провели у ее кровати сорок восемь часов. Двое суток в неизвестности, не зная, будет она жить или умрет. Они обе были свидетелями ее борьбы за жизнь, разделив горе и томительное ожидание. Их связывало и еще что-то, о чем они никогда не говорили: они обе любили ее.
Ира глубоко вздохнула и слабо улыбнулась:
– Думаю, это моя вина. Я решила пойти на прогулку и, боюсь, не следовала правилам безопасности, установленным Андрияненко.
– Могу только предположить, насколько эти правила нудные.
Ира пожала плечами:
– Да, но, наверное, я должна была давно к ним привыкнуть.
– Очень сильно сомневаюсь, что я смогла бы к этому привыкнуть вообще когда-либо, – решительно заявила Наталья. – И, мне кажется, Лиза это понимает, – в ее голосе звучали доброжелательность и сочувствие.
К своему ужасу, Ира почувствовала, что глаза ее наполнились слезами. Она резко встала и подошла к окну, отчаянно пытаясь справиться с грустью.
– Лиза понимает, – сказала она, стоя к Наталье спиной. – Знаю, что понимает. Но у нее есть работа, которую надо выполнять, и ее работа – это Я.
– Да, к работе она относится серьезно. Поэтому ее и назначили на эту должность, – голос Натальи был спокойным и нежным. – Любить тебя и одновременно делать свою работу – вот в чем причина трудностей.
Пораженная, Ира резко повернулась и посмотрела в глаза Наталье:
– Она говорила...
– Нет, – сказала женщина с улыбкой. – Но это видно каждый раз, когда она смотрит на тебя. Я не пытаюсь ее оправдывать. Она так похожа на своего отца: целиком отдается работе, часто в ущерб своим чувствам и желаниям. Но в ее защиту...
– Вам не нужно ее защищать. Я лю... – Ира замолчала, потрясенная. Она не хотела произносить этих слов. Она никогда никому этого не говорила. Во-первых, потому что не было того, кому можно было это сказать. Но даже если бы такой человек был, сказав это, Ира не могла бы чувствовать себя в безопасности. Даже с Дианой. Не потому, что она не доверяла своей давней подруге. Просто, произнеся эти слова, она должна была бы признать то, что это правда. А это само по себе очень пугающе.
Они обе молчали; наконец, Наталья мягко сказала:
– Я не собиралась ее защищать, просто во мне говорит мать. Я лишь хотела сказать, что, несмотря на всю свою упертость, она заботится о тебе.
– Я знаю, – Ира допила остатки вина, отнесла бокал к буфету и поставила на серебряный поднос. Только хотелось бы знать, кто для нее важнее – я или дочь президента.
Она повернулась и проговорила ничего не выражавшим голосом:
– Мне нужно позвонить ей. Я обещала сообщить, когда мы вернемся.
– Надеюсь, что не обидела тебя.
– Нет. Не обидели.
Они молча кивнули друг другу, пожелав спокойной ночи. Проходя через столовую Ира проговорила, не оборачиваясь к Касатке:
– Я иду спать.
Ответа не последовало, ведь он и не требовался. Она связалась по рации с Алексом и сообщила, что Цапля в безопасности, затем позвонила Андрияненко в Вашингтон, чтобы сказать ей то же самое.
Теперь она могла отправиться спать.
* * *
Ира быстро приняла душ и легла в кровать обнаженной. Выключив свет, она набрала номер Лизы в слабом свечении ЖК-дисплея своего телефона. Ответ раздался после первого гудка:
– Андрияненко.
– Это я.
– Как ты?
– Устала. Наверное, нарушение биоритмов.
– Да.
Они не стали обсуждать две последние недели: покушение на убийство, подрыв автомобиля и несколько взрывов. События, напрямую затрагивающие Иру или агентов ее службы безопасности.
Ира передвинулась на кровати так, чтобы видеть луну, которую временами заслоняли разрозненные облака. В доме было очень тихо, совсем не как в Нью-Йорке, где даже в пентхаусе, на восьмом этаже в элитном районе Грамерси был постоянно слышен шум города. Небо здесь тоже было другим: более ясным и с яркими звездами. Это было прекрасно. Она снова почувствовала одиночество.
– Опиши вид из твоего окна.
Лиза затихла, всматриваясь в ночь.
– Небо почти безоблачное и очень черное. Я вижу звезды, а еще взлетающие и идущие на посадку самолеты. Отблеск слева в нижних слоях облаков – это Белый дом. Он всегда залит светом. Удивляюсь, как там вообще можно спать... – она рассмеялась. – Впрочем, тебе это знакомо, да?
– Да, там непросто заснуть, – задумчиво произнесла Ира. – По многим причинам. Ты ведь знаешь, это не самое мое любимое место.
Лиза усмехнулась:
– Я заметила.
– У тебя уже почти три?
– Около того.
– И в какое время вы, представители бюрократии, начинаете работать?
– В семь. – Лиза постаралась скрыть усталость в голосе. – Я полагаю, бюрократы испытывают чувство вины за то, что ничего не делают, ну и берут дополнительные часы, чтобы ее загладить.
– Думаю, ты попала в точку, – рассмеявшись, согласилась Ира. – Ты должна поспать, Лиз. Наверняка ты устала больше меня.
– По крайней мере, мне не нужно бороться с нарушением биоритмов.
– Нет, но ты совсем не спала на прошлой неделе и, кроме того, у тебя травма.
Наступила тишина. Как Ира и ожидала, Лиза подбирала нейтральный ответ. И это молчание оказалось красноречивее слов.
– Насколько все плохо?
– У меня на затылке шишка, которая начинает пульсировать в самые неподходящие моменты. Но чего ещё ждать, когда по двенадцать часов слушаешь Дойла...
– Лиза.
Девушка услышала серьезный тон в голосе Иры и вздохнула:
– Я чувствую себя так, будто по мне проехал каток – вперед и назад. Дважды.
– Что еще? – она вчера видела шишку и ушибы... Боже, это было только вчера? Да, они выглядели весьма болезненными, но чтобы заставить Лизу пожаловаться, были нужны более серьезные травмы.
– Ничего особенного... слабое головокружение, немного размытое зрение.
– Господи. Ты не должна работать в таком состоянии, ты должна лежать в постели. Разве нельзя отложить этот проклятый брифинг?
– Это обязательно нужно сделать, и чем скорее, тем лучше. События имеют свойство со временем искажаться. У людей может наступить избирательная амнезия, или появиться случайные воспоминания, которые позволят им выглядеть более достойно, а остальных изображать в более негативном свете...
– Ты ожидаешь неприятностей?
Лиза снова медлила с ответом. Она проработала в Министерстве финансов больше двенадцати лет и не привыкла обсуждать свою работу ни с кем. Даже когда она и Джанет были вместе, они никогда не говорили о работе. А ведь Джанет была сотрудницей полиции.
Если бы мы разговаривали чуть больше, возможно, я бы знала, где она должна была быть тем утром. Возможно, я смогла бы предупредить ее, и тогда, может быть, она бы не умерла...
– Лиз?
– Прости. Думаю, я устала, – она протерла глаза, отгоняя воспоминания. – У нас один мертвый агент и два серьезно раненых. Ты и сама едва не пострадала. Тут важна любая мелочь, а произошедшее в целом... должно быть тщательно изучено и проанализировано.
– Но у тебя ведь не будет из-за этого проблем, да? Боже, Лиза... Ты сама чуть не погибла. Если бы не ты, кто знает, что было бы с Грант и Хан.
– Со мной все будет в порядке. Не волнуйся.
– Расскажи мне, что происходит. – Ира знала, что просит Лизу пересечь черту. Но они уже и так перешли слишком много границ. И если они собирались быть вместе...
Она ждала.
– Полный отчет.
– Я скучаю по тебе. – Ире потребовалась вся сила воли, чтобы произнести эти слова. Но чувство оказалось таким сильным, что она не могла держать его в себе; она должна была его озвучить или просто поперхнулась бы им.
– Я бы отдала все, что у меня есть, чтобы прямо сейчас лежать рядом с тобой, – очень тихо сказала Лиза. – Все, что угодно.
– Знаешь, что меня так злит в тебе, Андрияненко?
– Нет, что?
– То, что я не могу злиться на тебя очень долго.
Лиза рассмеялась:
– Тогда за мной всегда должно быть последнее слово, ведь теперь я знаю, что большая часть камней не полетит в мою сторону.
– Ошибаешься, коммандер, – голос Иры был очень тихим, но Лиза услышала ее и ответила:
– Все наладится, как только будут подведены итоги операции.
– Наладится? – спросила Ира. – Политика Вашингтона никогда не изменится. И ты прекрасно это знаешь. Это нечто большее, чем рассмотрение итогов операции.
– В любом случае, тебе станет легче. Теперь, когда его остановили...
– В смысле: теперь, когда он мертв?
– Да, – сказала Лиза. – Теперь, когда он мертв, твоя жизнь будет чуточку легче.
– Его личность установили?
Лиза на секунду замешкалась:
– Нет, еще нет. Экспертиза проводится в Квантико, сама знаешь, как медленно там вращаются колеса.
– Но ведь нет никаких сомнений, да?
– Мы уверены, что это он, – убежденно сказала Лиза. – Вопрос об идентификации личности все еще остается открытым, но Савард об этом позаботится.
Блэр заерзала под одеялом, точно зная, что Лиза сказала ей не все. Спецгруппа ФБР действительно кого-то взяла. Этот некто преследовал ее, угрожал ее жизни и поставил под удар всю команду агентов. Но она была слишком умна, чтобы не понимать, о чем умолчала Лиза: только время покажет, является ли мертвый мужчина тем самым убийцей.
– Ты собираешься приехать на открытие выставки своей матери? – спросила Ира, намеренно меняя тему разговора. Ни одна из них не могла повлиять на обстоятельства дела Ухажера. Говорить об этом не имело смысла.
– Постараюсь, – ответила Лиза. – Мне не пришлось пропустить многие ее выставки, а эта для нее особенно важна. Я сделаю все, что в моих силах.
– Хорошо. И хотя она бы мне этого не сказала, я уверена, что она любит, когда ты их посещаешь.
Лиза снова вздохнула и потерла переносицу, снимая напряжение.
– Знаю.
– А теперь, попробуй немного поспать.
– Хорошо, – заверила ее Лиза, спрашивая себя, действительно ли в голосе Иры слышалось прощение.
– Позвонишь мне завтра? – спросила Ира.
– Да. Как только начнется перерыв. Кстати, об утре. Алекс должен будет...
– Лиз, Алекс справится со своими обязанностями. Все будет хорошо.
– Верно, – через мгновение Лиза мягко добавила: – Спокойной ночи, Ира.
– Спокойной ночи, – услышала она в ответ.
Ира отключила телефон и положила его на ночной столик. Натянув покрывало до плеч, она все так же смотрела в окно.
* * *
Лиза поставила телефон на базу, встала с места и потянулась. Плечи болели от ушибов, полученных, когда взрывная волна отбросила ее на землю. Она подошла к окну со стаканом виски в руке и снова посмотрела на ночное небо.
Допив виски, Лиза поставила стакан на барную стойку. Теперь нужно попытаться заснуть. Когда она отвернулась от окна, зазвонил телефон; она сразу же взяла трубку.
– Андрияненко, – быстро бросила она и, выслушав собеседника, сказала: – Да, все в порядке. Отправьте ее наверх.
Минуту спустя Лиза открывала дверь, впуская высокую статную блондинку в дорогом изящном вечернем платье.
– Привет, Клэр. Проходи.
----------------------------------------
Измена?