Глава 34
В темноте, Лиза открыла глаза и почувствовала теплое дыхание на затылке. Рядом с ней лежала женщина, прижимаясь полной грудью к ее спине и нежно поглаживая пальцами изгиб бедра. Лиза начала поворачиваться на спину, но рука на ее бедре, не позволила этого сделать. Знакомый хриплый голос командным тоном прошептал на ухо:
– Нет. Не двигайся. И держи глаза закрытыми.
Лежа на боку, Лиза закрыла глаза и повиновалась. Каждой клеткой тела она ощущала чувственные поглаживания по бедру, по изгибу вдоль ребер, по упругому животу. Когда пальцы, ласкающие особо чувствительные точки, оставили их, Лиза резко, почти болезненно вздохнула.
– Ааа...
– Шшш.
Желая продолжения, Лиза изменила положение тела, позволив руке спуститься ниже, путешествовать между бедрами. Нежные пальцы мягко прошлись по нервным окончаниям клитора, подрагивающего в нетерпеливом ожидании. Лиза услышала свой стон, дрожа от волнующих ощущений между ног, прекрасно зная, что конец изысканной пытки не за горами.
– Ты намерена довести меня до оргазма? – замирающим на пиках удовольствия голосом прошептала Лиза.
– Когда-нибудь.
Женщина продолжала ласкать тело Лизы, потягивая чувствительные участки кожи, проходясь по нежным складкам, воспламеняя желание Лизы.
– О, Господи... Ну давай же, сделай это сейчас!
– Наберись терпения.
– Не могу... больше, – выдохнула Лиза. Ее ноги напряглись, и она готова была взорваться. – Я вся... в твоей власти.
Прозвучал хриплый смех.
– Ты всегда была в моей власти, разве не этого ты хотела?
– Ты всегда... знаешь... как... прикоснуться ко мне, – пробормотала Лиза, приподняв и раздвинув бедра, приглашая войти.
– Перевернись на живот, – приказал сладкий голос.
– Я так близко. Можно кон...
– Просто сделай, что я говорю.
Дрожа, Лиза перевернулась на живот. Зажмурив глаза и сжимая подушку руками, она пыталась сохранить остатки самообладания. Она застонала, когда рука скользнула ей между ног и требовательно вошла в нее, одновременно касаясь клитора.
– О, боже...
Лиза находилась на грани. Еще несколько толчков – и все случится.
– Я сейчас кончу, – предупредила она, чуть дыша.
– Знаю. Это же то, чего ты хотела, верно?
– Да. Боже, да... Клэ...
Лиза резко проснулась, потрясенная приближающимся оргазмом. Задыхаясь, она откинула одеяло, свесила ноги с кровати и сжимала руками матрац, пока боролась со своими странными ощущениями.
– Боже.
На дрожащих ногах, ощущая напряжение во всем теле, она пребывала на самом краю оргазма. Наконец, она заставила себя успокоиться. Красные цифры на прикроватных часах показывали 6:05. Она спала всего час и была совершенно одна.
Мокрая от пота, тяжело дыша, Лиза поднялась и на деревянных ногах прошла в ванную. Она встала под душ и прислонилась лбом к прохладной плитке.
– Господи, – снова прошептала она.
Лиза не помнила, чтобы подобное бывало с ней раньше. Ее ошеломило, что это случилось после тревожащего ночного визита. Она все ещё дрожала от неудовлетворенного желания, пульсирующего глубоко внутри, хотя знала, что легким прикосновением могла бы удовлетворить свою потребность. Ее тело кричало, требуя этого, но сердце сопротивлялось.
Лиза подставила лицо под струи холодной воды, позволила им хлестать по голове и груди. Дрожа, она оперлась руками о стену и расслабила шею. Наконец, давящая боль между бедер стала ослабевать; Лиза откинула голову назад, потирая лицо обеими руками.
Она стояла под душем довольно долго, до тех пор, пока желание в теле не стихло окончательно, и в голове не прояснилось. Осталась лишь несильная головная боль, которая, к счастью, не слишком ее отвлекала: менее чем через час Лизе предстоит встреча с Карлайлом и другими, где понадобится весь ее умственный потенциал.
В данный момент она не могла позволить себе думать о том, что только что произошло. Или о том, что было накануне вечером.
* * *
– Давайте подведем итоги, – обратился Стюарт Карлайл к группе людей за круглым столом. – Рапорты агентов с места проведения операции, подтверждают события, изложенные в отчете агента Андрияненко. В них нет ничего нового или противоречивого.
Агенты ФБР, Секретной службы и полиции штата предоставили информацию о том, как ночью неопознанный субъект заманил женщину, которая, по его мнению, являлась Ириной Лазутчиковой, в заброшенный парк аттракционов. Толщина папки отчетов с вышеупомянутой информацией составляла два дюйма. Такая папка лежала перед каждым участником совещания, а рядом еще одна, такая же толстая, – с предварительными результатами судебных и лабораторных исследований. На изучение документов ушла большая часть дня. Наконец, Карлайл указал на них со словами:
– Думаю, все мы можем согласиться с тем, что при данном уровне угрозы безопасности охраняемого лица наши потери приемлемы. Приемлемы и неизбежны.
Эта фраза означала, что никто не будет считаться ответственным за цепь событий, приведших к очень серьезным ранениям нескольких агентов.
– Мой отдел вместе с нью-йоркским филиалом бюро ждет окончательных итогов экспертизы в целях идентификации личности, – добавил он, умолчав об относящихся к расследованию ошибках ФБР, которые позволили преступнику ускользать от целевой группы на протяжении нескольких месяцев. Покрывая оплошности ФБР, он извлекал выгоду: они становились его должниками, и он получал рычаги давления на них в будущем.
– Итак...
– Остается вопрос о нарушении требований безопасности в Центральном парке, – перебил Патрик Дойл.
Карлайл настороженно взглянул на массивного мужчину с мощной шеей и привлекательным лицом. Жесткие голубые глаза пристально смотрели на Стюарта.
Специальный агент ФБР Патрик Дойл возглавлял целевую группу, сформированную для поимки мужчины, преследующего дочь президента, сразу после первой попытки покушения на ее жизнь. Прежде чем Карлайл успел ответить, в разговор вступила Лиза.
– Этот вопрос относится к юрисдикции Секретной службы и не будет рассматриваться здесь, Дойл.
Это был бесспорный факт. Все присутствующие знали, что Секретная служба никогда не обсуждает свои процедуры и протоколы за пределами агентства. И, конечно, Дойл тоже об этом знал. Так какую же игру он затеял?
– Полагаю, что по результатам двух попыток покушения на жизнь высокопоставленного охраняемого лица, можно поставить вопрос о невыполнении службой безопасности своих обязанностей, – многозначительно сказал Дойл, пристально глядя на Стюарта Карлайла. – В конце концов, всякий раз, когда Цапля присутствует на публичных мероприятиях, ее команда координирует действия всех остальных служб, правильно? Полиции, Управления городским транспортом, специальных групп... всё от начала до конца. Так кто виноват, если посторонний проник через все заградительные кордоны?
– Секретная служба не комментирует свои процедуры, – сухо ответил Карлайл. Но вызов был брошен. Как руководитель команды, обеспечивающей безопасность Первой дочери, он не мог проигнорировать критику и прямое обвинение службы безопасности в невыполнении своих обязанностей.
– Я согласен с агентом Дойлом, – произнес Роберт Оуэнс, заместитель директора Агентства национальной безопасности. – Мое агентство также нуждается в отчете о произошедших событиях.
– Прекрасно. Я пришлю вам отчет, – резко сказал Карлайл.
– Возможно, потребуется что-то более официальное... – ответил Оуэнс, – например, независимое расследование.
Руки Лизы, сжались в кулаки.
– Кто будет проводить расследование?
– Министерство юстиции должно назначить группу специалистов для анализа и выявления произошедших ошибок. – Оуэнс ответил незамедлительно, что наводило на мысль, что он подготовился к такому развитию событий.
– Они потребуют предоставить им информацию, которая имеет принципиальное значение для безопасности Первой дочери, – подчеркнула Лиза.
– Ну, это еще предстоит выяснить, не так ли?
Лиза ожидала, что Карлайл положит конец этому обсуждению. Но он молчал. Ее охватил гнев.
– Я обдумаю это, – наконец произнес Карлайл. – Мы закончили, господа?
Все согласились. Раздался скрежет стульев. Собравшиеся начали расходиться. Лиза старалась не смотреть на Дойла. Она была уверена, что тот ухмыляется; если она увидит его лицо, бросится на него прямо через стол. Как только последний человек вышел, она резко встала.
– Боже правый, Стюарт, Вы действительно позволите пройти этому предложению Дойла и Оуэнса о создании независимой комиссии по расследованию? Неужели Вы готовы создать прецедент вмешательства в дела Секретной службы? У нас есть внутренний отдел для расследования подобных случаев.
– Еще ничего не решено, – резко ответил Карлайл, который был близок к тому, чтобы взорваться.
– Как насчет того, чтобы послать их в их же бюрократические задницы?
– Не очень тактично.
– К черту вежливость! Речь идет о раскрытии стратегических методов нашей работы посторонним, – Лиза пыталась понизить голос, но она очень устала, ее подташнивало; она не могла контролировать все сразу. – Это подвергает риску наших клиентов. Я не пойду на это.
– Вы будете делать то, что я сочту необходимым, – раздраженно сказал Карлайл.
– Нет, если это может поставить под угрозу жизнь Ирины Лазутчиковой.
– Если Вы откажетесь давать показания перед комиссией по расследованию, то получите обвинение в неуважении к уполномоченному федеральному следственному органу. В лучшем случае Вы потеряете работу, в худшем – окажетесь в тюрьме.
Она внимательно посмотрела на своего босса. Она думала, что знает этого человека, но сейчас не могла понять, что у него на уме. Тогда Лиза решила, что это не ее дело.
– Прекрасно. Если я Вам понадоблюсь, Вы знаете, как меня найти.
***
Ира со вздохом закрыла телефон.
Лиза по-прежнему не отвечала на звонки. Ни на домашний телефон, ни на сотовый, ни на пейджер.
Ира посмотрела на прикроватные часы. 21:02. Это означало, что в Вашингтоне уже полночь. Лиза сказала, что позвонит во время перерыва между встречами, но не позвонила. Даже в Вашингтоне чиновники не работали ночью по пятницам.
Она хорошо провела большую часть дня вместе с Натальей в ее залитой светом студии на верхнем этаже дома. Пока Наталья подготавливала полотна для выставки, открывающейся следующей ночью, Ира делала набросок. Было уютно, даже, несмотря на то, что за прошедшие часы они мало разговаривали друг с другом. В конце дня Наталья спросила у Иры разрешения полистать ее блокнот.
Ира покраснела, удивляясь, что робеет перед женщиной, которая всегда относилась к ней с теплотой. Но искусство Иры было ее душой, единственным местом, где она могла не скрывать своих чувств. Ей стало интересно, что Наталья сможет разглядеть в рисунке, сделанном древесным углем.
– У тебя очень хорошая память, – с улыбкой сказала женщина, рассматривая набросок, где были изображены она и ее дочь. Их профили перемежались, частично совпадали, а при некоторых ракурсах трансформировались друг в друга. – Ты отлично запечатлела ее.
– Я... да, – сказала Ира задумчиво.
Наталья посмотрела на Иру теплым и заботливым взглядом. Она указала на эскиз и спросила:
– Я могу его оставить?
Ира кивнула:
– Для меня это честь.
– Спасибо, – тихо сказал Наталья, и поднесла изящную руку к щеке Иры.
В этом прикосновении Ира ощутила поддержку; на мгновение ей показалось, что она вернулась домой.
Теперь она вспоминала этот эпизод, думая о том, насколько Лиза похожа на свою мать, и еще сильнее скучая по ней. Раздраженно шагая по комнате, она старалась не думать о том, где может пропадать Лиза.
Расслабляется со стаканом любимого напитка после двух дней непрерывных совещаний? В баре? За ужином? Одна?
За те два месяца, что их отношения перестали быть сугубо профессиональными, Ира едва успела осознать тот факт, что она нарушила свое главное правило: никогда не привязываться к тем, с кем спала. Практически никому не позволять прикасаться к себе физически и никогда – эмоционально. Она старалась удержать Лизу по ту сторону крепкой стены, которую возводила на протяжении многих лет – и потерпела поражение.
Ира знала, что Лиза тоже нарушила более чем одно правило... по крайней мере, как профессионал. Самое важное из них – никогда не вступать в интимные отношения с охраняемым лицом. У Иры было чувство, что Лиза нарушила еще и несколько личных правил, но они никогда об этом не говорили. Были и другие вещи, которые они не обсуждали: преданность, верность, их совместное будущее. Всего несколько месяцев назад эти понятия казались Ире чуждыми. Теперь же они переместились за пределы философских раздумий и стали иметь значение. Стоило ей подумать, что Лиза может быть с другой женщиной, как ее переполняли чувства – что-то вроде ярости с отчаянием.
– Это просто смешно, – пробормотала она себе под нос. – Я не могу больше оставаться здесь, я похожа на сумасшедшую, находящуюся в тюрьме.
Ира сняла джинсы и футболку и пошла в ванную. Она быстро, почти машинально, приняла душ и вымыла голову. Волосы Ира оставила распущенными. Обычно она так делала, когда выходила и не хотела быть узнанной. За много лет она поняла, что небольшие изменения в ее внешности делали ее практически неузнаваемой для широкой публики, мешали распознать в ней дочь президента. Средний гражданин ожидал увидеть утонченную, изящную женщину в дорогой стильной одежде, с искусным макияжем и вьющимися светлыми волосами, собранными на затылке золотой заколкой. Именно такой она представала в журналах и на телевидении. Ира в топе без рукавов, в кожаных штанах, обтягивающих бедра, с распущенными волосами не имела ничего общего с Первой дочерью.
Одевшись, она положила тонкий кожаный бумажник с удостоверением личности и деньгами в задний карман джинсов и открыла дверь. Коридор был пуст. Ира быстро прошла к лестнице, ведущей на кухню и к выходу с задней стороны дома. К ее удивлению, на кухне тоже никого не было. Она знала, что Кошкина сегодня свободна от дежурства, и где-то в доме, вероятно в гостиной, находится ещё один агент. Ира так же не увидела Касатку, чему приятно удивилась. Хотя она и не стремилась ускользнуть от нее, и тем самым доставить агенту лишних неприятностей.
Ира осторожно открыла стеклянную дверь и вышла на террасу. Она тихо спускалась по первой из многочисленных лестниц, ведших на улицу, когда на полпути ее остановил голос снизу:
– Идёте на прогулку?
Ира перегнулась через перила и посмотрела вниз. На нее смотрела Аня.
– Да, выйду ненадолго.
– Тогда, полагаю, я тоже.
– Почему бы Вам не притвориться, что не видели меня, и не продолжить проверку периметра? – Ира продолжала спускаться.
Касатка встретила ее внизу и ответила:
– Мы обе знаем, что я не могу. И даже не хочу. Моя работа – быть рядом с Вами, особенно когда Вы покидаете дом.
Ира смотрела на нее спокойно, удивляясь мрачным интонациям в ее голосе. Она всегда знала, что Касатка невероятно ответственная и одержимо предана работе, но сейчас в ее голосе было что-то еще.
Возможно, зрелость. В этот миг она была так похожа на Лизу.
– Никаких переговоров?
– Нет. Я должна сообщить Алексу, что мы покидаем дом. Я также хотела бы проинформировать его о том, куда мы направляемся.
– Я еще не знаю. Просто хочу немного расслабиться, выпить чего-нибудь и...
– Пожалуйста, Вы не должны объяснять мне это, мисс Лазутчикова. Мне нужно знать только пункт прибытия. Вы не будете возражать, если мы возьмем машину?
– Я бы хотела прогуляться, – пока они разговаривали, Ира прошла вниз по дорожке, проложенной сквозь плотный кустарник к тротуару на улице.
Касатка последовала за ней, достала телефон и тихим голосом сообщила Алексу, что Цапля выдвинулась и что место назначения не определено. Она знала, что он отправит Эрнандеса на автомобиле следом за ними, так что, куда бы они с Ирой ни пошли, агент будет поблизости. Скорее всего Алекс распорядится, чтобы к Эрнандесу присоединился еще один агент. Конечно, было несколько нестандартно, что охраняемый объект сопровождал всего один агент, да еще и без транспорта. Но в случае с дочерью президента такая ситуация была весьма типичной: Цаплю не радовало присутствие агентов и она не стремилась облегчить им работу. Однако коммандер четко объяснила, что, несмотря на все возражения Цапли, ее безопасность превыше всего. Касатка не собиралась оставлять свою подопечную беззащитной ни при каких обстоятельствах.
– Поедем на трамвае! – спонтанно решила Ира, увидев, что он ползёт по крутому склону. Она запрыгнула на подножку, оставляя свою спутницу бежать за разгоняющимся трамваем. Поспешно следуя за ней, Касатка схватилась за поручень.
– Давайте, – смеясь, прокричала Ира, протягивая руку агенту, которая ухватила ее, пробежав несколько шагов.
– Спасибо, – запыхавшись, поблагодарила Касатка, когда встала рядом с Ирой.
Не хватало еще потерять Цаплю из-за собственной медлительности. Надо срочно начинать бегать. Силовых тренажеров явно недостаточно.
– Идемте, – через время сказала Ира, спрыгивая с подножки прежде, чем трамвай подъехал к остановке. – Это Маркет-стрит, конечная. Давайте немного пройдемся.
Касатка осмотрелась, и сердце ее екнуло. Вокруг было гораздо больше людей, чем она ожидала: пестрые группы бродяг из двух и более человек, многие из которых настойчиво выпрашивали деньги. Сущий кошмар для службы безопасности. Она могла лишь надеяться, что никто из них не узнал Иру.
– Это плохая идея, мисс Лазутчикова. Давайте подождем Эрнандеса. Это займет всего минуту или две.
– Да ладно Вам, Аня, где же Ваша страсть к приключениям? – Ира свернула направо и пошла на юго-запад, вниз от Маркет-стрит, все дальше уходя от относительно безопасного центра города.
– Сомневаюсь, что у меня есть страсть к приключениям, – пробормотала Касатка, торопливо нагоняя девушку. Она подняла запястье и передала их местоположение, радуясь, что Ира на это не жалуется. В автомобиле имелось все, что им могло понадобиться, включая оружие, бронежилеты и разное медицинское оборудование. Он будет здесь уже через пару минут. Раз уж они собирались идти дальше, по крайней мере, у них за спиной будет поддержка.