Глава 4. Видеть вещи.
Глава 4. Видеть вещи.
Джастин поднялся по лестнице в свою спальню. Он закрыл за собой дверь и прислонился к ней спиной. Грудь сжимало, и ему не хватало воздуха. Юноша схватился за капюшон и сосредоточился на дыхании. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Наконец, тревога улеглась, и грудь снова полностью расправилась. Ощущение тисков исчезло. Парень опустил плечи и провел рукой по волосам.
Некроманты. Мертвые дети. Перен ЛаМаскарес. Всё это было безумием.
Джастин оттолкнулся от двери и потянулся в карман за мобильным телефоном, чтобы позвонить Эллен, но замер на полпути. Его взгляд упал на окно. Юноша мог видеть особняк ЛаМаскарес. Последние лучи солнца очерчивали его контуры. Он вздрогнул, представив себе бледное существо, смотрящее на него из верхнего окна. Или Перен уже был в ночных туннелях, направляясь к дому Эллен? Парень резко опустил штору и сел за стол.
Он выбрал имя Эллен из контактов в телефоне и нажал кнопку вызова, но её мобильный прозвонил несколько раз, а затем перешёл на голосовую почту. Джастин сказал себе, что она просто ужинает. Её родители строго запрещали пользоваться телефонами за столом. Парень оставил ей сообщение с просьбой перезвонить ему как можно скорее, а также отправил ей SMS с той же просьбой. Ему следовало просто пойти к ней домой, и он бы так и поступил. Но он хотел проверить одну вещь.
Молодой человек переместил мышь на компьютер, и заставка с изображением бесконечного неба исчезла. Джастин вышел в интернет. Он ввёл в поисковую строку «ЛаМаскарес» и нажал «Enter». Парень делал это бесчисленное количество раз и ничего не находил. Но по какой-то причине он подумал, что на этот раз будет иначе. Там не было ничего об убийствах в Уинтер-Хейвене. Способность города скрывать от мира то, что он не хотел раскрывать, была на полном виду, но была одна ссылка, которую юноша никогда раньше не видел. Одна единственная ссылка. Джастин щелкнул по ней. Она вела к блогу, в котором была только одна запись. Которая была датирована примерно годом назад, что было странно, поскольку она никогда не появлялась в его поисковых запросах. Чёрный фон. Зелёный текст. Он прочитал запись.
Я хотел знать, кто я такой. Теперь я жалею, что узнал. Это будет моя последняя запись, и я задаюсь вопросом, будет ли она удалена, как и я сам. Удалена. Стёрта. Исчезнет. Меня заменят, и никто не узнает. Даже я сам.
Я — ЛаМаскарес. Хотел бы я быть последним. Но я знаю, что есть и другие. И он тоже знает. Он один из нас. Первый из нас. Вначале я пытался найти свою семью. Я думал, что смогу хотя бы предупредить остальных. Но теперь я знаю, что мои усилия только приведут его к ним гораздо быстрее. В конце концов он их найдет, но я не буду указывать ему дорогу. Я дам этим неизвестным братьям, сёстрам, двоюродным братьям и сёстрам, племянникам и племянницам, которые у меня есть, шанс прожить ещё час, день, неделю, месяц, год в блаженном неведении. Даже сейчас, когда я знаю, что должен покончить с собой, чтобы перестать быть переписанным своим «я» ЛаМаскарес, я колеблюсь. Я люблю жизнь. Я хочу жить. Но не как ЛаМаскарес...
Но почему я не должен жить как один из них? У нас есть долгая и славная родословная, уходящая корнями в доисторические времена. Мы выжили в темноте, ожидая того рокового дня, когда мы сможем возвысить наших богов, чтобы люди поклонились нам, как положено. Мы — элита! Закалённые в огне, горячее ада. Мы вышли из него как яркие, острые клинки, готовые срубить тех, кто стоит на нашем пути! Мы — прирожденные правители. Остальные — скот.
Нет, я не убью себя! Я не сдамся этой жалкой хватке обыденной жизни! Я приму своё право по рождению и...
Я смотрю на то, что только что написал, и не помню, чтобы я это делал. Все мои другие посты удалены. Я сделал это... нет, ОН сделал. ЛаМаскарес внутри меня сделал это. Я должен покончить с собой, пока он не сделал это.
Сейчас.
Больше ничего не было. Никаких указаний на то, кто это написал. Дата была примерно год назад. Они покончили с собой? Они сошли с ума? Конечно, они должны были быть сумасшедшими. Или, может быть, это была какая-то шутка. Кусок современного искусства, выброшенный в интернет. Там не было никаких ответов, кроме тех, о которых Джастин не хотел думать.
Джастин посмотрел на свой телефон. Эллен не перезвонила. Не прислала и SMS. Он схватил телефон и встал со стула. Он набрал её номер, спускаясь по лестнице по две ступеньки за раз на первый этаж. Снова его звонок сразу перешёл на голосовую почту. Юноша оставил ещё одно дрожащее сообщение, открывая входную дверь, стараясь не скрипеть, чтобы родители не заметили, что он уходит. Однако он был недостаточно осторожен. Мама позвала его, спросив, куда он идет, но от страха у него пересохло в горле, и он не смог ей ответить. С Эллен не могло ничего случиться. Она должна была быть в безопасности. Такие люди, как Эллен, особенные, уникальные, драгоценные и его лучшие друзья, не умирали от рук монстров. Они жили полной жизнью, учились в Массачусетском технологическом институте, делали невероятно важные открытия и были признаны величайшими учеными своего поколения. Два пропущенных звонка не означали, что всё это было стерто.Удалено.
Пятьдесят футов между его входной дверью и домом Эллен вдруг показались ему милями. Ноги не шли так быстро, как ему хотелось. Он бежал, как будто по густой мелассе. Ветер усилился, и один особенно ледяной порыв, казалось, намеренно мешал ему добраться до её дома. Парень вытянул руки, схватился за одну из колонн на крыльце и подтянулся на передние ступеньки. Как только юноша ступил на крыльцо, ветер утих, словно его и не было.
Это было реально? Реально ли всё это?
Джастин погладил рукой переднюю часть рубашки. Руки дрожали. Парень распахнул сетчатую дверь дома Эллен и приготовился стучать в главную дверь, пока кто-нибудь не откроет. Но он заметил, что главная дверь была приоткрыта. Джастин толкнул её и вошёл в необычайно тихий дом. Его обдало ароматом жареной говядины и моркови с медовой глазурью, но под этими домашними запахами был ещё один аромат. Что-то сладкое и гнилое.
Его взгляд устремился к дверному проему кухни. На столешнице на белом блюде лежало жаркое, как будто мать Эллен собиралась завернуть его и положить в холодильник, чтобы остатки съесть на следующий день. Дверца посудомоечной машины была открыта. Он увидел, что она была наполовину пуста. Рядом с раковиной лежала куча блестящих тарелок. Очевидно, отец Эллен тоже прервал свою работу. Оба родителя внезапно прекратили то, чем занимались. Вопрос был в том, почему?
Джастин прошёл по коридору к лестнице, ведущей в подвал в задней части дома. Он вздрагивал каждый раз, когда наступал на рыхлую доску на скрипучем полу.
Почему я пытаюсь быть тихим? Разве я не хочу, чтобы Эллен и её родители знали, что я здесь? А вдруг они ранены? Они могли бы позвать на помощь, если бы знали, что кто-то здесь, чтобы им помочь.
Но он в это не верил. Джастин чувствовал, что в доме никто не жил. Он казался пустым. Как знаменитый корабль «Мари Селеста». Корабль был обнаружен пустым, с едой на тарелках, которую никто не ел и не убирал, без признаков чрезвычайной ситуации, но и без экипажа. Джастин подумал о нераспакованном жарком и с трудом сглотнул.
Пареньподошёл к открытой двери в подвал. Свет был включен, и это почти ухудшило ситуацию. Если бы там было темно, у него был бы повод не спускаться, вернуться в свой дом и взять фонарик. Но поскольку свет был включен, ему пришлось идти дальше. Сердце забилось в груди, и во рту появился неприятный металлический привкус. Было невообразимо, что Эллен могла исчезнуть, поэтому, если он будет вести себя так, как будто это обычная ночь, в которой нет никакой вероятности, что она исчезла — была удалена — то, возможно, реальность изменится в соответствии с его желанием.
Я должен позвонить ей. Сказать, что я здесь. Я не хочу её напугать.
Но он крепко сжал губы, спускаясь по лестнице в подвал. Это был один пролет, заканчивающийся ковровым покрытием. Передняя часть подвала была отделана. Холодный каменный пол был покрыт бежевым ковролином, стены были обшиты гипсокартоном, и там была уютная зона для отдыха и система объемного звучания. Это была мужская комната отца Эллен. То, что он смотрел там только канал Discovery, не имело значения. У него было место, где он мог побыть один. Однако он часто позволял Эллен и Джастину пользоваться этой комнатой, потому что предпочитал проводить время за чтением на веранде или в солнечной комнате. Джастина охватило сильное чувство утраты.
Они не умерли. Это невозможно. Очнись!Джастин повернул голову в сторону зоны отдыха, чтобы посмотреть, не сидит ли там отец Эллен с книгой.Может быть, вся семья была с ним. Но тишина подсказала ему, что это не так, ещё до того, как его глаза подтвердили это. Юноша тихо подошёл к соседней комнате, или к средней части подвала, где стояли стиральная машина и сушилка. Пол там был из необработанного бетона. В нос ударил землистый, холодный запах камня и воды. В этой средней части было холоднее. Там тоже горел свет. Стиральная машина и сушилка просто стояли там, как белые стражи домашнего уюта. Но никто их не использовал. Мать Эллен не встала с места, где она вынимала одежду из сушилки, и не сказала ему весело, что Эллен в своей комнате готовится к завтрашнему экзамену по математическому анализу — и разве он не должен делать то же самое? — она могла бы спросить с легкой улыбкой.
Оставалось обыскать только заднюю часть подвала. Там стояла старая мебель, стопки заплесневелых журналов и игрушки, которые Эллен больше не интересовали. Когда они были детьми, он и Эллен играли в задней части подвала. Они притворялись археологами, ищущими древние сокровища. Видя голые бетонные стены и сломанную мебель, юноша теперь задавался вопросом, почему им когда-то казалось привлекательным играть там.
Здесь тесно. И тени какие-то странные. Их слишком много там, где их не должно быть. Помню, что тогда я чувствовал себя здесь в безопасности. Но сейчас — нет.
Его глаза пробежались по стенам в поисках замурованного места, о котором говорила Эллен. Он ничего не увидел. Но потом его осенило. Он знал, где оно должно быть. К основной части заднего подвала примыкала небольшая комната. Это была единственная комната, в которой не было света. Но свет из заднего подвала проникал в неё наполовину.
— Я тоже нарушаю все правила, Эл. Надеюсь, позже мы сможем посмеяться над этим.
С замиранием сердца Джастин осторожно продвигался вперёд. Парень лихорадочно искал следы Эллен и её родителей. Сначала юноша не увидел ничего, кроме голого пола и стен, окутанных тенями. Затем он заметил лежащую на земле раскрытую книгу. Книга была старой, с кожаным переплётом и потрескавшимся от времени корешком. Когда он взял её в руки и перевернул страницы, в воздухе распространился затхлый запах. По краям были нарисованы сложные символы. Но в центре страницы, написанным паутинным почерком, было заклинание, которое, как утверждалось, закрывало врата для нежити. Когда Джастин посмотрел на слова, его глаза зачесались и зажглись. Он быстро моргнул, и когда ощущение утихло, снова посмотрел на эту страницу. Она изменилась. Слова были не такими, как он их прочитал вначале — и, как он догадался, как их поняла Эллен.
Это не заклинание, чтобы не пускать нежить. Это заклинание, чтобы впустить их. О, Боже, нет... Это... это... нет, это просто невозможно! Эллен впустила Перена, когда думала, что не пускает его?
Эллен пробовала это заклинание. Он знал это. Джастин почти слышал, как она читала ему лекцию о том, что магии не существует. Магия — это просто наука, которую мы ещё не открыли. Но где она была? Перен забрал её?
Его взгляд скользнул по стене, где раньше был туннель.
«Был» — это ключевое слово.
Каменные кирпичи, которыми рабочие заделали стену, были разбросаны по комнате, словно кто-то проломил их со стороны туннеля. Но самого туннеля не было. Возможно, он обрушился, когда Эллен закончила заклинание.
Грязь, корни и камни сыпались на пол подвала с того места, где раньше был туннель. Но Джастин заметил ещё одну вещь.
Из грязи в центре того, что раньше было отверстием, словно приглашая его войти, торчала одна человеческая рука.