Часть 3
— Заткнись, Скумбрия! — огрызнулся Чуя, пройдя в комнату и присаживаясь на диван.
— Расслабиться хочешь? Может, вина? Хотя я смотрю, что ты уже накидался.
— Наливай, — коротко бросил Накахара, и Дазай принёс из кухни бутылку вина и два бокала. Разлив бордовый напиток по бокалам, Осаму передал один из них Чуе, второй взял сам и присел рядом с напарником, делая несколько глотков из своего. Чуя тоже отхлебнул из бокала и спросил: — Сигареты есть?
— Есть. — Осаму снова пошёл на кухню и вернулся оттуда с пачкой сигарет, зажигалкой и пепельницей.
Чуя молча достал одну сигарету и подкурил, выдыхая горький дым почти в лицо Дазаю, после чего сделал ещё несколько глотков вина. Осаму тоже взял сигарету и чиркнул зажигалкой, закуривая и также делая несколько глотков из бокала. Чуя хотел побыстрее напиться, но голова, как назло оставалась ясной.
В очередной раз поднося бокал к губам, Чуя почувствовал на своей руке ладонь Дазая, который до этого молча пил своё вино, лишь искоса поглядывая на Накахару.
— Чу-уя, хватит пить, — холодно произнёс Дазай. — Я не хочу ебать дрова.
Накахара не стал спорить, а поставил бокал на стол, Осаму сделал то же самое, после чего, взяв Чую руками за плечи, развернул к себе лицом и впился в его губы жадным поцелуем, исследуя рот парня своим языком. Чуя ответил на поцелуй, он понимал, что их с Осаму сделка подразумевает то, что он не должен быть пассивным, хотя бы в прелюдиях. Поцелуй Дазая становился всё настойчивее и требовательнее, нельзя сказать, что он был Чуе совсем уж неприятен, хотя, если бы его спросили, безусловно, он так бы и сказал. Самое неприятное для Чуи в этом поцелуе было то, как отреагировало на него его тело. Дыхание и сердцебиение Накахары участились, и что-то приятно заныло в паху. Он почувствовал своё нарастающее возбуждение, а так же возбуждение Осаму, который сжал его плечи сильнее, повалив Чую на диван и наваливаясь сверху, упираясь своим стояком в пах партнёра. Осаму оторвался от губ Накахары и переместился к его уху, посасывая мочку, затем довольно ощутимо прикусил её. Чуя застонал, сам не зная почему: ощущение было непривычным, но приятным, а боли он почти не почувствовал. Затем Дазай снова завладел губами Чуи, и его поцелуй на этот раз был более грубый и требовательный, чем раньше. И всё же Накахара ощутил боль, когда Осаму прокусил его нижнюю губу до крови; Чуя снова застонал в губы Осаму, на этот раз от боли, когда почувствовал металлический привкус крови во рту. Не разрывая поцелуй, парень зарылся пальцами в каштановую шевелюру, углубляя его и проникая языком в рот Дазая, после чего так же, как и этот уёбок, прокусил его губу до крови. Осаму сам разорвал поцелуй и усмехнулся, слизывая языком капельку крови с нижней губы.
— Ублюдок! — прошипел Чуя.
Не обращая внимания на слова парня, Осаму начал целовать его шею, оставляя на белой коже засосы и укусы, в некоторых местах прокусывая её до крови. Чуя иногда постанывал, ощущая очередной укус, но, как ни странно, действия Дазая не вызывали в нём отвращения, и его возбуждение не уменьшилось, несмотря на небольшую боль.
Осаму начал срывать с Чуи одежду, не заботясь о её сохранности и бросал её на пол. Целуя и кусая плечи партнёра, Дазай расстегнул ширинку на его брюках и стянул их с него вместе с боксёрами. После чего сказал, присаживаясь на диван:
— Раздень меня, Шляпка.
— Скумбрия, это обязательно должен сделать я?
— Я так хочу.
Чуе пришлось подчиниться, и он так же не стал заботиться о сохранности одежды Осаму, рванув ткань рубашки, которая затрещала, и сбросил её на пол. Вскоре за ней последовали брюки и боксёры Дазая, и Чуя всё же оставил несколько меток на его теле в виде засосов и укусов на свободной от бинтов коже, пока Осаму его не остановил, сказав:
— Возьми его в рот.
— Чего? — Чуя, конечно, понял о чём говорит Дазай и чего именно он от него хочет, но надеялся, что до этого не дойдёт.
— Возьми его в рот, Чуя, — повторил Осаму, и в его голосе прозвучали металлические нотки. — Помнишь о нашей сделке? Ты должен сегодня ночью делать всё, что я скажу, пока я сам не остановлю тебя.
Конечно же, Чуя помнил об этом, как тут такое забудешь, и он подчинился, хотя никогда не делал минет, но, воспроизведя в памяти действия девушек, решил делать всё, как они. Этот мудак должен был остаться доволен, иначе он мог сказать, что условия сделки не выполнены Накахарой.
Взяв внушительных размеров член Осаму в рот и обхватив левой ладонью ствол у основания, помогая себе рукой, Чуя начал посасывать головку, двигая по ней языком. Через пару минут таких действий, Осаму сказал:
— Возьми в рот полостью.
Чуя убрал руку и позволил стволу Осаму проникнуть в его рот до конца, войти в горло, от чего у него начала обильно выделяться слюна, немного выпустив член изо рта, Чуя снова заглотил его, но, решив схитрить, не стал брать в рот так глубоко, как в прошлый раз.
— Чу-уя, не хитри, — произнёс Дазай и, удерживая Чую рукой за голову, начал сам задавать темп, буквально насаживая парня на свой член.
Орган Дазая проникал в Чуин рот настолько далеко, насколько позволял его размер, это вызывало массу неприятных ощущений у Накахары, так как при проникновении чего либо в горло, всегда возникают позывы к рвоте. Истекая слюной, Чуя заглатывал член Осаму, матерясь про себя и с трудом сдерживаясь, чтобы не вырвать. Всё о чём он мог сейчас думать, это только о том, когда же закончится эта пытка? Дазай понимал, что ощущает сейчас его напарник, но ему было на это, мягко говоря, плевать; он всё резче вскидывал бёдра, толкаясь в рот Чуи, проникая глубже, удерживая его за голову и позволяя лишь ненадолго своему члену покидать рот Накахары, для того, чтобы парень не задохнулся. Через пару минут Осаму, застонав, кончил Чуе в рот, но не отпустил его голову, заставляя сглотнуть. Глотать солёную сперму оказалось не очень приятно, но и не так уж отвратительно, когда Чуя её проглотил, Дазай отпустил его голову и сказал:
— Молодец, хороший мальчик.
— Пошёл к чёрту! — с ненавистью бросил Накахара.
— Неплохо для первого раза, — не обращая внимания на слова партнёра, проговорил Осаму. — А теперь снова возбуди меня губками, но не до конца бери.
Чуя вздохнул, закатывая глаза и снова вставая на колени, взял в рот член Осаму, посасывая головку и двигая рукой вдоль ствола. Дазай очень быстро возбудился и остановил Чую словами: "Хватит", затем встал с дивана и накрыл раскрасневшиеся и распухшие губы парня своими, сплетаясь с ним языком и оглаживая спину и плечи Накахары. Разорвав поцелуй, Дазай обошёл Чую сзади, прикусив кожу на плече и взяв его за руку, зачем-то повёл на кухню, где несильным, но настойчивым толчком в спину, заставил его упасть животом на стол.
Минуту спустя Чуя почувствовал, как прохладные от смазки пальцы касаются его напряжённого колечка мышц, и один из них входит внутрь. Ощущения были странные, их не назовёшь приятными, но и боли тоже не было, Чуя напрягся, а Дазай прошептал ему на ухо, обдавая шею горячим дыханием:
— Расслабься.
Осаму задвигал пальцем внутри Чуи, а второй рукой надавил ему на поясницу, прижимая парня к столу плотнее. Вскоре он добавил к первому пальцу второй и, провернув их внутри, нащупал простату. Дазай не любил долгие прелюдии и растяжки. Впрочем, растягивать партнёра он и не собирался, лишь возбудить, позволить почувствовать новые ощущения, а когда Осаму начал двигать пальцами внутри Чуи, массируя простату, тот эти ощущения почувствовал и против воли застонал, так как они были приятными и с каждым движением внутри лишь усиливались. Ему хотелось большего, но Осаму неожиданно вытащил из него пальцы и, потянувшись за лубрикантом, снова смазал анус партнёра, а так же свой член.
Приставив возбуждённый орган ко входу, Осаму одним движением, резко вошёл в парня, проникая в него до конца. Чуя дёрнулся от боли и закусил, и так прокушенную в нескольких местах, нижнюю губу до крови, непроизвольно вскрикнув.
— Сволочь! — зашипел он. — Ненавижу тебя!
— Это взаимно! — ухмыльнулся Дазай и резко толкнулся в парня, не давая боли утихнуть и разжигая её ещё сильнее. — Чу-уя, ненависть — это прекрасное чувство, в постели с врагом, разве тебя это не заводит?
— Ублюдок! — не отвечая на вопрос Осаму, снова зашипел от боли Накахара, почувствовав в себе новый болезненный толчок. Это действительно было больно, и Чуя не сомневался в том, что проклятый садист знает об этом и делает всё намеренно: чужая боль всегда доставляла его напарнику удовольствие.
Осаму сжал руками бёдра Чуи, оставляя на коже синяки и с силой шлёпнул его по заднице, одновременно с этим резко толкаясь внутрь. Чуя снова застонал от боли, Дазай прекрасно понимал, что испытывает сейчас Накахара, но останавливаться не собирался. Причиняя ему боль, он будто мстил за всё, что было в прошлом и за то, что однажды он понял, что хочет своего врага. Выйдя из Чуи полностью, Осаму снова резко толкнулся в него, проникая до конца и причиняя новую порцию боли, от которой Чуя тихо заматерился, на что Осаму лишь довольно ухмылялся. Как же это было здорово, ощущать, что эта рыжая вредина сейчас в полной его власти. Он знал, что это вряд ли повторится, поэтому решил воспользоваться моментом и оторваться по полной. Дазай спланировал это давно и устроил всё так, чтобы Коё узнала правду о том, что это он убил Огая и решилась ему мстить. Сделал он это как раз ради этого момента, зная, что Чуя очень привязан к Коё и согласится на всё, чтобы её спасти. Он страстно желал Накахару и хотел обладать им во всех смыслах этого слова. А теперь Чуя оказался в его власти, по крайней мере на одну ночь, благодаря хитроумному плану, Дазай надеялся на то, что отымев Накахару, потеряет к нему интерес. Улыбаясь своим мыслям, Осаму всё резче вбивался в любовника, впрочем, кончать он не спешил. Будучи довольно опытным в сексе и умея оттягивать момент оргазма, Дазай решил растянуть для себя удовольствие на как можно большее время, а для Чуи — пытку. В общей сложности, Осаму трахал так Чую минут пятнадцать, но Накахаре казалось, что прошло гораздо больше времени, и что его мучения никогда не закончатся. Однако Дазаю вдруг стало немного жаль Чую, и он решил всё же прекратить пытки и показать ему, что анальный секс может приносить не только боль, но и удовольствие. Неожиданно Осаму остановился, позволяя всё-таки боли утихнуть. Затем медленно толкнулся внутрь парня под определённым углом, сразу же попав по простате, потом снова толкнулся в тело любовника, положив руку на его член и задвигал ею, лаская.
Для Чуи всё происходящее было, как в тумане. Сначала он ощущал только сильнейшую боль от первого проникновения в него члена Осаму и с каждым последующим. Но когда Дазай замедлил темп, а потом остановился, боль исчезла практически полностью. Потом Осаму снова начал двигаться, лаская рукой его член, Накахара почувствовал что-то приятное, несмотря на то, что внутренние трещины, безусловно появившиеся из-за грубого секса, снова доставляли болезненные ощущения при каждом толчке. К тому же член Осаму стал скользить в Чуе более свободно (видимо из-за крови), проникая внутрь с характерными хлюпами, и Накахара не сомневался в том, что партнёр его порвал. Несмотря на это, сейчас он испытывал и боль, и удовольствие одновременно, и это была просто термоядерная смесь. Когда член Осаму проезжался по простате, Чуя начинал чувствовать внутреннее пламя. При каждом толчке, это пламя нарастало, постепенно поглощая всё его тело. Неосознанно Накахара начал сам двигать бёдрами навстречу Дазаю и стонал уже не от боли, точнее, не только от неё, но и от удовольствия. Сейчас ему хотелось, чтобы Осаму ускорился и проникал в него глубже, поэтому, двигая бёдрами, Чуя сам уже насаживался на член. Ощущения боли практически исчезли или их просто затмили другие, те, которых он сейчас так жаждал, постанывая и вскрикивая при каждом толчке.
— Моя сучка, — прошептал Осаму куда-то в шею Чуи, толкаясь в него уже сильнее. Накахаре сейчас было плевать на то, что говорит Дазай: пусть говорит, что хочет, лишь бы не останавливался.
Чувствуя, что любовник уже на грани, Осаму задвигал рукой по его члену интенсивнее и ускорил темп, проникая в парня всё быстрее и глубже, балдея от стонов и криков партнёра, которые тот уже не в силах был сдерживать. Ещё несколько толчков, и тело Чуи выгнулось, сотрясаясь от дрожи, рука Осаму на его члене увлажнилась от спермы, а уши всё так же ласкали крики любовника. Дазай мог кончить в любой момент, но он сдерживался всё это время и позволил себе излиться в парня лишь тогда, когда почувствовал, что он кончает.
Вспотевший, разгорячённый и уставший Дазай, просто упал на Чую сверху, выходя из него, не в силах стоять на ногах, в ожидании того, когда дыхание и сердцебиение придёт в норму. Чуя ощущал такую же усталость, а помимо неё, он теперь почувствовал, как горит его зад.
Немного придя в себя, Накахара грубо скинул с себя Осаму, ему нужно было в душ, и он пошёл туда, правда с трудом, еле переставляя ноги, двигаясь в раскорячку, всё ещё ощущая слабость в них и жгучую боль в заднем проходе.
Выйдя из душа, Чуя увидел Дазая, сидевшего на диване в гостиной с довольной улыбкой на лице.
— Иди сюда, Чу-уя, — позвал его Осаму.
Накахара закатил глаза, но подошёл.
— Чего ты ещё от меня хочешь, садист суицидальный?
— Хочу минет.
— Заебал, сука! — прорычал Чуя и встал на колени, беря в рот член.
Осаму заставил его ещё несколько раз делать минет с небольшими перерывами.
— Да когда ж ты уже удовлетворишься? Как же достал! — шипел Чуя.
— Шляпка, я для тебя стараюсь, — посмеивался Осаму. — У тебя каждый раз всё лучше и лучше получается. Пригодится в жизни. Вот прикинь, будет такая ситуация, когда надо будет хуй отсосать, а ты уже всё умеешь, ещё благодарить меня потом будешь.
Накахара еле сдержался, чтобы не врезать по наглой роже. Но это бы нарушило условия сделки. Ладно, отыграется завтра на Дазае, поэтому Чуя просто прорычал:
— Завались, Скумбрия!
— Если не хочешь минет, я могу снова трахнуть тебя. Согласен?
— Нет! — Чуя снова встал на колени и вновь отсосал у Осаму, а затем ещё и ещё, уже даже не протестуя. Ужасно хотелось спать и совсем не оставалось сил ни на что, когда, наконец, Дазай сказал:
— Можешь идти, Чу-уя.
— Условия сделки выполнены? — задал вопрос тот.
— Да, — кивнул довольный Осаму. — Ты хорошо потрудился, спасибо.
— Нарываешься? Скажи спасибо лучше за то, что у меня сил не осталось ни на что, а то отдыхал бы сейчас на полу с разбитой рожей.
Одевшись в частично пришедшую в негодность одежду, злой и уставший Чуя покинул квартиру Осаму и, кое-как сев в свою машину, отправился домой.