Любящее сердце
Сердечно попрощавшись с Кандакией, Люмин и Паймон в напряженном молчании покинули деревню Аару. Стояло раннее утро и Паймон никак не могла перестать зевать, сопровождая каждый зевок протяжным стоном. В любой другой день Люмин это бы позабавило, но сейчас она готовилась получить нагоняй, едва они отойдут от жилых домов на достаточное расстояние. Наконец, после особенно громогласного зевка, ее маленькая спутница заговорила:
— Знаешь, что радует Паймон во всей этой ситуации? — и не дожидаясь ответа Путешественницы продолжила: — Паймон была права и этот гнусный жулик оказался самым гнусным из всех жуликов. Наобещал реликвию, которой там не оказалось, так еще и смылся до твоего возвращения.
Она сладко потянулась в воздухе, скосив глаза на Путешественницу. Люмин выглядела задумчивой, на ее губах застыла едва заметная улыбка.
— Чего это ты улыбаешься? — тут же взвилась Паймон. — Паймон чуть с ума не сошла — проснулась, а тебя след простыл! Паймон вообще-то очень переживала, а теперь ты еще и улыбаешься, когда тебя тут ругают?
Люмин смиренно посмотрела на нее:
— Прости, Паймон, — ее голос был полон сожаления, но не прошло и пары секунд, как она снова заулыбалась.
Паймон возмущенно задышала, всплеснув руками:
— Да что же это такое, тебе совсем не жаль своего гида!
— Дело не в этом, просто... — улыбка Люмин стала еще шире, — ко мне в храм пришел Сяо.
— Ооо!.. — глаза Паймон округлились. — И как все прошло? — резко изменившимся насмешливым тоном спросила она.
Люмин заулыбалась еще сильнее и прижала ладони к раскрасневшимся щекам, но сказала лишь:
— Хорошо.
— Что еще за «хорошо»? — возмутилась Паймон. — Давай рассказывай! Паймон же видит, что тебе есть что рассказать.
Люмин вздохнула и пересказала ей, без лишних подробностей, все события, которые произошли в храме. Упомянув разговор у ручья в пещере, Путешественница запнулась и замолчала.
— Продолжай, продолжай, — настаивала ее спутница, — Паймон чувствует, что ты приблизилась к самому интересному. Что он сказал? Что ты сказала?
— Мы оба, — сдавленно обронила Люмин.
Глаза-блюдца Паймон не мигая смотрели на нее, она парила с открытым ртом, в явном нетерпении ожидая продолжения.
— Мы рассказали друг другу о своих чувствах. О том, что мы любим друг друга.
Паймон прижала ладошки ко рту и мотая ногами в воздухе издала не то писк, не то визг. Она затараторила возбужденным голосом:
— Это случилось! Паймон так и знала, что это случится. После того, как ты приготовила ему ужин, у него не было шансов. Хотя нет, вряд ли дело в этом, но ты же так вкусно готовишь. Ох, может быть это началось на празднике? Ой, а может, уже давным давно? Что же делать, что же делать?
Люмин удивленно, с улыбкой, взирала на подругу, которая явно не могла вместить в свое маленькое тело все эмоции что сейчас испытывала. Внезапно Паймон замерла и ошарашенно уставилась на Путешественницу:
— Это что же, ты теперь оставишь Паймон, — голос ее сделался очень высоким, — и станешь путешествовать с Сяо?!
Криво усмехнувшись, Люмин сложила руки на груди и ответила:
— А не такая плохая мысль, — Паймон так и замерла с открытым ртом, а Люмин продолжила: — Есть идеи как оформить возврат? Может, закинуть тебя обратно в озеро?
Долго сохранять серьезное выражение лица не вышло и девушка рассмеялась, протягивая своей помощнице мизинец:
— Куда я без тебя, Паймон? Мне очень нравится путешествовать вместе.
Паймон гневно сверкнула на нее глазами, прежде чем протянула мизинчик в ответ.
— Тем более, судьба Сяо привязана к Ли Юэ, там его долг и его сердце, — уже печальнее сказала Путешественница.
— Паймон не согласна, — неожиданно торжественно ответила Паймон, и чуть веселее пояснила: — Сяо не из тех, кто разбрасывается словами, и раз он сказал, что любит тебя, значит его сердце всегда с тобой, так?
— Ты правда так думаешь? — еле слышно прошептала Люмин.
Паймон кивнула ей, улыбаясь до ушей:
— Конечно! А теперь, давай поторопимся, нас ждет Мондштадт!
***
Вечерело, в воздухе неспешно кружились семена одуванчика. Кругом были цветы: они украшали витрины магазинов, яркими гирляндами пестрели между домов, цветочные клумбы, расставленные повсюду, как будто пытались захватить город свободы. Идиллический пейзаж, и очень красивый.
Люмин и Паймон пришли на фонтанную площадь вместе с Альбедо и Сахарозой, чтобы проводить своих друзей, отбывающих обратно в Сумеру. Праздник ветряных цветов почти закончился, на улицах Мондштадта стало менее оживленно, многие прибывшие ранее гости города уже успели его покинуть.
— Здорово, что мы все вместе смогли погулять на празднике. — радостно щебетала Паймон. — Вы обязательно должны вернуться сюда через год!
— Мне кажется, теперь ваша очередь посетить наш город, — с улыбкой сказал Тигнари, глядя на Альбедо и его ассистентку.
— М-мы с радостью... — смущаясь пробормотала Сахароза.
— Обязательно надо будет взять с собой Кли, — Альбедо задумчиво потер подбородок, — если, конечно, она не будет сидеть под арестом.
Вся компания стояла кругом, поэтому, когда с тихим хлопком Сяо появился прямо в центре этого собрания, на него уставилось семь пар изумленных глаз.
Люмин с широко распахнутыми глазами смотрела прямо на Сяо. Он появился к ней так близко, что кончики их носов почти соприкасались, и он не мог видеть ее друзей, что сейчас прожигали любопытными взглядами его спину.
— Эээ... Сяо! Какой сюрприз! — Паймон явно паниковала.
Тут же осознав, что они здесь далеко не одни, Сяо на секунду прикрыл глаза, будто пытаясь смириться с судьбой, а затем, едва заметно, коснулся кончиками пальцем ладони Люмин, будто спрашивая ее согласия. Она прикрыла глаза и улыбнулась, переплетая свои пальцы с его. Сяо скованно улыбнувшись, сделал шаг в сторону, вставая рядом с Путешественницей и смело посмотрел на остальную компанию.
— Ребята, это Адепт Сяо, — мелодично пропела Люмин, — из Ли Юэ, — зачем-то уточнила она.
Еще пару секунд ее друзья молчали, пытаясь справиться с удивлением. Им не требовались пояснения статуса Адепта в жизни Люмин, их переплетенные руки говорили сами за себя. Первым очнулся Альбедо:
— Приветствую тебя в Мондштадте, Адепт Сяо. Добро пожаловать. Я Альбедо, алхимик Ордо Фавониус.
— Не нужно быть столь официальным со мной, — смущенно ответил Сяо, — рад познакомиться.
Пока остальные ее друзья представлялись и обменивались информацией, Люмин крепко сжимала его руку и молча переглядывалась с Паймон. Та пучила глаза и радостно улыбалась, весь ее вид кричал: «Я же говорила».
— А ты не боишься, что оно улетит? — раздался смертельно серьезный голос Сайно.
Сяо удивленно посмотрел на него, поднимая брови.
— Твое копье. Оно может улететь и не вернуться, если ты выпустишь его из рук.
Гробовая тишина.
— Или то, что коршун из нефрита, делает его слишком тяжелым, чтобы летать самостоятельно?
— Кажется, нам уже пора, — вмешался Тигнари, прикрывая ладонью лицо, — мы и так задержались с отбытием.
Они с Коллеи подхватили Сайно под руки, встав по обе стороны от него, и потащили прочь, к воротам Мондштадта, на ходу крикнув:
— До новых встреч, друзья!
Сяо обвел недоуменным взглядом слегка улыбающегося Альбедо, смущенную Сахарозу и досадливо прикрывающую глаза Паймон.
— Это нормально? — спросил он, поворачиваясь к Люмин.
Она лишь усмехнулась, пожимая плечами.
— Сяо, — раздался как всегда спокойный голос Альбедо, — мы с Сахарозой собирались пригласить Путешественницу и Паймон на ужин, ты присоединишься к нам?
— Конечно присоединится, что за вопрос! — тут же вмешалась Паймон. — Мы все с радостью принимаем твое приглашение, Альбедо. Ты же угощаешь, правда? — с надеждой уточнила она.
Альбедо лаконично кивнул, а Сахароза, краснея сильнее обычного пробормотала:
— М-мастер, я хотела бы заняться исследованиями дыхания счастья как можно скорее. Могу ли я пропустить ужин?
— Если таково твое желание, то иди, только не забудь все-таки поесть.
Едва Сахароза покинула их, оставшаяся компания переместилась в ресторан «Хороший охотник». Предусмотрительный алхимик заранее забронировал уютный столик на балконе второго этажа. Оттуда открывался прекрасный вид, а свежий вечерний воздух лишь раззадоривал аппетит.
Заказ доверили сделать Паймон и пока она перечисляла Саре едва ли не все меню, Альбедо спросил:
— Извини меня, Сяо, но как член Ордо Фавониус, я должен спросить: твое присутствие угрожает жителям Мондштадта?
Лицо Сяо не изменилось, даже голос не дрогнул, когда он ответил:
— Да. Якши несут на себе бремя кармы...
Пока Сяо рассказывал, а Альбедо внимательно слушал, Люмин наблюдала за ними не выказывая какого-либо беспокойства, она знала Сяо и то, насколько сильна его воля. Она так же не сомневалась в том, что Альбедо умеет здраво оценивать ситуацию.
— Что ж, понятно, — некоторое время спустя, как всегда немного меланхолично произнес алхимик, — этот мир никого не щадит, не правда ли? Спасибо за оказанное доверие, я думаю, ты несешь в себе не больше угрозы этому городу, чем я. Так что оставим эту тему.
«Альбедо, — сердце Люмин сжалось, — не будь так строг к себе». Он заметил ее взгляд:
— Люмин, у тебя слишком доброе и щедрое сердце. Такие как мы, привыкли бродить во тьме, не печалься о нас слишком сильно.
Люмин молча слушала, поджав губы. Когда Альбедо договорил, она перевела взгляд на Сяо, он прямо смотрел на алхимика и на лице его Путешественница прочитала...благодарность?
Вернулась Паймон и с неподдельным воодушевлением принялась перечислять все вкусности, что для них заказала. Люмин тут же отложила в сторону свои прежние переживания, прикидывая насколько сильно заказ Паймон ударит Альбедо по карману. «С другой стороны, — с мрачным весельем подумала она, — он упоминал, что благодаря своим картинам стал очень богат. Что ж, тогда, пожалуй не стану предлагать разделить счет».
Альбедо, казалось, совсем не смутила сумма, которую ему придется оставить в «Хорошем охотнике» к концу ужина. Он с интересом расспрашивал Сяо о принципах трансформации Адептов из человеческой в звериную форму и обратно.
— Честно говоря, я не тот, с кем тебе стоит это обсудить, я предпочитаю не использовать свое второе воплощение и оставаться в человеческом теле, — голос Сяо звучал мягко и почти расслабленно, хотя Люмин видела, что он немного смущен. — Возможно, я смогу представить тебя Хранителю Облаков, она наоборот, очень любит менять свой облик, да и с точки зрения науки точно знает больше меня.
«А ведь я никогда не задумывалась о том, что и Сяо является Божественным зверем, — вдруг осознала Люмин, — интересно было бы увидеть его истинную форму». Ее мысли прервал протяжный стон Паймон, она похлопывала себя по животу с довольной, сонной улыбкой:
— Ух, как же Паймон вкусно поела! Альбедо, ты самый лучший, спасибо за такой шикарный ужин.
— Я был рад, — вежливо кивнул Альбедо, пряча улыбку.
— Паймон, как же тебя легко купить, — беззлобно проворчала Люмин, в ответ на что подруга показала ей язык.
— Блюда Мондштадта для меня непривычны, — хрипловато произнес Сяо, как будто слова давались ему с трудом, — но было действительно очень вкусно. Спасибо, — он смотрел Альбедо прямо в глаза и Люмин видела, что благодарность его касается не только еды.
Альбедо тепло улыбнулся ему:
— Спасибо тебе, Сяо.
Сяо удивленно вскинул брови.
— За то, что делаешь важного для нас всех человека счастливой, — не прекращая улыбаться, пояснил алхимик. — Паймон, ты выглядишь уставшей, проводить тебя до гостиницы? — тут же учтиво предложил он, не давая Сяо и Люмин возможности что-либо ответить.
— Ааа-х!.. — с трудом сдержав гигантский зевок, Паймон устало кивнула, — пока Сяо! Долго не гуляйте, ну или гуляйте, — похихикала она, прежде чем они с Альбедо покинули ресторан.
Люмин обратила свой взор на Сяо:
— Посмотрим Мондштадт?
— Веди, — он улыбнулся ей свободно и открыто, так, как улыбался когда они были только вдвоем.
Люмин взяла его за руку:
— Я покажу тебе мое любимое место.
Заинтригованный, Сяо последовал за ней. Мондштадт был, в первую очередь, крепостью и Адепту казалось странным контрастом, что город свободы обнесен высокими каменными стенами. «Возможно, только так можно оставаться по-настоящему свободными?» — думал он.
— Как тебе Альбедо? — спросила Люмин, вырывая его из раздумий.
Сяо показалось, что она спрашивает не просто так, ей действительно важно его мнение об этом человеке. И он ответил абсолютно честно:
— Он мне понравился. — Лицо Люмин просияло, а Сяо продолжил: — Он кажется честным и надежным, но самое главное — он искренне о тебе заботится.
— Мне стыдно говорить об этом вслух, — прошептала Люмин, беря его под руку и прижимаясь всем телом, — но в каком-то смысле он стал мне как брат.
— За что тебе стыдно, Люмин? — Сяо был действительно удивлен, но она хранила молчание. — Ты думаешь, что предаешь брата?
Она быстро кивнула, отводя взгляд. Сяо замер, развернулся к ней и взял ее ладони в свои:
— От того, что у тебя появился близкий человек, с которым тебе комфортно и легко, ты же не стала любить своего брата меньше? — Она отрицательно покачала головой. — За что тебе винить себя? За то, что у тебя такое большое и любящее сердце? За то, что ты находишь утешение и поддержку в людях, которым ты небезразлична?
Люмин смотрела на него во все глаза, она долго молчала прежде чем наконец выдавила:
— На самом деле, я не могу отделаться от мысли, что он меня бросил. Оставил одну в этом чужом мире и я не могу на него не злиться.
— Это нормально, — сказал Сяо, привлекая ее к себе, — я уверен, что однажды вы во всем разберетесь и снова станете неразлучны.
Люмин прижалась к нему сильнее, как будто ей хотелось, чтобы он закрыл ее своими объятиями от всего мира.
— Кстати, — голос Сяо звучал подозрительно весело, — я ведь ревновал тебя к Альбедо.
Люмин отстранилась так стремительно, что чуть не упала, она пораженно уставилась на Сяо:
— Что? Как? Когда?
Он выглядел немного смущенным, но не стал мучить ее неведением:
— Я хотел увидеться с тобой на прошлом Мондштадском празднике...
— Тот цветок, — прошептала она.
— Да, тогда ты как раз ушла прогуляться с ним и выглядела такой расслабленной и умиротворенной, что я позавидовал.
— Но Сяо... — прервала его Люмин.
— Я знаю, — улыбнулся он ей, — я очень быстро понял, что несправедлив к тебе и оставил эти мысли. Тем более сегодня, — он переплел их пальцы, как ранее на площади сделала она, — ты...
Снова не дав ему договорить, Люмин буквально впечаталась в его губы своими, обвив руками его шею, притянула к себе. Сяо мгновенно ответил на ее ласку. Их поцелуй был и грубым, и нежным, нетерпеливым и полным чувства. Доносившийся отовсюду аромат цветов кружил голову, им было неважно, кто мог их увидеть и что о них могли подумать, они готовы были на весь мир кричать о своей любви.
Наконец, слегка отстранившись, они улыбнулись друг другу без смущения, открыто и нежно.
— Идем, — звонко произнесла Люмин, вновь беря его за руку и увлекая за собой — мы уже близко.
Пару минут спустя Сяо хмуро рассматривал заднюю стену собора:
— Не понимаю, — он сложил руки на груди и нахмурился еще сильнее, — ты хотела показать мне это?
Люмин прыснула в кулачок и указала наверх. Сяо, не задавая вопросов, подхватил ее на руки и переместился на колокольню. На секунду у него перехватило дыхание:
— Красиво.
Люмин радостно кивнула, потянулась к его щеке, чтобы оставить там мягкий поцелуй и, покинув его объятия, села на край каменной платформы, свесив ноги вниз. Сяо, будто в трансе, опустился рядом:
— Часто здесь бываешь?
Она отрицательно качнула головой:
— Перемещаться, как ты, я не умею, а по стене сюда лезть слишком уж утомительно.
Сяо закинул руку ей на плечо, притягивая к себе.
— Тебе стоит лишь назвать мое имя, — хрипло прошептал он ей на ухо.
— И ты явишься, только чтобы поднять меня сюда? — рассмеялась Люмин.
— Я явлюсь даже только для того чтобы поднять твой платок с земли или откопать сундук, если ты того захочешь.
Шепот щекотал ее ушко, дыхание Адепта вызывало волны мурашек, от его тела исходило приятное тепло. Люмин рассеянно улыбалась его словам, его близости, вдруг вспомнив о чем-то спросила:
— Сяо, а могу я увидеть твою форму Божественного Зверя?
Она слышала, как он хмыкнул у нее над ухом, прежде чем ответить:
— Когда-нибудь — обязательно. Но сегодняшний день давай оставим в памяти именно таким, какой он есть.
— Обещаешь? — пробормотала Люмин, прежде чем ее окончательно сморил сон.