Глава 39
Самолет приземлился в аэропорту Тетерборо в Нью-Джерси, находившемуся через реку Гудзон от Манхэттена. Команда агентов приготовилась к выходу. Лиза прошла в переднюю часть самолета и встала на трап, поданный к открытой двери. Прижав палец к приемнику в ухе, она прослушала отчет агента, который находился в одной из двух подъехавших к терминалу машин сопровождения, и повернулась к агенту, стоявшему позади нее:
– Две минуты. Давайте спускаться.
Касатка сошла по трапу первой, затем появилась Ира.
– Готовы? – спросила Лиза.
– Да.
Как только Ира ступила на асфальт в сопровождении Лизы и Касатки, из темноты появилась толпа репортеров, скрывавшихся за углом здания, с видеокамерами и микрофонами. Вспыхнули ослепительные галогеновые лампы – и Ира на мгновение растерялась и даже испугалась.
– Мисс Лазутчикова, Вы можете прокомментировать фотографию в «Нью-Йорк Пост»?
– Кто тот человек рядом с Вами?
– Где это снято?
– Вы можете подтвердить, что это Ваш любовник?
– Кто...?
– ... имя...
– Мисс Лазутчикова...Мисс Лазутчикова .. Мисс Лазутчикова – голоса раздавались со всех сторон.
Как только посыпался шквал вопросов, Лиза и Касатка быстро повели Иру к одноэтажному терминалу. Другие агенты поспешили за ними. Алекс обогнал их и пошел впереди, а Эрнандес с Вероникой прикрыли тыл. Агенты сформировали клин, в центре которого находилась Ира, и репортеры начали поспешно отступать.
Однако вопросы раздавались даже в VIP-зоне терминала.
– О чем они говорят? – резко прошептала Ира, обратившись к Лизе, как только за ними закрылись двойные двери. Она ненавидела, когда ее лишали свободы действий, даже если это делалось ради ее же блага. Ира разозлилась, и Лиза оказалась ближайшей мишенью для гнева Первой дочери. – Почему Вы ничего о них не знали?
– Видимо, что-то попало в информационные агентства после того, как мы поднялись в воздух, – пробормотала Лиза, поднимая запястье и отрывисто задавая вопросы в коммуникатор. – Тот, кто контролирует новостные службы в Вашингтоне, не отследил, или не посчитал нужным нам об этом сообщить.
Лиза была в ярости: информация была крайне необходима, чтобы предвидеть и предотвращать проблемы. Если бы Лиза знала, что у терминала их будет ждать стая репортеров, она бы распорядилась, чтобы машины сопровождения подъехали прямо к самолету, на взлетно-посадочную полосу. Тогда Ире не пришлось бы идти к терминалу.
– Сожалею о случившемся. У меня не было агентов в аэропорту... хотя должны были быть.
– Нет, это не Ваша ошибка. – Ира покачала головой, постепенно успокаиваясь после неожиданного нападения репортеров. – Давайте просто возьмем багаж и уберемся отсюда, прежде чем они до нас доберутся.
– Не волнуйтесь, – резко сказала Лиза, готовая взорваться. Она должна была не только обеспечить физическую защиту Иры, но и оградить ее от назойливых репортеров. Лиза была бы в ярости, если бы любой человек, находившийся под ее ответственностью, остался беззащитным перед таким навязчивым вниманием. Но тот факт, что именно ее возлюбленная подверглась медиа-атаке, усугублял ситуацию. – Они Вас больше не побеспокоят.
К ним подошел Алекс с мрачным выражением лица, держа в руке свернутую газету.
– Что это у Вас? – жестко спросила Лиза. К ее удивлению, Алекс покраснел.
– Уу... – он протянул газету и посмотрел на Лизу с Ирой, затем быстро отвел взгляд. – Возможно, Вы захотите взглянуть на это в автомобиле.
– Дайте посмотреть, – сказала Ира, протягивая руку. – Если я ничего не буду знать, лучше не станет.
Алекс молча передал ей газету. Агенты Секретной службы, стоявшие вокруг, отвели глаза, но не сдвинулись с места, по-прежнему защищая Иру от возможного проникновения репортеров.
Лиза наблюдала за Ирой, когда та, открыв газету, быстро просматривала первую полосу, и не увидела у нее на лице ни малейших изменений. Ира молча сложила газету и сунула ее под мышку вместе со своей книгой. Лиза резко проговорила:
– Хорошо, нам пора убираться отсюда.
Двое мужчин подошли к багажному транспортеру и быстро погрузили сумки на тележку. Уже через несколько минут агенты ехали в автомобилях сопровождения по направлению к туннелю Линкольна, чтобы попасть на Манхэттен.
Касатка и Кошкина сидели впереди, тогда как Ира с Лизой расположились на заднем сиденье. Агенты, свободные от дежурства, остались в аэропорту, чтобы потом разъехаться по домам.
– Ты в порядке? – спросила Лиза. С тех пор как они сели в автомобиль, Ира молча смотрела в окно.
Повернувшись к Лизе, Ира грустно улыбнулась. На ее лице играл свет от фар проезжающих автомобилей и мерцающих неоновых вывесок.
– Я ждала чего-то подобного. Сейчас я просто пыталась вспомнить, как долго я этого ждала.
Лиза молчала, но Ира ничего больше не говорила. Тогда она просто взяла у нее газету и попыталась рассмотреть ее при тусклом свете, падавшем из окна. На первой полосе в нижней части страницы были фотография и заголовок «Дочь президента и загадочный возлюбленный?»
На мутном ночном снимке очень похожая на Иру женщина с кем-то целовалась. Личность другого человека было трудно определить из-за ракурса и расстояния, с которого велась съемка.
– Скверно, – прошептала Лиза. На фотографии были они, на пляже в Сан-Франциско в ту первую ночь, когда Лиза прилетела из Вашингтона. Она подняла глаза на Иру и спокойно сказала:
– Я сожалею.
– О чем? О поцелуе или о фотографии?
– Разумеется, не о поцелуе.
Ира резко кивнула.
– Хорошо.
При слабом свете Лиза пыталась прочитать заметку под фотографией. Там говорилось не слишком много – обычные непристойные предположения о связях Иры с кинозвездами, криминальными авторитетами или сенаторами, которых часто связывали с Первой дочерью в подобных публикациях. Частная жизнь Иры тщательно охранялась, в Белом Доме прикладывали массу усилий, чтобы держать ее подальше от глаз общественности, за исключением официальных мероприятий. В связи с этим пресса обожала строить догадки по поводу ее личной жизни. Только на этот раз они подошли вплотную к истине.
– Вот что интересно, – сказала Лиза после минутного размышления, – они не упомянули имен и не сообщили, что ты с женщиной. Тот, кто сделал эту фотографию, должен был об этом знать.
– Я тоже обратила на это внимание, – мрачно сказала Ира. – Выглядит так, будто кто-то меня дразнит. Что ты об этом думаешь?
– Не имею ни малейшего представления. – Лиза покачала головой, чувствуя раздражение Иры по поводу бесцеремонного вторжения в ее личную жизнь и злясь на себя, на свою небрежность, которая позволила кому-то подобраться так близко и даже сфотографировать их. – Но я хочу знать, где этот репортер, черт подери, находился, и почему мои люди его не заметили.
– У меня предчувствие, что это только начало, – Ира горько рассмеялась. – Мой отец окажется в неловком положении, но еще больше меня интересует другое. Что будет с твоей карьерой, если кто-нибудь тебя все же узнает?
– Не думаю, что сейчас это так важно, – возразила Лиза. – Есть что-то неправильное во всей этой ситуации, потому что, если бы это был обычный репортер, надеющийся вызвать сенсацию, мое имя фигурировало бы в статье. А сам факт, что ты целуешься с женщиной, был бы в заголовке на первой странице.
– Шантаж?
– Если так, то у них вместо мозгов опилки. Никто не сможет шантажировать дочь президента Соединенных Штатов. Не таким способом. Черт подери, пока я руковожу службой безопасности, этого не случится.
– Хорошо, – покорно сказала Ира, внезапно почувствовав усталость. – Я уверена, скоро мы все узнаем.
Она устало прислонилась лбом к стеклу и посмотрела в окно. Магистраль, по которой мчался автомобиль, была пустынна и, казалось, отражала пустоту в ее сердце. Конечно, глупо было надеяться, что ей позволят спокойно любить кого-то, а уж тем более кого-то вроде женщины, сидевшей с ней рядом. Она закрыла глаза, зная, что ночью будет спать одна. Больше всего на свете она желала, чтобы все случившееся оказалось сном.
***
Лиза наблюдала за Ирой в полной тишине. Это молчание беспокоило ее: она скорее ожидала увидеть Иру, охваченную гневом. Обвинения по поводу этих фотографий, пусть и необоснованные, были бы более желанны, чем тяжелая завеса тишины, повисшая между ними.
Она попыталась представить себе, каково это, когда твою личную жизнь выставляют напоказ. Но не смогла, хотя и сама была на той фотографии в газете. Даже если бы лицо ее было видно отчетливо, а имя напечатано жирным шрифтом, это не было бы тем же самым, что для Иры. Она не публичная фигура мировой величины, впрочем, как и ее семья. Именно поэтому, скорее всего, она и не будет выставлена напоказ для тщательного рассмотрения самопровозглашенными хранителями морали, чьи истинные мотивы совсем не возвышенные и определяются только их собственной политической выгодой. Она ни в чем не виновата, но даже если бы и была, об этом бы быстро все забыли.
Но все становилось иначе, если дело касалось Ирины Лазутчиковой или ее отца. Президент испытывает давление общественного мнения. К тому же влиятельные политические группы постоянно совершали маневры для укрепления своего положения и расширения сфер влияния в Вашингтоне. Любовная интрига дочери Игоря Лазутчикова– особенно лесбийская любовная интрига – дала бы его противникам оружие для борьбы с ним.
– Ир, – мягко начала Лиза, – я могу что-нибудь сделать?
Ира отвернулась от окна и, словно отбросив беспокойные мысли, выпрямилась. Когда она заговорила, ее голос был твердым с налетом стали.
– Да. Можешь сказать мне прямо сейчас, готова ли ты к тому, через что нам предстоит пройти.
Лиза была так потрясена вопросом, что не могла еще осознать его в полной мере. Поняв, наконец, о чем Ира ее спрашивает, она ответила: – Ты же не думаешь, что это не имеет для меня значения?
– Одно дело – говорить об абстрактной возможности публичного обнародования наших отношений, и совсем другое дело – находиться в центре скандала, раздуваемого прессой. Поверь мне, я знаю, о чем говорю.
– Господи!
Лиза смотрела на нее, пытаясь удержаться от гневных возражений. Голос Иры был невозмутимым, спокойным, лицо не выражало никаких эмоций. Она выглядела так же, как в тот самый день, когда они впервые встретились – холодной, уравновешенной, недосягаемой. Лиза очень хорошо знала, какой неуправляемой и при этом уязвимой была Ира, и как в последние недели бушующий в ней гнев утих, и боль отступила. Так было до сих пор.
Боже мой, да она боится.
От осознания этого факта злость Лизы испарилась. Чувство страха никогда не ассоциировалось с дочерью президента, и она впервые поняла, чем Ира платит за свою стойкость – одиночеством, неприступностью и ожиданием потерь.
Лиза быстро придвинулась к Ире. Нащупав в полутьме ее руку, она уверенно прошептала:
– Я намерена узнать, кто стоит за всем этим. Как только я это узнаю, я пну их под зад так, что они полетят из одной части континента в другую. Я люблю тебя. Ничто и никто не сможет этого изменить, никогда.
Ира крепко сжала руку Лизы.
– Ты просто не осознаешь, какое давление будет оказано на нас, чтобы мы прекратили видеться.
Сказанные слова поразили Лизу в самое сердце. Даже когда в нее стреляли, было не так больно.
– Нет. Даже не думай, не говори так, потому что только наша любовь придает мне силы. Пожалуйста...
– Когда в тебя стреляли, – сказала Ира, словно читая ее мысли, – я чувствовала, как часть меня умирает вместе с тобой, – её голос был приглушенным, как будто она говорила во сне. – Я только начала впускать тебя, и сразу чуть не потеряла. Теперь же я не думаю, что смогу пережи...
– Ира. Я люблю тебя. И никуда не уйду. Даю слово.
Ира заглянула ей в глаза и увидела в них правду.
– Сама боюсь того, как сильно ты мне нужна.
– Не забудь, ты тоже мне нужна. – Лиза взяла руку Иры и быстро поцеловала костяшки ее пальцев. – Больше, чем ты можешь себе представить.
– Я это запомню. – Ира вдохнула полной грудью в первый раз с тех пор, как они выехали из аэропорта. – Так что нам теперь делать, Коммандер?
Лиза зловеще рассмеялась:
– Я же агент Секретной службы. Думаешь, я не могу разыскать ублюдка, передавшего ту фотографию прессе?
– Прошу тебя, будь осторожна, – предупредила Ира. – Есть люди, которым не нужно оружие, чтобы быть опасными. Камера в руке тоже может быть смертельной.
– Трус, который таким подлым способом следил за тобой, не представляет никакой угрозы для меня. Не волнуйся.
– Почему я не чувствую себя убежденной?
– Я буду осторожна. Но я найду его.
– Думаю, я должна принять логику происходящего, – наконец призналась Ира и снова вздохнула. – Удивляюсь, что со мной до сих пор не связались из Белого дома. Руководитель администрации президента, должно быть, рвет и мечет.
– Я думала, что Люсинда Уошберн – близкий друг вашей семьи, – произнесла Лиза, упомянув самую влиятельную, по мнению большинства политиков, женщину в Вашингтоне. Она была первой в истории женщиной, стоявшей во главе администрации президента, слыла его глазами и ушами, фактически являлась его советником и играла одну из самых важных ролей. Когда Лазутчиков еще баллотировался в президенты, он ясно дал понять, что никакие решения не будут приниматься без введения ее в штат. Это решение оправдало себя уже в первые месяцы его президентства, когда его администрация оказалась в центре внимания из-за экономического кризиса в стране и усилившегося давления из-за рубежа.
– Поверь мне, – сказала Ира без намека на враждебность, – главная цель Люси с того самого дня, когда моего отца привели к присяге, состоит в его переизбрании на второй срок. Они знакомы еще с колледжа, и, думаю, все это время она работала над тем, чтобы он оказался на посту президента. Она пожертвует чем угодно или кем угодно, только чтобы удержать его в Белом доме на второй срок.
– И ты думаешь, это включает принуждение тебя... – начала Лиза в отчаянии, – пожертвовать нашими отношениями?
– Думаю, Люси считает, что от отношений вообще можно отказаться, если они стоят на пути к высшей цели.
– Что ты думаешь относительно отца? Он считает так же?
– Понятия не имею, – Ира посмотрела в окно. Они уже выехали из тоннеля Линкольна, и до дома оставалось всего несколько минут. – Я не знаю его настолько хорошо, чтобы строить предположения. Но не думаю, что пройдет много времени, прежде чем мы все узнаем.
* * *
Через несколько минут они остановились перед домом Иры, и пассажиры обоих автомобилей начали выгружать багаж. Пройдя через двери в небольшое, но изысканно украшенное лобби, Ира вдруг замешкалась. До лифтов оставалось всего несколько шагов, к тому же Касатка уже успела вызвать лифт, ведущий на верхний этаж, где располагался лишь пентхаус Иры. Повернувшись спиной к агентам, стоявшим рядом, Ира столкнулась с Лизой и поспешно, тихим голосом, так чтобы никто не услышал, спросила:
– Ты можешь остаться?
Лиза даже представить не могла, чего стоили Ире эти слова. Она оглядела агентов, ждавших девушку, чтобы сопроводить наверх. Некоторые из них останутся этажом ниже в командном центре – на ночную смену.
– Я хочу. Ты же знаешь это? – напряженным шепотом сказала Лиза.
Глаза Иры стали непроницаемы.
– Извини. Я не должна была спрашивать.
– Ир...
Девушка резко повернулась и быстро прошла через лобби в открытый лифт. Касатка вошла следом, и двери беззвучно закрылись за ними.
Повернувшись к Кошкиной и другим агентам, Лиза резко бросила:
– Если что, я на связи.
– Принято, – ответила Вероника с подчеркнуто нейтральным выражением лица.
Лиза молча толкнула двойные двери и растворилась в темноте.
***
Лиза припарковалась на тротуаре. Часы показывали два часа ночи. Сквозь деревья Грамерси-парка она бросила взгляд на здание, где была ее нью-йоркская служебная квартира. Перспектива часами расхаживать по своему скромному жилищу, страдая от бессонницы, ее совершенно не вдохновляла. Еще меньше ей хотелось одной ворочаться в постели, пытаясь забыть, как выглядела Ира, уходя от нее. Она быстро дошла до юго-восточного угла площади, остановила такси и попросила отвезти ее в Ист-Виллидж.
После полуночи машин на дорогах Манхэттена было мало, хотя Нью-Йорк известен как город, который никогда не спит. Лиза расплатилась с таксистом и вышла. По тротуарам тут и там прогуливались люди, из открытых дверей баров и ночных ресторанов доносилась музыка. Пройдя немного вперед, она вошла в небольшой бар и села на высокий стул у барной стойки. С момента расставания с Ирой прошло не больше получаса. Бармен, брюнетка с роскошным телом и холодными глазами, подошла сразу же. Ее мускулистые плечи обтягивала белая футболка, заправленная в потертые синие джинсы.
– Как дела?
– Отлично, – ответила Лиза. – Шотландский виски безо льда.
– Не вопрос.
Минуту спустя Лиза потягивала выдержанный виски и пыталась понять, что произошло за несколько последних часов. Черт, за несколько последних дней. Она бессмысленно возила стаканом по барной стойке и пыталась решить задачку, в которой было слишком много неизвестных. Все началось с брифинга в Вашингтоне и непонятной капитуляции Стюарта Карлайла перед Дойлом, грозящим расследованием, а завершилось ночной выходкой репортеров, угрожавших Ире. И еще, конечно, была Клэр.
Она утомленно вздохнула. Клэр.
Рядом раздался мягкий голос:
– Подруга?
Лиза подскочила от неожиданности, что свидетельствовало о ее чрезмерной усталости или тумане в голове. Она подняла глаза и увидела, что рядом сидела рыжеволосая девушка. Удивительно, что она ее даже не заметила. Возраст девушки определить было трудно: может, ей было чуть больше двадцати, а может на десять лет больше. Ее широко распахнутые зеленые глаза призывно блестели, а высокая полная грудь была видна практически вся, вместе с сосками. Все это выглядело многообещающе.
– Должно быть причина твоей грусти – женщина, – снова сказала незнакомка.
– Нет, – Лиза покачала головой. – Просто мысли.
– Если в твоих мыслях есть что-то или кто-то, от чего тебе хотелось бы отвлечься на несколько часов, я могу предложить пару интересных и действенных способов.
– Нет, спасибо, – улыбнувшись, сказала Лиза. – Мне нужно сосредоточиться, а не отвлекаться.
– Иногда сложно сосредоточиться в одиночестве, – сказала женщина, наклоняясь ближе и нежно проводя пальцами по правой руке Лиза.
– Я не одна, – мягко сказала девушка.
Женщина молча посмотрела на нее и кивнула.
– Тогда отпускаю тебя к тому, что занимает сегодня твои мысли.
С этими словами девушка отошла, и Лиза снова стала вертеть в руках стакан виски. Прикосновение руки незнакомки мысленно перенесло ее к Клэр. Клэр. Является ли она частью происходящего? Еще несколько дней назад она думала, что эта глава ее жизни окончена.
Положив телефонную трубку, Лиза быстро прошла в спальню и переоделась в первую попавшуюся одежду. Она застегивала молнию на джинсах, когда в дверь позвонили. Она быстро надела футболку и открыла:
– Привет, Клэр.
– Прости, – начала женщина, стоявшая в прихожей. – Я знаю, что не должна быть здесь.
– Все в порядке, – Лиза протянула руку, и Клэр пожала ее. – Проходи.
Клэр была одета как всегда: подобранное со вкусом вечернее платье, соответствующие туфли, светлые волосы, собранные в пучок на затылке, безупречный макияж и изысканные драгоценности. В дверях она замешкалась, но потом положила сумочку на почтовый столик в коридоре.
– Ты выглядишь усталой. Уже поздно, да? Боже, я, наверное, должна уйти.
– Пойдем в гостиную. Тебе налить чего-нибудь?
– Вино, если есть.
Пять минут спустя Лиза присела рядом с Клэр на диван у окна, где за полчаса до этого разговаривала со своей любимой. Она отогнала образ Иры, стоявший перед глазами, и протянула стакан каберне женщине, с которой занималась любовью множество раз. Под глазами Клэр были отчетливо видны морщинки усталости и напряжения.
– Что с тобой?
– Я кое-что слышала от моих... коллег... за несколько последних недель. Кто-то задавал вопросы.
Лиза нахмурилась.
– Пытался выудить информацию у... эскорта?
Клэр улыбнулась, но в ее голубых глазах было беспокойство.
– Сначала ты должна понять одну важную вещь о нашей работе: конфиденциальность является самой главной из предоставляемых услуг. Все мы полностью прошли проверку на политическую благонадежность. Проверка наших данных способна конкурировать с проверкой на уровне федерального правительства. Все тщательно изучено и запротоколировано. Никто никогда не разглашает информацию о клиентах. Такого просто не бывает. Полностью исключено.
– Но сейчас ты полагаешь, что кто-то заговорил?
– Я не знаю, – Клэр покачала головой. – Все, что я знаю, – кто-то задавал вопросы.
– И почему ты говоришь об этом мне?
– Потому что они задают вопросы о президенте.
Лиза пожала плечами.
– По Вашингтону ходили слухи, что, прежде чем он был избран, он пользовался услугами для своих... потребностей. Так это не новость.
– Я знаю, – сказала Клэр. – Но это первый раз, когда к нам обратились с вопросами. С одной стороны, наши имена всегда исключают из отчетов, даже письменных. Ни у кого нет доступа к нашим настоящим личностям, и нас почти невозможно связать с любым клиентом или организацией. Но при всем при этом некоторых из нас уже расспрашивали о нем.
Лиза молчала, анализируя информацию.
– Это означает, что кто-то, возможно, идентифицировал вашу организацию, а также получил доступ к вашим файлам.
– Да. И если это так, то не исключено, что они получили доступ не только к персональному составу эскорта. У них могли оказаться списки клиентов.
– Понимаю, – Лиза потерла лоб, пытаясь отогнать пульсирующую головную боль, которая мешала сосредоточиться. – Ты здесь, чтобы предупредить меня?
– Отчасти, и...
– Что?
– Я знаю, кто ты.
– Что ты имеешь в виду? – спокойно спросила агент.
– Тебя показали по телевизору.
– Да, – со вздохом признала Лиза. – Думаю, ты знала это довольно давно.
Клэр положила руку на бедро Лизы. Это был первый раз за шесть месяцев, когда она дотронулась до нее.
– Моя работа состоит не в том, чтобы знать кто ты. Все мои обязанности сводятся к тому, чтобы знать, что тебе нужно.
Прикосновение руки Клэр пробудило воспоминания, это было так же бессознательно, как и пробуждение голода от знакомого вкусного запаха. В течение многих месяцев после смерти Джанет Лизе хотелось всего лишь несколько часов сна без сновидений. И Клэр своими нежными ласками давала ей это. Тело привычно среагировало на прикосновение ее пальцев: нервные окончания Лизы слишком хорошо помнили ласки Клэр, и ее дыхание участилось. Игнорируя сладкий позыв непрошеного желания, она спросила:
– А обо мне конкретно спрашивали?
– Не знаю: все, что я слышала от нескольких человек, всего лишь слухи. Может быть, есть еще что-то, о чем мне пока неизвестно.
– Не знаю, что мне делать с этой информацией и что я вообще могу сделать в этой ситуации, – сказала Лиза.
– Я сама не знаю, что со всем этим делать, учитывая, что мы, возможно, скомпрометированы, как мне кажется. Но я не хочу, чтобы кто-то пострадал, особенно президент, – она посмотрела прямо на Лизу и нежно провела пальцами по ее щеке. Ее губы находились около губ Лизы, когда она прошептала: – Или ты.
Лиза вздрогнула, будто снова почувствовала тепло пальцев Клэр. Это были воспоминания, над которыми она не могла позволить себе задумываться. Лиза потерла глаза, а затем быстро покончила с оставшейся частью виски. На завтра у нее назначена встреча с Клэр. Возможно, тогда она найдет ответы на некоторые вопросы.
* * *
Ира перевернулась на кровати и посмотрела на часы. Красные цифры показывали 01:00. Она вздохнула, отбросила легкое одеяло и встала с кровати. Оставаясь обнаженной, она прошла через залитую лунным светом комнату и остановилась перед огромными, от пола до потолка, окнами, выходящими на парк. Отсюда был хорошо виден дом Лизы. В окнах квартиры ее возлюбленной света не было. Ира понимала, что не стоит будить ее. Она знала, что Лиза страдает от боли и никогда не скажет об этом. Ее выдавали болезненные морщины вокруг глаз, и едва заметное напряжение в плечах. Сейчас Лизе нужно как следует выспаться и набраться сил.
Ира вернулась и села на край кровати. Разрываясь между благоразумием и желанием, она наблюдала за мистическим мерцанием света, танцующего на деревянном полу. Очень давно она научила себя не искать утешения, которое женское тело дарит в темноте. После занятий любовью она никогда не оставалась на ночь и никогда не стремилась услышать чужой голос, чтобы облегчить свою боль или успокоить страхи. Она всегда засыпала одна и справлялась с неопределенностью, разочарованием и одиночеством в полной тишине.
Все изменилось, когда в ее жизни появилась Лиза.
Почти против воли она потянулась к телефону. Через минуту, не дождавшись ответа, Ира аккуратно положила трубку на базу. Затем вытянулась на кровати, повернулась на бок и закрыла глаза. Прошло немало времени, прежде чем она расслабилась и заснула.
---------------------------------------
Важная информация!!!
Дамы и господа, в связи с отъездом в Москву( надеюсь на всё лето) этот фанфик приостанавливается. Если я найду какой-нибудь способ выкладывать главы, то они будут, но это вряд ли. Может быть будут выходить фф на моём втором аккаунте, но это не точно. Как-то так, простите)