Глава 11
«ⳝⲣⲁⲧ ⲡⲣⲟⲧυⲃ ⳝⲣⲁⲧⲁ»
Утро, начавшееся с гула стройки и чувства хрупкой цели, закончилось для Глеба оглушительным ударом грома. Он сидел в своем кабинете, только что вернувшись с площадки, и просматривал сводки новостей от Александра. Первые позитивные репортажи еще теплились на экране, как вдруг его взгляд зацепился за ядовитый шрифт «Скандал ТВ».
Новый заголовок бил в глаза, как приклад по переносице:
«НАРКОТИЧЕСКОЕ ПРОШЛОЕ ПРИНЦА: Кокаин и марихуана в юности наследника».
Глеб замер. Кровь отхлынула от лица, а потом прилила обратно, раскаленным потоком ярости. Он кликнул ссылку. Текст был написан в той же гнусной манере, но на этот раз атака была точечной, смертоносной. Статья утверждала, ссылаясь на «анонимные, не проверенные источники», что в возрасте 19-20 лет наследный принц «активно экспериментировал с запрещенными веществами». В тексте виртуозно смешивались правда и ложь: реальные места тусовок, имена некоторых его тогдашних знакомых — и эта, главная, чудовищная ложь.
Он никогда не принимал наркотиков. Никогда. Это была та красная линия, которую он для себя определил. В курсе этого были все, кто его действительно знал.
С грохотом, от которого содрогнулся весь кабинет, Глеб вскочил и со всей силы швырнул свой планшет в каминную решетку. Стекло треснуло, экран погас.
— Чёрт! — его рык, полный бессильной ярости, вырвался из самой груди.
Дверь распахнулась, и в кабинет влетел бледный Александр.
— Ваше Высочество! Что случилось?
— СЛУЧИЛОСЬ?! — Глеб повернулся к нему, и в его глазах бушевала буря. Он ткнул пальцем в сторону разбитого планшета. — Вы видели?! ВИДЕЛИ, что они пишут?!
— Я... видел, — тихо сказал Александр, опуская взгляд. — Юристы уже готовят...
— К черту юристов! — перебил его Глеб. Он подошел к помощнику вплотную, его дыхание было тяжелым и горячим. — Кто?! Кто стоит за этим? Ты что-нибудь нашел?
Александр замер на секунду, его лицо стало еще более замкнутым. Он знал. Но сказать это значило подлить масла в и без того бушующее пламя.
— Ваше Высочество... это очень деликатная информация...
— ГОВОРИ! — прикрикнул Глеб, хватая его за воротник пиджака. — Сейчас же!
Александр сглотнул. Долг и преданность перевесили осторожность.
— Наши... источники в медиасреде. И перекрестные проверки... Все указывает на то, что первоисточником утечек является... ваш брат. Принц Феликс.
Воздух вырвался из легких Глеба со свистом. Он отшатнулся от Александра, будто его ударили. Не удивление. Не шок. Это было знание, которое всегда дремало где-то на задворках сознания. Холодная, расчетливая ненависть Феликса была ему понятна. Но такая подлость...
Ярость, холодная и безжалостная, сменила горячий гнев. Она сконцентрировалась в нем в тугой, стальной шар.
— Феликс, — прошипел он, и это имя прозвучало как приговор.
Не говоря больше ни слова, он резко развернулся и вышел из кабинета. Его шаги гулко отдавались в мраморных коридорах, заставляя слуг шарахаться в сторону. Он не видел их. Он видел только одно — лицо брата.
Он не постучал. Он ударил ногой в дверь кабинета Феликса, и та с грохотом распахнулась, ударившись о стену.
Феликс сидел за своим столом, безупречный и спокойный, с деловым планшетом в руках. Он поднял глаза, и на его губах играла та самая, едва уловимая улыбка торжества, которую он не успел скрыть.
— Глеб? Что за варварские манеры? — произнес он со сладковатой язвительностью.
Глеб молча, не сводя с него горящего взгляда, пересек комнату. Он двигался как пантера, готовящаяся к прыжку.
— Статья, — хрипло сказал Глеб, останавливаясь перед столом. — Про наркотики. Это твоих рук дело?
Феликс сделал вид, что задумался, театрально подняв бровь.
— О, кажется, я что-то такое видел. Печально, что твое прошлое...
Он не успел договорить. Глеб, словно пружина, рванулся вперед. Его кулак со всей силы врезался в это самодовольное, идеальное лицо. Послышался глухой, костный хруст.
Феликс с криком, больше похожим на визг, отлетел вместе с креслом и тяжело рухнул на пол. Кровь брызнула из его разбитого носа, заливая безупречно белую рубашку.
— Тварь! — рычал Глеб, наваливаясь на него всем телом. Его кулаки, не знающие пощады, обрушивались на Феликса снова и снова. По лицу, по корпусу. — Я тебя... сломаю!
Феликс, застигнутый врасплох и ослепленный болью, беспомощно пытался прикрыться, но ярость Глеба была сокрушительной.
— Прекрати! Сумасшедший! — хрипел Феликс, захлебываясь собственной кровью.
Двери снова распахнулись. На шум ворвалась охрана. Понадобилось четыре человека, чтобы оттащить обезумевшего Глеба от его брата. Он рычал, вырывался, его глаза были полны крови.
Феликс, окровавленный лежал на полу, скуля от боли и унижения. Его маска была сорвана.
— Уберите этого психа! — просипел он, с ненавистью глядя на Глеба.
Глеба, все еще брыкающегося, силой выволокли из кабинета. Но в его глазах горело не раскаяние, а холодное удовлетворение. Он наконец дал выход той ярости, что копилась годами.
* * *
В кабинете короля Остапа царила мертвенная тишина. Он стоял перед своими сыновьями, и его лицо было высечено из камня.
Феликс сидел в кресле, откинув голову. Его лицо было бледным, нос — перебинтованным и опухшим, под глазом наливался синий фингал. Он старался выглядеть мучеником.
Глеб стоял по стойке «смирно», его костяшки были содраны в кровь, на рубашке были бурые пятна крови Феликса. Он смотрел прямо перед собой, не выражая ни раскаяния, ни страха. Только ледяное спокойствие после бури.
Король медленно прошелся перед ними, его взгляд, тяжелый как свинец, переходил с одного на другого.
— Драка, — начал он, и его тихий, низкий голос был страшнее любого крика. — Как у последних подонков с окраины. В королевском дворце. Между наследником престола и его братом.
Он остановился перед Глебом.
— Ты решил, что кулаки — это аргумент? Что дикость и животная ярость — достойный ответ на клевету? Ты не мальчишка с улицы, Глеб! Ты — лицо этой короны! И сегодня ты своими руками поставил на ней новое, несмываемое пятно!
Глеб молчал, сжав челюсти.
Король повернулся к Феликсу.
— А ты... — его голос стал еще тише и опаснее. — Ты думаешь, я слепой? Ты думаешь, я не вижу той игры, что ведется в тени? Ты думаешь, я не знаю, откуда растут ноги у этих «анонимных источников»?
Феликс попытался что-то сказать, но король резким жестом заставил его замолчать.
— Молчать! Я не собираюсь сейчас выяснять, кто из вас прав, а кто виноват в этой грязной войне. Потому что вы оба ВИНОВАТЫ! Вы оба позорите нашу семью! Вы оба забыли, что значит быть Викторовыми!
Он с силой ударил кулаком по столу.
— Я требую от вас обоих немедленно прекратить это немыслимое позорище. Прекратить войну, которая губит не только ваши репутации, но и бьет по самой короне. С сегодняшнего дня — никаких публичных скандалов, никаких выяснений отношений. Вы будете вести себя как принцы, как братья, или я применю такие меры, по сравнению с которыми домашний арест покажется вам курортом. Ясно?
Он посмотрел на них с таким отвращением и болью, что даже Глеб не выдержал и опустил взгляд.
— Вон. Оба. И да поможет вам Бог, потому что мое терпение иссякло.
Глеб развернулся и вышел, не глядя на брата. Феликс, постанывая, медленно поднялся и, прихрамывая, последовал за ним.
Дверь закрылась. Король Остап, вдруг показавшийся глубоким стариком, опустился в свое кресло и закрыл лицо руками. Его сыновья. Наследник и запасной игрок. И он только что понял, что война между ними уже перешла ту грань, за которой нет пути назад. Приказ прекратить войну был лишь попыткой заткнуть дыру в тонущем корабле. Он знал — впереди только буря.
* * *
Вечер затягивал город в свое бархатное покрывало, усыпанное огнями. Глеб сидел за рулем своего автомобиля, мчась по почти пустым улицам. Ярость, пылавшая в нем днем, сменилась ледяной, сосредоточенной решимостью. После разговора с отцом ему нужно было подтвердить последние сомнения. И единственный человек, кто мог дать ему эту уверенность, была она. Диана.
Его помощник Александр, действуя с пугающей эффективностью, предоставил ему адрес всего через 15 минут после запроса. Теперь Глеб стоял на пороге ничем не примечательной двери в добротном, но не роскошном доме. Он глубоко вздохнул, сжимая в кармане смятый конверт — копию тех материалов, что ему передал Александр, — и нажал кнопку звонка.
Внутри послышались шаги. Дверь приоткрылась на цепочку, и в щели показалось настороженное лицо Дианы. Ее глаза широко раскрылись от изумления, в них не было страха, лишь глубокая растерянность.
— Ваше... Глеб? — прошептала она, забыв о титуле.
— Можно войти? — его голос прозвучал хрипло, но без прежней злобы. Он не требовал, он спрашивал.
Диана, не говоря ни слова, закрыла дверь, щелкнула защелкой и снова открыла ее уже полностью. Она была в простых домашних штанах и футболке, волосы собраны в небрежный хвост. В этой обыденности она казалась ему более настоящей, чем когда-либо.
Он переступил порог. Небольшая, но уютная гостиная была залита теплым светом торшера. На столе стояла чашка с недопитым кофе.
— Прости за беспокойство, — Глеб медленно оглядел комнату, чувствуя себя незваным вторженцем в ее маленький, обособленный мир. — Мне нужно кое-что узнать. Это важно.
— Конечно, — Диана все еще не могла прийти в себя. — Присаживайтесь. Я... сварю свежий кофе?
Он кивнул и опустился на диван, пока она хлопотала на кухне. Возвращаясь с двумя дымящимися чашками, она села в кресло напротив, подобрав под себя ноги. Тишина висела в воздухе, напряженная, но уже не враждебная.
— Человек, который передал вам тот конверт, — начал Глеб, не отрывая взгляда от темной жидкости в своей чашке. — Опишите его.
Диана нахмурилась, вспоминая.
—Молодой. Лет двадцати пяти, не больше. Безупречно одет — дорогой, но строгий костюм. Причесан... будто только из парикмахерской. Говорил очень вежливо, но в голосе не было тепла. Холодный, пронзительный взгляд. И... улыбка. Очень неприятная, самодовольная. Как будто он знал что-то, чего не знаю я, и получал от этого удовольствие.
С каждым ее словом сердце Глеба сжималось все сильнее. Он достал из кармана фотографию, сделанную скрытой камерой на одном из официальных приемов. На ней Феликс, в окружении придворных, с тем самым, холодным и довольным выражением лица.
— Это он? — Глеб положил снимок на стол между ними.
Диана взглянула и резко выдохнула, будто ее ударили.
— Да. Это он. Тот самый человек.
Глеб откинулся на спинку дивана и закрыл глаза. Последние сомнения рухнули. Александр был прав. Феликс. Его собственный брат. Не просто подставлял его, а вел против него тотальную, подпольную войну, не брезгуя самой грязной клеветой.
— Я так и думала, что он связан с дворцом, но... принц... ваш брат...? — голос Дианы дрогнул. Теперь она понимала весь ужас ситуации.
— Да, — односложно бросил Глеб, открыв глаза. В них стояла непроглядная тьма. — Мой брат.
Он взял свою чашку и сделал глоток. Кофе был крепким и горьким, как правда, которую он только что узнал.
— Почему? — тихо спросила Диана. — Зачем ему это?
— Трон, — безжалостно просто ответил Глеб. — Он всегда хотел его больше меня. Он считает, что имеет больше прав. Что я — ошибка, которую нужно исправить. И он готов стереть меня в порошок, чтобы занять мое место.
Он посмотрел на Диану, и впервые за весь вечер его взгляд смягчился.
— Спасибо. За то, что подтвердила. И... за то, что тогда, на стройке, попытались сказать мне правду. Я не хотел слушать.
— Вы не могли мне доверять, — она опустила глаза. — Я это понимаю.
— Доверие нужно заслужить, — сказал Глеб. — Вы свой шанс используете. Статья... та, что вы написали... она была хорошей. Честной.
Они допили кофе в тишине, но теперь она была не неловкой, а почти комфортной. Двое людей, оказавшихся по разные стороны баррикад в войне, которую они не начинали, но в которой были вынуждены участвовать.
Наконец, Глеб поднялся.
— Мне пора.
Диана проводила его к двери. Он остановился на пороге, повернувшись к ней.
— Будь осторожна, Диана. Ты вступила в опасную игру. Мой брат... он не остановится. И если узнает, что ты помогаешь мне...
— Я не боюсь, — сказала она, и в ее глазах вспыхнул тот самый огонь, что он видел в ней в первую их ночь. Огонь бойца.
Уголок его губ дрогнул в подобии улыбки.
— Тем не менее. Осторожность не бывает лишней.
Он вышел, и дверь закрылась за ним. Диана прислонилась к косяку, слушая, как затихает звук его двигателя за окном. Война была объявлена официально. И теперь она знала имя своего главного врага. И имя того, за кого она, вопреки всему, была готова сражаться.
Продолжение следует...