Два выстрела, одно попадание

Утром было как-то слишком тихо. Даже птицы за окном будто решили не нарушать странное затишье, которое повисло над дворцом. Мирель сидела за длинным столом в пустующей столовой — напротив только Коралайн, беззаботно макающая булочку в молоко, и молчаливая гувернантка с вышивкой в руках.

— Простите, а где родители? — спросила Мирель, отложив ложку.

— Уехали с самого утра, — отозвалась гувернантка. — Переговоры. Возвращения ждите не раньше вечера.

Девушка кивнула, хотя и без того уже чувствовала это: дворец без их громких шагов и команд звучал иначе — почти как тюремная камера, в которой вдруг открыли дверь. Но свободы не прибавилось.
Она медленно доела завтрак, размышляя о том, сколько у неё осталось времени. И почему внутренне ей казалось, что это утро — последнее спокойное утро перед бурей, перед тем, как всё сорвётся с привычной оси.

— Мама перед уходом сказала, чтоб ты погуляла со мной! — весело заявила Коралайн, едва дожевывая последнюю крошку булочки и сияя от нетерпения.

Мирель приподняла бровь и слабо усмехнулась:
— Ах вот как… значит, я теперь твоя нянька?

— Нет, ты моя любимая сестра! — ответила та с самым невинным видом и быстро соскользнула со стула. — Ну пойдём уже! Пока никого нет, можно сходить в сад, а потом — в конюшню! Ты же обещала показать мне, как правильно держать поводья!

Мирель вздохнула, но не могла отказать. Эта девчонка была как луч солнца — настойчивый, но тёплый.

— Ладно надоеда, уговорила. Только веди себя спокойно, и мы договорились.

— А на лошадках поездим? — с надеждой спросила Коралайн, заглядывая сестре в глаза, почти приплясывая на месте.

Мирель сделала вид, что задумалась:
— Хм… ну не знаю… Это ведь большая ответственность…

— Пожаааалуйста! Я обещаю быть аккуратной! Ну пожааалуйста, Мирель! — вытянула губки девочка, уже зная, что сестра не устоит.

— Ладно, — усмехнулась Мирель, ткнув её пальцем в лоб. — Но только немного, и только под моим присмотром.

— Ура! — вскрикнула Коралайн и побежала вперёд, как ветер. — Я выберу Бутона! Он самый быстрый!

— Тогда мне, как всегда, достаётся Мята, — с улыбкой пробормотала Мирель, догоняя сестру.

За пару часов они успели сделать несколько неспешных кругов по поместью, проехались вдоль поля, где ветер трепал траву, а затем — по саду, утопающему в аромате жасмина и свежих роз.

Коралайн вся светилась от счастья, болтала без умолку и даже пыталась встать в седле, как настоящая наездница. Мирель то и дело напоминала:
— Осторожней. Это тебе не скачки.

— Да знаю я! — весело крикнула младшая. — Но как же это круто!

На душе у Мирель стало немного легче. Хоть ненадолго, но она забыла про напряжение последних дней.

Наконец-то, отправив Коралайн к урокам, Мирель закрылась в комнате и с облегчением выдохнула. Она сняла верхнее платье, оставшись в лёгком, удобном домашнем наряде, закатала рукава и подошла к своему любимому уголку — большому окну, возле которого стоял мольберт.
Рисование было её убежищем с самого детства. Когда всё внутри сжималось от тревоги или гнева, она бралась за кисти. Это было как дыхание, как медленное возвращение к себе.

Сегодня она выбрала чистый лист и новые краски, те самые, что купила в городе. Провела первую линию — и будто выдохнула. За ней — ещё одну, затем всплеск цвета, мягкий мазок, игра света и тени. Под пальцами оживал пейзаж: их с Адамом озеро, затянутое мягкой дымкой, над водой порхают светлячки, в отражении — их силуэты.

Она не спешила, наслаждаясь каждым движением, пока солнце не скатилось к горизонту. Мирель вновь улыбнулась — впервые за день по-настоящему.

Она так увлеклась рисованием, что не заметила, как на подоконнике за её спиной уже сидел Адам, тихо наблюдая за каждым её движением, за тем, как с нежностью она ведёт кистью по холсту.

— А ты у меня талантливая, лисёнок, — мягко сказал он, с едва заметной улыбкой.

Мирель вздрогнула и резко обернулась.

— Адам!.. Господи, ну ты и мастер подкрадываться со спины!

— Ну, я всё-таки охотник, — пожал он плечами, не скрывая довольного выражения.

— На кого? На принцесс? — прищурилась она, скрестив руки.

— Уже да, — усмехнулся он и, легко спрыгнув с подоконника, оказался в комнате. Его шаги были почти бесшумны, и в его глазах плясал озорной огонёк.

Девушка встала из-за мольберта, быстро подошла к нему и крепко обняла, уткнувшись лбом в его плечо.

— Тебе опасно тут быть, — тихо сказала она. — Сколько раз говорю уже…

Адам обнял её в ответ, не отпуская.

— Я знаю, лисёнок… но не могу иначе. Если есть хоть один шанс быть рядом с тобой — я им воспользуюсь.

— Я бы могла прийти в лес, — тихо сказала она, подняв на него взгляд, всё ещё не разжимая объятий.

Адам мягко вздохнул, смотря ей в глаза.

— Тебе опасно там быть, — покачал он головой. — Я ни в коем случае не буду жертвовать твоей безопасностью.

Он чуть склонился ближе, коснулся кончиком пальца её носа и улыбнулся:

— Извини, конечно, но в отличие от тебя, я умею прятаться и быть незаметным.

— Но я же была там не один раз, — с упрямством в голосе напомнила она.

Адам стал серьезнее, взгляд потемнел.

— Теперь тебе там быть опаснее, чем мне тут, — тихо, но твердо произнёс он. — Уж поверь… Там тебя могут ждать не только звери или я.

— Ладно, но всё равно… если тебя заметят… — нахмурилась она, не отпуская его.

— Не заметят. Ну и если так подумать, перед тем как меня повесят, я хотя бы увижусь с тобой, — усмехнулся он, не удержавшись от привычной иронии.

Мирель нахмурилась ещё сильнее и, не думая, ткнула пальцем ему в бок.

— Не шути так, — буркнула она. — Никаких виселиц, понял?

— Понял, понял, лисёнок, — поднял руки в притворной защите Адам, всё так же улыбаясь. — Живым и целым, только ради тебя.

Адам склонился чуть ближе к мольберту, разглядывая рисунок.

— Знакомое место… — пробормотал он. — Это же… оно?

— Да, — кивнула Мирель, улыбаясь. — Твоё укрытие.

Парень перевёл взгляд с картины на неё и чуть мягче произнёс:
— Уже наше, я бы сказал.

— Почему раньше не говорила, что рисуешь? — спросил он, снова глядя на картину, а затем на неё.

Мирель пожала плечами, опуская взгляд на свои пальцы, испачканные в краске.

— Не знаю… Наверное, потому что для меня это что-то личное. Как маленький мир, в который нечасто пускаю других.

Она чуть улыбнулась и добавила:
— Но тебе можно.

— Приму как честь, принцесса, — с игривой улыбкой произнёс он и слегка поклонился, будто настоящий рыцарь перед королевской особой.

— Лисёнок, — поправила она, хитро прищурившись.

Адам рассмеялся и подошёл ближе, скользнув пальцами по её испачканной кистью руке.

— Лисёнок, так лисёнок… Только не забудь, что я охотник.

— Я тебя не боюсь, — фыркнула она. — Лиса тоже может укусить.

Адам пожал плечами, при этом едва заметно усмехнувшись:
— Ну, тогда не буду первым нападать.

— Мудро, — с прищуром сказала она, поднимая бровь. — А то ещё попадёшь в капкан.

— Уже попал, — с неожиданной теплотой в голосе ответил он, глядя на неё так, будто больше никого в мире не существовало.

— Да ну тебя, — фыркнула Мирель, слегка толкнув его в бок, но не отпуская руки.

Адам усмехнулся и, перехватив её пальцы, прижал к губам:

— Всё равно ты моя, лисёнок. Даже если ворчишь.

***

В замке Вильмгерн пахло цветами и весной. Молодой человек стоял на балконе своего поместья, глядя на закат. Золотой свет ложился на его лицо, но внутри него была не теплота — только ледяное упрямство.

— Вызывали, ваше высочество? — раздался позади уважительный голос дворецкого.

— Узнай мне максимум про принцессу Мирель, — не поворачиваясь, ответил юноша. — И главное: есть ли у неё кто-то.

— А если есть? — осторожно уточнил мужчина.

Парень наконец повернул голову, глаза его были спокойны, почти равнодушны.

— Узнать, кто это. И убить.

— Простите... Убить? — голос дворецкого дрогнул, в нём появилось что-то, напоминающее ужас.

Он медленно повернулся к нему, взгляд был ледяным и тяжёлым.

— Да, я не ясно выразился?

— Но, сэр… это же против наших законов. Против самого кодекса королевств и…

— Сделайте всё тихо, — перебил он. — Без следов. Без вопросов. Он просто... исчезнет.

Юноша подошёл ближе, заглянул дворецкому в глаза. — Она должна быть моей. Только моей. И мне не важно, хочет она этого или нет.
Он вернулся к балюстраде, глядя на догорающий закат.

— У тебя есть два дня. Не подведи.

— Как скажете, — спокойно поклонился дворецкий, но в его взгляде мелькнула тень тревоги. Он бесшумно скрылся за дверью.

Парень остался стоять на балконе, окружённый ароматом весенних цветов и остывающим светом заходящего солнца. Он неспешно сделал глоток вина из бокала, затем слегка склонил голову, будто слушая голос в своей голове. А потом так сильно сдавил рукой бокал, что хрупкое стекло не выдержало, и разлетелось на маленькие кусочки.
На его лице расползлась улыбка — не тёплая и не победная, а безумная, изломанная, чужая здравому рассудку. В глазах зажглась одержимость.

— Всё равно ты будешь моя, Мирель Доунс... — выдохнул он в закат, и его голос прозвучал почти ласково. Почти.

***

Мирель сидела за своим столом, кисть скользила по холсту, но её мысли не могли уйти далеко от Адама, который сидел напротив. Он молча наблюдал за ней, не мешая, но в его глазах была такая нежность, что от её взгляда ей становилось теплее. Она ловила себя на том, что с каждым мазком, с каждым рисованием, мысли о нём становились всё более ясными, а чувства — всё более крепкими.
Он сидел тихо, подперев голову рукой, внимательно следя за её работой. Иногда они обменивались случайными взглядами, но всё было так спокойно, так уютно, что Мирель не могла представить себе лучшего момента. Больше не было забот и неуверенности — только они вдвоём, в этом маленьком мире.

Как только она закончила очередной штрих, девушка отложила кисть и с улыбкой посмотрела на него.

— Ты не устал? — спросила она, его внимание было настолько сосредоточенным, что она подумала, что он забыл даже о времени.

Адам слегка встряхнулся, будто только что осознав, что уже прошло много времени.

— Нет, совсем нет, — ответил он мягко, его улыбка была такой же тёплой, как и её собственное настроение.

Мирель задумалась, потирая палец по краю картины, и спросила, почти в полголоса:
— Ты ведь знаешь, что я люблю тебя, да?

Адам без слов встал и подошёл к ней, остановившись рядом. Он нежно коснулся её волос и, наклонившись, поцеловал её в лоб, словно подтверждая её слова.

— Я тоже тебя люблю, лисёнок, — прошептал он, взгляд его был полон всего, что они не успели сказать за эти три часа.

Тишина в комнате стала ещё глубже, и мир казался остановившимся. Всё, что оставалось — это тёплое присутствие друг друга в этом моменте.

..А ещё люблю наблюдать за тобой - пробормотал Адам не сводя с нее взгляд

Мирель повернулась к нему и усмехнулась

- Ну, я заметила. Это немного жутковато... Но мило

Адам усмехнулся в ответ и чуть наклонился к ней:
— Значит, я жуткий, но милый? Идеальное сочетание однако.

Мирель фыркнула, облокотившись локтями на подоконник:
— Главное, чтобы ты не начал рисовать портреты с моим профилем, пока я сплю. Вот тогда станет по-настоящему страшно.

— Чёрт, — с притворным сожалением протянул он, — а я уже начал. Думаешь, почему я смотрю на тебя так долго?

Она рассмеялась и слегка толкнула его плечом:
— Ну всё, теперь точно не усну спокойно. Буду искать у себя в комнате тайные портреты.

— Один уже под твоей кроватью, — подмигнул Адам, — но это секрет. Только не кричи.

Мирель закатила глаза, но улыбка с её лица не исчезала.

— Безумец.

Он покачал головой:
— Влюблённый безумец. Это, кстати, опасный вид. Особенно для принцесс.

— Ладно, милая, мне уже пора, — тихо сказал он, вставая. — Сходим завтра на озеро?

— Конечно, только у меня утром занятия, — она чуть вздохнула, не желая отпускать его.

— Я буду ждать… хоть весь день, если нужно. Для тебя — сколько угодно.

Он шагнул ближе, обнял её за талию и, не спеша, поцеловал. Тепло, нежно, как будто хотел вложить в этот поцелуй всё, что не успел сказать.

— Спокойной ночи, лисёнок, — прошептал он, едва отстранившись.
И, оставив после себя лёгкий след его запаха, исчез в темноте окна.

Девушка простояла так ещё пару минут, неотрывно глядя в окно, будто надеясь поймать последний отблеск его присутствия. Лёгкая улыбка всё ещё играла на её губах.
Вздохнув, она отступила от окна, надела своё вечернее платье, пригладила волосы и вышла из комнаты, направляясь в сторону зала, где уже собирались к ужину.
За столом уже сидела Коралайн, болтая ногами под креслом, и родители, вернувшиеся с переговоров — видно было, что день выдался у них не самый лёгкий, но настроение сохранялось.

— О, Мирель. Как порисовала? — сдержанно, но с интересом спросил отец, отложив бокал с вином и посмотрев на дочь поверх очков.

— Отлично, сегодня было… вдохновение, — с лёгкой, почти мечтательной улыбкой сказала Мирель.

В голове сразу всплыл образ: его взгляд, тепло его рук, тихий смех и поцелуй на прощание. Время, проведённое с Адамом, было настоящим убежищем — тихим, живым, её.

— Хорошо, садись ужинать, а потом в кровать, — сказала мама, улыбаясь и чуть поправляя волосы. — Завтра рано вставать, занятия по танцам.

Она села за стол, стараясь сохранить спокойствие, но в душе всё ещё жила воспоминаниями о том волшебном дне с Адамом — о его прикосновениях, шёпоте и тех нежных моментах, которые казались такими далёкими от реальности этого строгого дома.

За окном вечерние сумерки опускались на город, и Мирель тихо пообещала себе — несмотря ни на что, она будет бороться за то, что дорого её сердцу.