Урок девятнадцатый
Как и любой человек, Сяо Чжань был совсем не рад тому, что пора выходить на работу. Снова понедельник, снова идиотский педсовет. Нет, он всё ещё любил свою работу. Но отдых обладал тем волшебным магнетизмом, которому не могут противостоять только отбитые трудоголики. И кофе, который Ибо привёз ему утром, помог поднять настроение лишь ненадолго.
На педсовете было мало интересного. Обговорили цели на второе полугодие, но все прекрасно понимали, что дай бог половину смогут выполнить. Особенно в планировании разных праздников.
— Они хотят, чтобы мы организовали 14 февраля? — по дороге в кабинет после собрания возмущался Ван Ибо, недовольно дуя щёки. — Это бредовый праздник.
— Формально этого хотят от меня и моего класса, но у тебя нет выбора не помогать мне, так что да, — усмехнулся Чжань. Он сразу после получения класса смирился с тем, что придётся впрягаться во всю эту внутришкольную движуху. До этого получалось отмазываться или обходиться простым присутствием, но теперь уже не вышло бы. На самом деле день всех влюблённых был ещё не самым ужасным вариантом. — Что тебе не нравится? Повесим везде сердечки, подберем музыку, ничего сложного. Ну можно, конечно, заморочиться с валентиновой почтой, но это уже по ходу дела решим.
Ибо фыркнул, вложив в этот звук достаточно призрения, чтобы Сяо Чжань проникся. Он этот праздник не сказать, чтобы не любил, скорее вечно о нём забывал. Всеобщее восхищение по поводу романтики и прочей чепухи его не задевало, искать странные поводы, чтобы встретиться со своим парнем, мужчина не собирался. Подарки он тоже, если хотел, то дарил просто так, а не приурочивая их дню какого-то там святого. Для него четырнадцатое февраля было обычным днём календаря, разве что с раздражающей суетой окружающих. Самое забавное, что среди его знакомых эту дату, как правило, праздновали только те, кто только-только сошёлся. Кристин и Люк, к примеру, так же, как и Сяо Чжань, вечно забывали.
— А может обратимся к традициям? — предложил Ван Ибо, когда они наконец добрались до класса. Привычно устроившись на первой парте, он пояснил свою мысль, видя недоумение на лице Чжаня: — В Риме на этот праздник пьяные мужики голышом бегали по городу и лупили женщин розгами. Считалось, что это поможет их плодовитости. У меня есть несколько кандидаток, кого я бы с удовольствием высек. С самыми, как понимаешь, милыми намерениями.
— Знаешь, не знай я, что ты гей, это могло бы быть двусмысленно, — фыркнул Сяо Чжань. Представив картину того, как голый Ибо носится по школе с розгой, он не выдержал и засмеялся. Это напоминало какой-то упорото-порнографический сон.
— Но я гей, поэтому да, высек бы в самом прямом смысле, — растянул губы в улыбке Ван Ибо. Задумавшись, он забарабанил пальцами по подбородку. — Впрочем, давай обсудим это в постели, м? Я куплю тебе плетку.
— Фу, Ван Ибо, — Чжань кинул в него своим шарфом, пока пытался отыскать в куче бумаг на столе нужную ему стопку эссе. Перед отъездом он раздал всем своим классам задания и теперь должен был страдать с их проверкой. С одной стороны, хотелось не глядя всем поставить отлично, с другой стороны, совесть была против. Кто-то ведь старался, а кто-то сделал на отвались, нечестно будет оценить их одинаково.
— Тебе пошла бы кожа, — словно и не услышав его возмущение, мечтательно проговорил Ибо. Шарф он прижал к груди, словно мягкую игрушку, полученную в подарок.
— Гуччи? — с надеждой предположил Сяо Чжань. Эссе наконец оказались у него в руках. и он аккуратно запихнул их в свой портфель. Нужно будет дома проследить, чтобы никто из котов не сожрал или не разодрал.
— Латекс, — ожидаемо возразил Ван Ибо.
— Надеюсь, ты сейчас о презервативах, — закатил глаза Чжань. Он похлопал парня по бедру, чтобы свалил с парты и отправился за своими вещами. Их ждал ужин, так что желания задерживаться в школе ещё хоть на несколько лишних минут не было.
— Нет, но этот вариант мне тоже нравится, — загоготал Ибо.
— Дома поговорим, — фыркнул в ответ Сяо Чжань.
***
Второе полугодие обещало выдаться напряжённым, судя по навалившемуся с первых же недель объему работы. Впрочем, как обычно, учитывая приближающиеся экзамены, поступления, различные финалы олимпиад. Да и просто многие начинали осознавать, что скоро выставление годовых оценок, а их средние баллы оставляют желать лучшего. К концу второй рабочей недели и Чжань, и Ибо чувствовали себя как два выжатых и заебавшихся лимона.
На перемене Сяо Чжань забежал в учительскую, чтобы уточнить с миссис Карлайл грядущую языковую олимпиаду. Он понятия не имел, что там вообще обсуждать. Но женщина попросила, у него не было вежливого варианта отказать. Чжань кивнул Ван Ибо, стоявшему в другом конце кабинета с директором. Тот в ответ улыбнулся. Выглядел парень уставшим. В выходные они вряд ли смогут выползти куда-нибудь дальше кухни, это точно.
Чего Чжань не ожидал, так это что вместо обсуждения важных дел его усадят за стол и окружат милые старушки с каким-то хищным блеском в глазах.
— Шон, ты, кажется, говорил, что давно живёшь у нас в городе? — с улыбкой поинтересовалась миссис Карлайл.
— Да, — растерянно ответил мужчина, прижав к груди свой блокнот, точно он мог его отчего-то защитить. Чжань слабо понимал, что происходит, но интуиция подсказывала, что ничего хорошего. — С первого курса.
— Значит, ты хорошо знаешь город? — с другой стороны спросила миссис Харпер, погладив его по плечу.
Сяо Чжань подавил в себе желание вскочить и спрятаться за спиной Ибо. Он взрослый мужчина, что ему могут сделать две очаровательные преподавательницы в возрасте? Разве что натравить миссис Финниган. Но он всё никак не мог понять, зачем им нужна эта информация. Хотят на него свалить какую-то экскурсию? Он не согласится, ему Нью-Йорка хватило на этот год.
— Полагаю, не хуже любого его жителя, — ответил Чжань.
— Чудесно, просто чудесно, — оживилась миссис Карлайл. — Понимаешь, Шон, ко мне приезжает племянница, а я уже старовата для прогулок. Вот и подумала, может, ты ей город покажешь? Она такая милая девушка, вы с ней точно поладите.
У Сяо Чжаня от удивления приоткрылся рот. Так вот к чему всё это было! Он бросил быстрый взгляд на Ибо. Могло показаться, что тот их не слушал, увлечённый беседой с директором. Но Чжань видел и напряжённую линию плеч, и сжатые в кармане свободных штанов кулаки, и поджатые губы. Ван Ибо всё слышал, и ему это было неприятно.
Сяо Чжань натянул на лицо вежливую улыбку. Он уже, как ни грустно, привык к такому. Это была не первая попытка коллег сосватать его кому-нибудь. Даже Ибо уже слышал такие диалоги. Почему-то все коллеги женского пола очень сильно волновались, что у их такого всего доброго и исключительно положительного Шона нет не то что семьи, а даже девушки. Определённые неудобства их настырность доставляла, но можно было привыкнуть. В общем, извинения и улыбки на такие случаи уже были отработаны годами практики.
— Простите, миссис Карлайл, вряд ли из этого что-то выйдет. Я очень занят на работе, а после неё способен только добраться до дома. Вам лучше поискать кого-то более подходящего, — проговорил он, поднимаясь со стула. — Если это всё, то я пойду, мне нужно готовиться к уроку.
Главное в таких ситуациях было вовремя выскользнуть, пока женщины не насели всерьёз. Они готовы были выспрашивать его до тех пор, пока причин отказаться не оставалось. Он на такое парочку раз попадался. Потом приходилось высиживать совершенно неловкие свидания с, возможно, и хорошими девушками, но априори не в его вкусе. А потом бегать по всей школе от сводниц, чтобы не выдумывать вразумительные причины, почему больше никогда с этой «умницей красавицей» встречаться не будет, жениться тоже.
Уже выходя из учительской, Чжань оглянулся в поисках взгляда Ибо. Эта дурная привычка постоянно искать его внимание появилась не так давно, но Сяо Чжань не собирался с ней ничего делать. Ван Ибо в его сторону не смотрел, повернувшись к двери спиной. У Сяо Чжаня возникло дурное предчувствие на этот счёт, но он решил затолкать его подальше.
***
Чжань нервно притоптывал ногой, поглядывая на настенные часы над доской. Он ждал, пока у Ибо закончатся занятия в хоре, чтобы вместе поехать домой. Но того не было уже двадцать минут, сообщения с вопросами висели непрочитанными. За окном давно потемнело, школа затихла. Сяо Чжань поёжился от неприятного чувства. Оно возникало в любом месте, где обычно было шумно и оживлённо, а потом ты попадал туда в период затишья. Подождав ещё десять минут, Чжань решил сходить в актовый зал. Даже если там ещё репетиция, он просто тихо посидит на задних рядах.
Коридоры разносили эхо шагов, кое-где уже даже не горел свет. Это всё начинало напоминать какой-то триллер или фильм ужасов. Перед дверью актового зала Чжань притормозил, вслушиваясь. Ни музыки, ни голосов до него не донеслось. Но свет горел, он видел его сквозь тонкую щёлку под дверью. Мужчина нахмурился, но, помедлив ещё немного, зашёл.
Ибо сидел на краю сцены, бездумно перебирая струны гитары. Сяо Чжань напрягся. Лицо парня было мрачным и задумчивым, совсем ему несвойственным. «Что уже успело случиться?» — обеспокоенно подумал Чжань, проходя вдоль рядов пустых кресел. Он остановился в шаге от Ван Ибо, не решаясь подойти. Всё это было странным.
— Бо-ди? — позвал он, когда Ибо так и не поднял на него взгляд.
— Чжань-гэ? — через несколько мгновений отозвался Ван Ибо. Он отложил гитару в сторону и сложил руки на коленях, крепко сцепив в замок. Не сделал даже попытки привлечь Чжаня к себе. Не улыбнулся.
Сяо Чжань почувствовал, как всё внутри скрутило в тугой комок, а на языке появился противный кислый вкус. Всё было не так, и ему это не нравилось. Но он попытался не выдать своё напряжение в голосе, когда спросил:
— Всё хорошо?
Ибо пожал плечами. С минуту они поиграли в гляделки. Чжаню начало казаться, что он что-то сделал и теперь должен извиниться. Но он не мог даже приблизительно вспомнить что-то такое, что могло расстроить или разозлить Ван Ибо. Утром всё было хорошо, днём они почти не виделись. Какая муха успела укусить парня?
— Меня это достало, — наконец, сказал Ибо, отводя взгляд и устремляя его на окно. В нём из-за темноты мало что было видно. Но это и не было целью.
«Да какого чёрта я сделал, что он даже на меня смотреть не хочет?» — слегка истерично подумал Сяо Чжань, пряча руки глубоко в карманы, чтобы скрыть нервную дрожь. Даже сквозь ткань он чувствовал, какими они были холодными, — привычная реакция на нервное напряжение.
— О чём ты? Ибо, можешь объяснить, в чём проблема? — попросил он, из последних сил сохраняя спокойствие. О чём говорил Ван Ибо? Ему надоела работа? Школа? Дети? Или отношения с Чжанем?
— Я о том, как наши коллеги пытаются тебя свести с кем попало, — сквозь зубы проговорил Ибо. — И я ничего не могу им сказать, только молча слушать.
Сяо Чжаню потребовалось несколько секунд, чтобы понять о чём речь. Из-за пятничной суеты и начала этого разговора он успел напрочь забыть про этот случай в обед. Это из-за него Ван Ибо вёл себя сейчас так странно?
— Не понимаю, в чем проблема? — со вздохом спросил он. Он в голове уже успел представить всё что угодно. Ибо встретил кого-то получше, сам Чжань успел с кем-нибудь «пофлиртовать», а парень приревновал. А дело было в идиотском предложении миссис Карлайл.
— В том, что меня бесит слушать от наших коллег что-то вроде: «о, Шон, моя племянница приезжает в город на выходные, может, проведёшь ей экскурсию? Она как раз твоего возраста», — Ван Ибо сделал максимально идиотский пищащий голос, передразнивая коллег. Он раздражённо мотнул головой, прежде чем продолжить: — Или это дочка, подруга, подруга дочки или дочка подруги. Иногда мне кажется, что они готовы женить тебя на любой девушке.
— Какая разница, чего они хотят, если я не соглашаюсь? — спросил Сяо Чжань. Он правда не понимал, что Ибо в этом так задевает. Чжань не собирался уходить от него ни к кому из этих девушек. Он даже на свидание не планировал соглашаться, что уж говорить о чём-то большем. Хоть весь педагогический коллектив мог закидать его различного рода предложениями, всё это бессмысленно, пока он сам не захочет. И Ван Ибо лучше всех должен понимать, что он не хотел, не хочет и не захочет в будущем.
— Не соглашаешься, — презрительно фыркнул Ибо. — Только мило улыбаешься, придумывая тупые отмазки. А мог один раз сказать, что у тебя есть парень, его зовут Ван Ибо, а они могут идти на хуй вместе со своими невестами.
Так вот в чём дело. Оказывается, претензия не была новой, у них всё об одном и том же. Сяо Чжаня это уже начинало раздражать. Он старался преодолеть свои психологические барьеры. Ибо этого не видел? Или просто хотел получить всё и сразу, как и привык.
— Так бы поступил ты, но я так не могу, — раздражённо ответил Чжань.
— А что ты можешь, Сяо Чжань? — едко поинтересовался Ван Ибо. — Потому что всяких разных «не могу» я наслушался на две жизни вперёд. Мне нельзя взять моего парня за руку на людях, не дай бог в ресторане мы сидим слишком близко. И знаешь, в вопросе с коллегами я мог бы потерпеть. Я понимаю, почему ты не можешь рассказать о нас родителям. Но в чём проблема со всем остальным? Какая разница, что подумают люди в Нью-Йорке о двух азиатах, которых больше никогда не увидят? Да ты даже своим друзьям меня не представил.
— Ты и слова мне сказать не дал, — возмущённо перебил Чжань. — Прости, что для меня это не плёвое дело и нужно больше времени, чтобы сообщить друзьям, что я гей и ты не просто за компанию пришёл.
— И я не понимаю почему. Это не сложно, — Ван Ибо наконец вновь посмотрел на него. По глазам было видно, что он сильно не в духе.
Сяо Чжань тоже понимал, что начинает распаляться. И как взрослый и умный человек он должен был остановиться вот на этом моменте. Просто выдохнуть, сказать, что они закончат разговор позже. Но, если серьёзно, когда взрослые и умные люди так поступали?
— Вот именно в этом и проблема, что ты не понимаешь, — наконец позволив обиде проскользнуть в голос, сказал Чжань. В нём всё это тоже кипело не один день. Ибо давил на него, даже если не словами, то взглядами и действиями. И он начинал задыхаться в этих ощущениях. Слова полились на эмоциях, мужчина перестал пытаться сдержаться: — Почему тебе так важно рассказать об этом всем, но не важно то, как я буду себя при этом чувствовать? Выходит, что для тебя важнее сам общеизвестный статус для показухи. Или всё же важным должно быть то, что мы есть друг у друга? И какая нужда об этом говорить всем сейчас? Что если ничего не получится? Ты способен спокойно пережить последствия, а я нет. И я не готов к тому давлению и шквалу критики, что ты собираешься на нас обрушить ради своего «хочу».
— Просто ради «хочу»? — возмутился парень. — Это не какой-то детский каприз. Я просто не хочу постоянно прятаться, словно мы делаем что-то ужасное.
Чжань вздохнул. Устало потёр переносицу, чувствуя подступающую головную боль.
— Хватит, я устал говорить об одном и том же. Мы уже это проходили, я думал, что вопрос закрыт, но ошибался. Ты не понимаешь меня, я тебя. Как можно строить отношения на такой основе?
Последнее вылетело уже на эмоциях. Сяо Чжань даже не сразу осознал, что высказал нечто такое, чего не хотел. Волосы на затылке встали дыбом, когда он увидел, как понимание отражается на лице Ибо. Такое никогда не заканчивается хорошо. Но Чжань отчётливо вдруг понял, что это давно превратилось в несущийся с горы сугроб. Они уже были не в состоянии его остановить. Он вот-вот должен был накрыть их с головой.
— О, здесь ты прав, — холодно согласился Ван Ибо. Его лицо, которое Сяо Чжань привык видеть живым и полным сменяющих друг друга микровыражений, вдруг окаменело. Так Ибо обычно смотрел на тех, кто ему не нравился. Это было очень плохо. — Может, нам тогда вообще расстаться, раз для тебя так важно чужое мнение, но не моё? Знаешь, мне тут недавно бывший написал. Он готов начать всё с начала и даже не думает скрывать это ото всех на свете.
У Чжаня спёрло дыхание. Мир закружился, ему показалось, что он должен упасть, но через несколько мгновений он всё ещё стоял на ногах. Ибо ждал его ответа, словно спросил о чём-то совершенно обыденном. Можно подумать, они тут не решали судьбу их отношений. «Мы уже всё решили», — отстранённо подумал Сяо Чжань.
— Прекрасно, — хрипло проговорил он. Отведя взгляд, он предложил: — Может, вернёшься к нему, раз это для тебя важнее всего?
— Может, и вернусь, — ответил Ван Ибо. Его голос приблизился. Чжань не мог найти в себе силы, чтобы повернуться и посмотреть. Ему казалось, что ещё немного и он развалится. Всё это было неправильно, он чувствовал нарастающее внутри отчаяние, злость, панику. Всё это грозило разорвать его, он никак не мог сосредоточиться на чём-то одном.
Ибо остановился рядом. Он чувствовал лёгкий, успевший за день подвыветриться, запах его парфюма. Громче всех в голове вдруг забилась мысль: «Пожалуйста, просто обними меня. Мы справимся с этим, просто обними, прикоснись, сделай хоть что-то». Прошло несколько секунд, а может и минут. Ван Ибо не двинулся.
— Раз так, то давай, — Сяо Чжань с трудом узнал собственный голос. Он был слишком неживым, словно записанный на плёнку из гугл переводчика. — Не буду больше тебя задерживать.
Ибо больше ничего не сказал. Чжань слышал, как он прошёл к выходу из актового зала. Как открылась и закрылась дверь. А он так и смотрел в окно, хотя не видел ровным счётом ничего из-за резко накативших слёз.