Я умру?
Дом с каждым шагом становился всё меньше, будто растворялся в воздухе. Он сжимался где-то в стороне сознания, теряя форму, как воспоминание, которое больше не хочется удерживать. Вместе с этим исчезала и сила. Я ещё шла, но всё тяжелей, будто с каждым метром сама становилась частью земли.
Силы оставались только в ногах. Руки онемели, висели, как чужие. Спина пульсировала тупой болью. В ней сидели занозы, забитые так глубоко, что казались частью позвоночника.
«Хочу умереть»
Эта мысль впервые прорезала меня здесь, и от этого она показалась особенно настоящей. Не истеричной, а отчаянной тихой, хриплой, почти спокойной. Я не кричала её в себе, просто позволила ей быть. Это место не убивало меня, оно делало смерть логичным вариантом. Таким естественным, что даже не страшным.
И все же. Как бы мой мозг не старался убрать лишние раздумья из головы. я все равно начала замечать изминения. Будто я пробыла взаперти с Нираги не час, а годы. Мир вокруг изменился, постарел, посерел. Он медленно покрывался налётом времени, как забытый предмет в заброшенном доме. Дома зарастали. Мох лез сквозь щели в кирпичах, словно пытался задушить камень. Асфальт потрескался, и сквозь эти трещины лезли сорняки. Иногда между ними появлялись цветы. Крошечные, перекошенные, будто им пришлось рождаться в мучении.
Надо выбираться из этого кошмара.
Срочно.
Но дела, как бы мне ни хотелось, чтобы они были в порядке, — поджимали.
Я была на нуле. Абсолютном.
У меня почти ничего не осталось, если не считать наполовину пустого рюкзака. Аптечка исчерпана, Нираги выжал из неё всё до последней капли. Немного одежды. И всё. Ни еды, ни оружия, ни планов. Только холодная пустота и боль в ноге.
Сейчас главное обезопасить себя. Найти хоть что-нибудь, что можно назвать оружием. В идеале — пистолет. В худшем случае — нож. Зная себя, с ножом я скорее перережу себе сухожилие, чем смогу отбиться.
Я знала о своих слабостях. Их было немало. И хоть я упрямо делала вид, что это не так — даже перед самой собой, — внутри всё давно понимала.
Я прошла несколько заброшенных зданий.
Пустота.
Вещи растащены, комнаты выжжены временем и людьми. Только в одной из квартир мне попался кухонный нож. Маленький, со сколотым лезвием. Лучше, чем ничего. Сегодня удача явно решила прогуляться мимо.
Спустя ещё несколько минут бродяжничества, я вышла к месту, которое до боли узнавала. Парк аттракционов. Я остановилась. Внутри что-то дёрнулось. Это место было связано с тем днём. Тем самым.
Ужасным.
Таким, от которого хочется зарыться в землю и не вспоминать никогда. Я фыркнула. Хотела уже отвернуться, сделать шаг вперёд...
Но вдруг экран.
Он вспыхнул прямо передо мной, над входом в парк.
Новая игра.
Я опустила взгляд. Раненая нога. Она не давала покоя, ныла, тянула вниз, как якорь. Стоит ли? Виза пока в порядке. А может, это и правда мой единственный шанс хоть немного отвлечься. Переключиться. Вернуться в форму.
Или окончательно сломаться.
***
Передо мной стояло старое, заброшенное здание. Пять этажей. Пыльное, тёмное, с выбитыми окнами и облезшей штукатуркой. Оно выглядело мёртвым, как и всё вокруг. Возле него стояло несколько людей.
Я на мгновение замедлила шаг, просто чтобы осмотреться. Уж слишком давно не видела никого. Ни одного живого человека. Простого человека.
С недавних пор мне попадались только моральные уроды. Надеюсь тут таких не будет. Я машинально начала считать. Четырнадцать. Пятнадцать, если считать меня. Они стояли збродом, кто-то переговаривался, кто-то отстранённо глядел в сторону, кто-то курил. Все разные. И ни одного знакомого лица.
Слава богу.
Я всматривалась в них. Но лица плыли, как в тумане. Будто сознание не хотело принимать эту толпу. Я сброшу все на усталость. А может, у меня и начиналась паранойя. Бред. Но иногда я ловила себя на этой мысли. Мне не хотелось снова увидеть кого-то с пляжа. Не хотелось вспоминать всё, что тогда произошло. Надеюсь все там сдохли. Но еще один страх встретить его.
Нираги.
Одной мысли о нём было достаточно, чтобы в животе что-то неприятно сжалось. Я надеялась, что он решил, что я сдалась. Что не посмею сунуться в новую игру с пробитой ногой. Пусть думает.
Главное — чтобы он был где-то подальше.
И вдруг кто-то положил руку мне на плечо. Легко. Внезапно. Я развернулась с рывком, инстинктивно занося руку. Удар вот-вот должен был сорваться, но я остановилась в последний момент. Пальцы дрожали от напряжения, всё тело было готово к схватке.
— Какого хрена?! — резко выдохнула я, отдёргивая руку и встряхивая её, будто сжигала остатки агрессии.
Передо мной стоял парень. Я узнала его сразу. Тот, с той игры, где мы сцепились с Нираги. Он тогда пытался помочь.
— Прости, — сказал он спокойно. — Просто... увидел знакомое лицо. Не хотел напугать.
Он бросил короткий взгляд на мою ногу. Я и так пыталась забыть о ней, так и он тут как тут.
— С ногой всё в порядке, — отрезала я. Слова вышли сухо, жёстко.
Не дожидаясь ответа, я шагнула прочь, сливаясь с толпой. Растворяясь между чужими лицами.
Не знаю почему, но ему я не доверяла. Ни тогда, ни сейчас. Что-то в нём вызывало внутреннее отторжение. Интуиция, нутром чувствовала. Я всегда доверяла этому ощущению. Оно ещё ни разу меня не подводило.
После регистрации все просто ждали. Просто новая смерть, завернутая в свежую упаковку.
Трефы.
Восьмёрка.
Пятнадцать игроков. Время ограничивает только огонь.
Голос из динамика звучал, как на старом вокзале, когда оглашали время прибытия поезда.
— Вы находитесь у основания пятиэтажного здания. С каждым этапом, по истечении времени, этаж будет охвачен огнём. Чтобы остановить распространение пламени, вы должны добраться до крыши. Там вы найдёте кнопку, запускающую спринклерную систему. Покидать здание запрещено. Каждый из вас будет помещён в отдельную зону первого этажа. Только тогда начнется игра.
На этом всё.
Живи. Или сгоришь.
Я не удивилась. Просто глянула на экран телефона, как будто надеялась увидеть что-то иное. Трефы. Почему не пики? Выглядит так, будто мы должны выжать из себя всю энергию, да и кровь здесь льётся чаще.
Но трефы.
Хорошо.
Гореть будем медленно. Послойно. Этаж за этажом.
Я перевела взгляд на остальных. Кто-то смотрел в пол, кто-то в небо, будто надеясь увидеть отсюда крышу, которую нужно будет достичь. Кто-то делал вид, что не боится.
Никто не говорил. Ни слова. Только тяжелое дыхание, шаги, и шелест чужих мыслей, которые будто витали в воздухе.
Когда мы вошли в здание, всё внутри словно замерло. Воздух был липкий, как в подвале. Застоявшийся, будто кто-то выдохнул здесь последний раз лет десять назад, и с тех пор никто не входил. В центре холла стоял стол, поцарапанный, накренившийся на один перекошенный угол. На нём лежали карточки, на которых были обозначены буквы и цифры.
Сектора.
Я протянула руку, вытянула одну.
1У.
Пустой набор символов, но внутри меня всё напряглось.
Я двинулась по коридору, держа карту в руке. Остальные разошлись.
Здание напоминало офис. Или то, что от него осталось. Потолочные панели провалились, стекла давно выбиты, оторванные провода болтаются, как высохшие вены. Всё вокруг было в пыли и шепоте прошлого: брошенные документы, перевёрнутые кресла, следы обуви, которые никому не принадлежат.
Я пробиралась между мусором, перелезала через шкаф, упавший поперёк коридора, обходила пролом в полу. Шум за стенами отсутствовал. Глухо, будто всё здание было обёрнуто ватой.
Сектор 1У оказался гардеробной. Маленькое помещение. Серые стены. Узкие, как глотка. Несколько шкафчиков стояли вдоль стен. Большинство были заперты на электронные замки. Некоторые выбиты. Дверцы сорваны, внутри пустота. Пахло пластиком, старыми вещами и чем-то резким, химическим, будто в помещении недавно кто-то разлил растворитель.
Я вошла, закрыла дверь за собой и осталась в тишине. Она была давящей. Не просто тишина, а ожидание.
Я начала осмотр. Я провела пальцами по дверце одного из шкафов. Пыль осталась на коже. На полу под одним из шкафчиков лежала пуговица. Белая, пластиковая. Не то чтобы важная деталь, но я запомнила её. Может, потому что это был единственный «след» того, кто был здесь до меня.
Я смотрела в вентиляционную решётку. Вслушивалась. Держала себя на грани. Игра ещё не началась, но страх уже начал дышать мне в затылок.
Он не громкий. Он тонкий, как игла. Но точный.
Но пока что, я стояла в гардеробной. И ждала.
Ждала в надеждах, что не умру на этой игре. Я знала, что сила воли важна, но сейчас она казалась мне чем-то эфемерным, зыбким, словно отражением в мутной воде. Внутри всё дрожало от усталости и боли, а я не могла заставить себя поверить, что справлюсь.
Я присела на холодную деревянную скамейку у стены, бережно подтянула штанину выше и устремила взгляд на рану. Ткань повязки, которую когда-то наложил Нираги, насквозь промокла кровью. Чёрт, как он умудрился завязать её так, словно обернул меня не медицинским бинтом, а куском рваной тряпки, скрутив руки инвалида.
Прикрыв лицо ладонями, я попыталась сосредоточиться. В голове всплывали уроки из полицейской академии о том, как правильно оказывать первую помощь. Но рана не давала себя успокоить. Мышцы вокруг неё постоянно дергались, мешая тканям срастаться.
Это была не просто царапина. Большая, глубокая, требующая шва.
Но сейчас не время.
После игры, если я выживу, мне придётся искать того, кто сможет заняться этим делом по-настоящему. Потому что если оставить всё так, как есть, рана неизбежно загноится. И тогда... ампутация перестанет быть абстрактным страхом.
Хоть, по правде, кто здесь возьмётся за такую работу? Никто и никогда.
Я медленно развязала старую повязку и тихо простонала. Бинт будто прирос к коже, засохшая кровь словно клеила его намертво. С трудом отдирала ткань, ощущая каждое движение как новое, маленькое пробуждение боли.
Поднявшись, я подошла к одному из шкафчиков. Нащупала холодный металл и прижалась к нему, чтобы хоть немного опереться.
Внезапно из телефона раздался резкий сигнал — голос, сухой и безэмоциональный:
— Игроки, которые не заняли нужный сектор в течение пяти минут, считаются автоматически проигравшими.
Внезапный дрожащий толчок прошёл по телу. Пять минут.
Я бросила быстрый взгляд по комнате, пытаясь унять панический рёв внутри. Здесь, в этом заброшенном гардеробе, казалось, время сжалось в узкий коридор, который вот-вот захлопнется.
Пять минут.
И ни секунды больше.
Здание уже давно разваливалось, и это было заметно в каждой трещине, каждом куске бетонной пыли, просыпавшейся с потолка. Полы были усеяны мусором: кусками арматуры, осколками стекла, разбитыми дощечками — всё, что когда-то служило преградой или каркасом, теперь лежало беспорядком под ногами. Но в этой разрухе таилась и своя польза.
В углу комнаты мой взгляд упал на небольшую, отколотую часть арматуры, примерно размером с две мои ладони. Я схватила её, чувствуя в руке холод и тяжесть металла.
Подойдя к одному из шкафчиков, я с силой ударила по замку. Раз за разом. В голове не было сомнений. Нужно выломать его, сейчас, тут же.
На удивление, замок поддался почти мгновенно. Наверное, годы забвения сделали своё дело.
Распахнув дверцу, я обнаружила внутри недоеденный бургер. Сморщенный и засохший, словно символ чужой спешки и забывчивости. Рядом стопка документов, аккуратно сложенная, и одежда: форма с бейджем.
На бейджике было написано: Эмико Хосино, генеральный менеджер компании. Я не ожидала, что когда-нибудь придётся лазить по шкафчикам таких людей.
Форма выглядела странно. Тонкая, почти прозрачная ткань, тончайшая, как сетка.
Как в таком можно было работать?
Я не удержалась, схватила рукав на стыке с плечом и одним резким движением оторвала кусок ткани. Сжав зубы, я быстро обмотала этим отрезком свою ногу, не слишком туго, но достаточно, чтобы хоть немного зафиксировать рану. Пусть этот ублюдок и подстрелил меня в ногу,, я не позволю ему взять моё тело в заложники. Сжав губы, осторожно пошевелила ногой.
Она двигалась.
Это уже что-то.
Осталось только надеяться, чтобы рана не начала кровоточить снова. Внезапно резкий сигнал разорвал тишину.
Начало игры.
За ним последовал звук, который заставил кровь застынуть в жилах.
Щелчок. Дверь захлопнулась. Я подбежала и дёрнула ручку несколько раз.
Хрен там. Всё так же заперто.
— Да что мне теперь, чёрт возьми, делать?! — вырвалось вслух.
Началась паника. Я носилась по комнате, как угорелая, выискивая что-то... хоть что-то, сама не понимая, что именно. Если бы я прятала что-то важное, то точно не оставила бы это на виду. Потолок... пол... Что-то, куда сразу не посмотришь.
Подняв голову, я вгляделась в потолок. Пытаясь найти хоть что-то. Кнопку, рычаг, что угодно.
Ничего.
Но стоило мне опустить глаза,я заметила, что один край линолеума был слегка поддёрнут.
Ах вот оно как...
Я подошла ближе, ухватилась за край и резко дёрнула на себя. Кусок оторвался с хрустом, будто вырывался из самой комнаты. Он был приклеен на супер-клей.
Гениально, мать его.
И под ним — ключ. Маленький, железный, обёрнут в прозрачный пакет. Но стоило мне только потянуться к нему, как воздух в комнате начал резко меняться.
Гарь.
Я обернулась. Двери распахнулись.
Что за хрень?!
Через густой дым вбежал он, тот самый парень.
— Двигайся давай! — рявкнул он, хватая меня за запястье и резко потянув за собой.
— Ты что творишь?! Я нашла ключ! Мне не нужна твоя помощь! — я прокричала в ответ.
— Это ключ не от твоих дверей! Он от другого сектора! Посмотри на обратной стороне, там написано!
Что, блядь, происходит?!
Мы куда-то неслись, и я на бегу посмотрела на крошечную надпись на ключе. Сектор 1Ц.
— Стой! У меня сектор 1Ц! Это не сюда, это в другую сторону!
— С чего ты взяла? Забей на того человека! Нужно бежать! Половина первого этажа уже охвачена огнём, я потратил кучу времени, чтобы найти тебя!
— Но там же может быть кто-то... — я не успела договорить.
Он ударил меня по руке. Быстро, жёстко, выбивая ключ. Вот же гад.
— Эй! Иди ты нахер, блядь! — в ярости дёрнула руку, отступила назад и снова подняла ключ.
Какие же все тут... гнилые мрази.
— Там человек, идиот! — крикнула я и, не дожидаясь ответа, развернулась и побежала в противоположную сторону.
Я поняла расположение секторов ещё в начале игры. Они были как на клавиатуре. У меня был сектор У, значит Ц должен быть прямо перед ним.
Всё было логично.
И если ключ был от Ц, значит, я знала, куда бежать.
Добежав до нужной двери, я распахнула её. Изнутри валил густой дым. Он обжигал глаза, забивался в лёгкие. Где-то внутри вспыхивал огонь. Неровный, будто бы живой. Я закрыла рот рукавом, стараясь хоть как-то фильтровать воздух, и бросилась внутрь.
В комнате, почти у самой стены, на полу сидела девочка. Примерно моего возраста. В руке она сжимала ключ. Её глаза метались, дыхание сбивалось, кожа была сероватой от копоти.
— Бежим! — крикнула я, хватая её за руку. Она не сопротивлялась, просто позволила мне вытащить её из комнаты. И в этот момент.
Крик.
Отчаянный.
Не её.
Из глубины коридора.
Скорее всего этот человек, это тот, кому предназначался ключ этой девочки. Мы вылетели из комнаты.
Поздно.
Уже ничего не изменить. Человека, чей был ключ, мы не спасли. И, скорее всего, теперь уже ничто не поможет. Но... я спасла хотя бы её. Хоть одного человека вытащила из этой грёбаной топки.
Мы бежали сквозь дым. Девочка хватала воздух ртом, кашляла, но не отпускала мою руку.
— Спасибо... спасибо... спасибо... — бормотала она снова и снова, как заклинание. Наверное, раз сто. Я не отвечала. Просто продолжала тянуть её за собой к лестничной площадке.
Возле лестницы уже кто-то разгребал завал. Доски, мусор, железо.
Нас теперь стало меньше.
Я не могла разглядеть всех, дым был повсюду. Слепил, душил, ел глаза изнутри. Девочка всё ещё цеплялась за меня, сжимая мой рукав так, будто в нём была её последняя надежда.
Мне было пиздец как жарко. Толстовка прилипла к телу, спина горела, как в печке. Но что я могла сделать? Снять?
Не вариант.
Обернувшись, я увидела, что огонь уже почти добрался до нас. Он лез по стенам, глотал воздух, хрустел досками.
— Можно там побыстрее ковыряться?! — закричала я и, не дожидаясь реакции, грубо распихала нескольких парней, стоящих у завала.
Да, завал был большой. Перекрывал всю лестничную клетку. Но его не обязательно было разгребать до основания. Там не было острых кусков, сплошные тупые обломки. Порезаться или разбиться можно было только если ты полный идиот.
Хотя, откровенно говоря, я сейчас была почти такой же.
Оперевшись рукой на перила, я поставила правую ногу на какой-то обрубок металла, оттолкнулась и прыгнула на кусок старого дивана. Да, именно кусок. От него осталась, кажется, только средняя мягкая часть.
Лестница была завалена не полностью. Примерно наполовину.
Я карабкалась вверх, цепляясь за всё подряд: какие-то доски, обрывки, папки, их тут было чертовски много. Всё это хрустело под ногами, будто я лезла по костям.
Добравшись до второго этажа, я выдохнула. Нехотя, с усилием, как будто это был не воздух, а раскалённый камень, застрявший в лёгких. Девочка, которую я спасла, карабкалась за мной, будто вжимаясь в мои следы.
Мне не хотелось её ждать.
Время жало, давило. Секунды стали чем-то, что нельзя тратить. Но почему-то именно в этот момент во мне шевельнулась капля человечности.
Я замерла на пару секунд, пока она подтянулась ближе, и, схватив её за руку, потянула наверх, ускоряя. Пусть быстрее вылезает.
На других мне было наплевать.
Почему?
Не знаю.
Просто... чувствовала, что на них и должно быть плевать.
Мы двинулись вглубь этажа. Как я поняла, лестничные площадки тут были разбросаны. Бессистемно. Абсолютно нелогично.
Кто, чёрт побери, проектировал это здание? И почему здесь нет лифта? Это же офис, мать его. Хотя... ладно.
Уже не важно.
Сейчас наша задача — найти проход на третий этаж.
И сделать это быстро.
Чертовски быстро.
Я понятия не имела, с какой скоростью движется огонь, но по жару, нависшему над телом, казалось, что он уже где-то совсем рядом. Подбирается, лижет стены, ищет путь. Ни минуты нельзя терять.
Я резко остановилась, почти оступившись.
— Слушай... — бросила я, даже не оборачиваясь. — Зовут тебя-то как?
— Нао... — прошептала она, еле слышно. Голос дрожал.
— Вот как, Нао... Так вот, если ты не перестанешь вжиматься в меня, дел не будет. Мы просто сгорим здесь вместе, и всё.
Она будто поняла. Сделала шаг назад.
Но я всё равно ощущала, как за моей спиной вибрирует её страх. Он был почти физическим. Она не плакала, не истерила, но её глаза выдавали всё: зажатость, ужас, надежду, что кто-то другой знает, куда идти.
Бедная девочка.
Хотя кому здесь сейчас легко?
Я двинулась вперёд. Не бегом, а просто быстро шла. С каждым шагом сердце бухало в висках, воздух в лёгких был горячим, как будто я вдыхала раскалённый металл. Толстовка прилипла к телу, пот стекал по спине, по шее.
Но бежать — означало выдохнуться ещё быстрее.
На втором этаже всё было в стекле. Или, точнее, в том, что от него осталось. Когда-то это были офисные комнаты. Светлые, прозрачные, современные.
Осколки валялись повсюду, а те, что ещё держались в рамах, могли лопнуть в любую секунду. От жара, от ветра, от дыхания.
— Нужно быть аккуратнее, — пробормотала я себе под нос.
Голова уже начинала плыть, но я пыталась заставлять себя думать.
Просто бегать по этажам и дёргать двери — не вариант. Планировка у здания была не просто нелогичная, она будто специально создана, чтобы запутать. Чтобы ты бегал кругами и в конце концов сам сдался.
Сгорел.
Мы с Нао прошли уже где-то половину второго этажа. Дёргали каждую дверь, заглядывали в каждую щель, подбирали коды, всматривались в замки. Большинство дверей были закрыты.
Очередная дверь.
Железная. Высокая. Потёртая.
Я дёрнула ручку.
Ничего.
— Блять! — сорвалось с меня почти с криком.
Я врезалась в неё ногой. Бессмысленно, но легче на секунду.
— Какого хрена?! Я уже быстрее сгорю к чёртям, чем найду хоть одну подходящую дверь! Что, мне, блядь, потолок зубами грызть?!
— Возможно... нам нужен ключ, — сказала Нао. Тихо. Осторожно. Положила мне руку на плечо.
Я резко повернулась к ней.
— Ты представляешь, сколько времени на это надо?!
Прямо в этот момент мимо нас пронёсся парень. Молодой. Штаны у него были обгоревшие, по голени. Ожог, кожа облезла, но он продолжал нестись вперёд, как будто не чувствовал боли. Или чувствовал, и просто бежал, чтобы не думать.
Мы с Нао проследили за ним глазами.
Мда. Бегает ещё. Хотя на адреналине и не такое вытянешь.
Я снова выдохнула, тяжело, через зубы.
— Ну так вот, — продолжила я, — даже если мы и найдём ключ... Тут столько долбаных дверей, что мы станем углями, пока подберём нужную.
И всё же... стоять тоже не вариант.
Плевать на логику. Нужно двигаться. Пусть хоть вперёд, хоть в огонь, но не стоять.
Я уткнулась лбом в железную дверь. Даже она уже была тёплой.
Прекрасно.
Просто ахиренно.
Хотя на что я вообще рассчитывала? Что она вдруг распахнётся и там будет свежий воздух, лестница и счастливый конец?
Я медленно облизала пересохшие губы, провела языком по щеке изнутри, будто пыталась просверлить там дырку. Просто чтобы отвлечься. Нужно соображать.
Нужно...
Единственное, что могло хоть как-то помочь, это планировка здания. Если вспомнить, все этажи были похожи. Слишком похожи. Коридоры как под копирку. Один и тот же поворот, та же длина, те же стены.
Всё сливалось.
Всё мешалось.
Я прижалась спиной к стене и на секунду прикрыла глаза. Голова гудела от жары и дыма, мысли рассыпались, будто я собирала их из пепла.
Если этажи отражены... если лестницы сдвинуты... может, они идут по спирали? Или здание несимметричное?
Чёрт знает.
Никакой логики.
Рядом тихо дышала Нао. Её пальцы всё ещё сжимали мою кофту. Я чувствовала, как она едва держится.
И вдруг, сзади, где-то в полумраке коридора послышался голос.
— Э... можно я с в-вами буду?..
Он был хриплый, сбивчивый, будто у человека только что выдрали из горла голосовые связки. Или он заикался?
Я резко развернулась, мышцы напряглись. Перед нами стоял он. Тот парень. Тот, что бежал раньше, с обожжённой ногой.
Теперь он еле держался на ней. Колено чуть согнуто, ботинок изорван, штанины обгоревшие.
Он тяжело дышал, грудь вздымалась, на лице копоть, пот и... что-то ещё.
Отчаяние.
Но больше всего в глаза бросался предмет в его руках.
Он держал его, как младенца — двумя ладонями, плотно, бережно, почти благоговейно. Что-то прямоугольное, небольшое...
Я чуть наклонилась, вглядываясь.
Он сразу заметил. Молча завёл руки за спину.
Ага.
— Ну т-так что?.. — переспросил он и сделал шаг ближе.
Я автоматически отступила назад, не думая.
Мозг сработал быстрее сознания. Плевать, что он ранен. Плевать, что один.
Внутри меня включился внутренний маяк.
— Вот же... — пробормотала я сквозь зубы, бросив взгляд на Нао.
Она метнулась глазами между мной и парнем. Я знала, что она скажет. Уже видела, как она набирает воздух.
— Я думаю, что можн.. — начала она, но я перерезала её голос.
— Нет. — чётко. Резко. Без права на обсуждение.
Я взяла Нао за руку и пошла в другую сторону. Увела её за собой.
Быстро. Резко.
Не оглядываясь.
Но шаги за спиной всё равно прозвучали.
— Но п-почему?.. — голос догнал нас. Он был тише, но с надрывом.
— Да потому что! — бросила я через плечо. — Ты еле ходишь. Мы не справимся с тобой на плечах.
— Т-так ты тоже. — резко ответил он. Почти в ответ на плевок.
Я остановилась.
Задумалась.
Он специально решил меня давить?
Я медленно обернулась. Он стоял. Дышал. Держал предмет уже у бедра, будто забыл, что пытался его спрятать.
И смотрел на меня в упор. Не нагло. Не умоляюще. Просто... прямо. Без страха.
Я посмотрела вниз. Под штаниной у меня действительно торчала странная горбинка. Проклятая ткань.
— Хорошо... — выдохнула я, уставшим, тяжёлым голосом. — Можешь идти с нами.
Пауза.
Ни спасибо, ни улыбки. Он просто кивнул. Ровно. Молча. И на секунду мне это даже понравилось. Без лишних слов. Может, толк от него и будет.
Он прочистил горло.
Это выдало лёгкое движение кадыка, как будто в горле у него стояли слова, которые он слишком долго держал внутри.
— Этот этаж у-уже начал гореть... — сказал он наконец. Эти его заикания до жути напрягали.
На секунду он расслабился.
Что это было?
Обманчивое чувство безопасности? Или он решил, что теперь в «команде»?
— Остальные разделились. Р-разбежались кто куда... Я не думаю, что они смогут справиться в одиночку. Это ведь... т-трефы. Командная игра.
Он говорил рвано, с перебоями. Где-то заикался, где-то тянул слова. Но в голосе сквозила странная уверенность.
Будто он знал что-то, чего не знали мы.
— Я Тевин, если вам и-интересно, — добавил он чуть тише. Не как представление. Как... факт, который нужно просто принять.
— Тевин? — переспросила я, нахмурившись. — Ты таец?
Он кивнул.
Плавно.
Спокойно.
Я смотрела на его лицо, и да, всё складывалось. Скулы, глаза, тень на коже. Имя говорило само за себя.
Нао представилась первой. Её голос был тише обычного, сдержанным. Я сказала своё имя почти нехотя. Не потому, что скрывала. Просто в этом месте оно ничего не значило. И только тогда, после этого небольшого, напряжённого круга доверия, он протянул к нам руки.
Я напряглась. Поджала губы, тело в тонусе. Чего он хочет?
Но зря.
В его руках был... фонарик.
Обычный. Маленький. Чёрный, матовый корпус.
Но он держал его с таким видом, как будто это был ключ от чего-то большего.
— Я нашёл его в-в одном из пустых кабинетов, — сказал он негромко. — Не думаю, что он просто так там лежал. В таких местах п-просто так не бывает.
Он протянул его мне. Без настаивания. Просто предлагая.
Я взяла.
Фонарик был лёгким. Немного тёплым от его ладоней. На ощупь обычный, как из магазина.
Но...
Я щёлкнула выключатель.
Лучи вырвались из линзы. Бледно-сиреневые. Холодные.
— Ультрафиолет... — прошептала я.
Тевин кивнул.
— Думаю, он понадобится.
— Где ты нашёл его? — спросила я, внимательно глядя на фонарь в своей руке.
Метал холодил кожу. Всё ещё ощущалась его температура, едва тёплая от ладоней парня.
— В кабинете. Даже н-не... — он на секунду замялся, — я бы это больше назвал кладовкой. Очень м-маленький. Самый крайний, возле входа на этаж. Там, где темно.
— Ты включал его уже. Так ведь?
Он кивнул.
— Да. Включал. Но ничего не заметил. Я светил только в-внутри той комнаты, где его и нашёл. Было совсем т-темно.
Я нахмурилась, прокручивая в голове.
— Темно, говоришь... — повторила я, всматриваясь в него. — Значит, этот «кабинет» не из стекла?
Он снова кивнул.
Я перевела взгляд по сторонам. Почти весь этаж был в стекле. Стены, перегородки, двери — всё отражало и преломляло свет, дробило пространство, делая его искаженным, будто мы в кривом зеркале. Может именно сюда и нужно светить?
— Мне кажется... — вдруг сказала Нао, осторожно, — нужно светить им на стекло.
Она озвучила мою мысль вслух.
— Пойдёмте, а то время поджимает, — добавила она, уже поворачиваясь, но я остановила её.
— Нет.
Я подняла руку, осматривая местность.
— Идти не надо. Весь этаж в стекле. А это значит, что свет проникает сквозь всё.
Нао замерла рядом, глядя на меня непонимающе. Я активировала фонарь. Лёгкий ультрафиолетовый луч вырвался вперёд, рассекая полумрак. Я медленно повела им вокруг себя, по периметру.
Стёкла заиграли тусклым фиолетовым оттенком, будто кто-то незаметно покрыл их тонким слоем пыли времени.
И тут... я увидела это.
В нескольких метрах от нас одна из стеклянных стен была полностью изрисована. Рисунки, линии, какие-то буквы. Они были невидимы при обычном освещении. Но сейчас — в ультрафиолете — они светились, как ожившие прожилки, будто стекло внезапно стало живым организмом.
— Там, — прошептала я и махнула головой, подавая жест ребятам.
Мы двинулись в ту сторону, на цыпочках, почти не дыша, как будто боялись спугнуть эту хрупкую иллюзию.
Нао шла рядом. Я слышала, как её дыхание стало чаще. Тевин немного отставал, но держался.
Чем ближе мы подходили, тем чётче проступали узоры.
И я поняла, что это.
Планировка.
На моём лице появилась лёгкая, но почти гордая улыбка. Фонарик слегка дрожал в пальцах, но я вела им по стеклу, не отводя взгляда от рисунка. Линии были неровные, будто их рисовал ребёнок. Кривые коридоры, будто бы наспех начерченные маркером. Но главное, что это был второй этаж, и на нём была только одна дверь, жирно обведённая в круг. Рядом, маленькая вертикальная черточка, как будто палка.
Что это?
Предмет?
Метка?
Я запоминала всё, как могла. Каждый угол, каждое ответвление, длину коридоров.
Не одна я.
По лицам Нао и Тевина было видно, что они тоже стараются врезать план в память.
— И что это может быть?.. — пробормотала я, показывая пальцем на эту странную «палку».
— С-с-слушайте... — заговорил Тевин, заикаясь, и легонько толкнул Нао локтем. Она стояла совсем рядом.
Я повернулась к нему, уже собираясь спросить, чего он хочет, но не успела. Потому что увидела то, что его заставило напрячься.
Огонь.
Он расползался за несколькими стеклянными стенами от нас, двигаясь так, будто был живым существом. Языки пламени вились, ползли, обволакивали перегородки, обжигали воздух, выползая из-за углов. Огненные пятна растекались по полу, и мне показалось, будто само здание задышало адским жаром.
Первый треск стекла был негромким, почти незаметным. Но за ним последовал другой.
Глухой взрыв.
Один из стеклянных блоков лопнул изнутри, разлетаясь на сотни мелких осколков. Звук отозвался где-то внутри меня, словно треснула кость.
Потом ещё один, и ещё.
КРИК, будто стекло само кричало, пока трескалось под жаром. Но я отчетливо слышала крик человека.
Стены дрожали.
Некоторые перегородки начинали вибрировать, от жары становясь хрупкими, как сахар. Жар резко усилился. Он ударил по лицу, прошёлся по телу, заставил кожу покрыться липким потом.
Я сорвалась.
Молниеносно бросила взгляд на планировку, впив глаза в ту самую обведённую дверь. И потянула Нао за собой, одновременно крикнув:
— Туда!
Мы рванули. На удивление нога не болела.
Тевин тоже попытался бежать, но нет.. Он остался позади, споткнувшись.
— Подожди! — крикнула Нао и резко остановилась, разворачиваясь к нему.
— Ты что делаешь?! — зарычала я. — Пойдём, нет времени!
Огонь был уже в двух поворотах. Трещали стекла, воздух сжимался, пол дрожал под ногами.
Нао посмотрела мне прямо в глаза. Один ее глаз был светло зеленым, а другой немного темнее. Они показались мне нереальными.
Ее челюсть напряглась, и она будто бы выдавила из себя:
— Но ты ведь... помогла мне... — она сделала паузу — помоги так же и ему..
Нао говорила не голосом девочки, а голосом человека, просящего спасти хоть какую-то часть себя.
Она смотрела так, будто если мы оставим его, мы больше не будем людьми.
Я закусила губу, мозг колотился, паника скреблась внутри, как зверь. Я перевела взгляд на Тевина. Он пытался идти, пытался не сдаваться, но ноги его предавали.
— Ай, блять... — выругалась я, проклиная себя. — Хрен с этим.
Я рванула к нему вместе с Нао.
Мы схватили его под руки, переплели запястья за его спиной, чтобы получилась крепкая поддержка. Он повис между нами, тяжело дыша, но не сдавался. И мы втроём, одним телом, начали пробираться вперёд, к этой чёртовой двери, которую рисовали детской рукой.
Сзади пылал ад.
А впереди — единственный шанс.
Мы бежали вперёд, сбиваясь в шаге, стараясь не рухнуть вместе на обломки. Тевин, цепляясь из последних сил, прижимал свои ладони к нашим плечам, будто мы были его последним якорем. Он что-то бормотал, едва слышно, но я даже сквозь этот хаос различала его заикания. Короткие, сбивчивые звуки, вырванные не столько голосом, сколько страхом.
Горячий воздух резал лёгкие. Пот заливал глаза, всё тело скользило, как будто кожа больше не дышала. Стены сливались в один мутный тоннель, и тут..
Тупик?
— Что это?.. — дрожащим голосом выдохнула Нао, отпуская Тевина.
Её взгляд вцепился в гладкую, мёртвую стену, словно она надеялась, что та вдруг расступится.
Я замерла, растерянная. Мы же... точно прибежали сюда, я видела это на планировке. Или я ошиблась?
Или...
— Дай мне фонарь! — взревел Тевин неожиданно резко.
Он шагнул ко мне с такой решимостью, будто готов был вырвать фонарь вместе с рукой. Я вздрогнула, но не двинулась. Он и не ждал, просто выхватил его, решительно, даже немного яростно.
Я уже открыла рот, чтобы наорать, но он посветил вперёд,и всё изменилось.
Свет выхватил из темноты силуэт двери.
Чёткий прямоугольник на стене, светлее, чем всё вокруг.
— Н-не зря... — выдохнул он. — Эта стена... она ведь другого ц-цвета.
Он прав.
Слишком чистая. Слишком ровная. Подозрительно идеальная.
Огонь уже дышал нам в спины. Рёв пламени усиливался, как крик чего-то древнего и неукротимого.
Жар становился невыносимым.
Мне казалось, я закипала в собственном поту, как будто внутри меня разливался кипяток. Виски пульсировали, кожа горела, а сердце билось в бешеном ритме выживания.
И тут Тевин отступил назад. Один, два шага. Глубокий вдох.
Он бросился вперёд.
Как тараном.
Врезался в стену всем телом. Удар был таким сильным, что даже воздух дрогнул.
Стена треснула.
Первый скол.
Ещё один удар, и хруст, словно кость лопнула под давлением.
Сквозь обломки показалась тяжёлая металлическая дверь. Мы даже не поняли, как оказались внутри. Всё слилось в один сжатый миг, как в замедленной съёмке. Позади лопались стёкла. Шрапнель из осколков разлеталась во все стороны. Я успела услышать, как что-то разбивается совсем рядом, но мы были уже по ту сторону.
Темнота.
Мы подсветили себе путь ультрафиолетом. Он был слабый, но лучше, чем ничего.
— Ты... очень сообразительный, — сказала Нао, чуть улыбаясь и глядя Тевину прямо в глаза. Она поправила волосы, заложив одну прядь за ухо.
Он ответил ей такой же легкой улыбкой.
Я поморщилась, не то от жара, не то от неловкости, и огляделась. Перед нами открылась узкая лестничная площадка, на удивление чистая, без завалов. Надежда мелькнула где-то внутри. Я сделала шаг, и тут же мою ногу свело. Боль ударила внезапно, резко, как если бы нерв замкнуло. Я стиснула зубы, не сдерживая хриплый стон.
— Амая! — испуганно закричала Нао и метнулась ко мне.
— Я в порядке, — прохрипела я, едва выдыхая слова сквозь зубы. — Поднимаемся. Быстро. — я поднялась на ноги и начала подниматься на верх.
Я прикусила язык.
Мне казалось что я начала буквально бежать по этим ступенькам.
Пожалуйста.
Я не хочу умирать.
Быстрее.
Нужно идти быстрее.