Сказка?

POV Габриэль

Тишина. Иногда она может быть столь оглушающей, что от нее хочется кричать, что есть мочи орать, лишь бы не слышать её. И ты кричишь, надрываешь связки, пока из горла не начинают вырываться лишь сиплые хрипы, а из глаз льются слезы обиды. Обиды на самого себя, на собственное бессилие и на весь мир, будь он проклят.

Сколько я уже сижу в этой клетке? Хотя, это больше похоже на коробку. Из клетки можно хоть что-то увидеть. А все, что вижу я — это четыре серые стены, покрытые ровной паутиной царапин. С высокого потолка свисает лампочка, которая ни разу, сколько я здесь нахожусь, не выключалась.

Как давно я здесь? Неделю? Пару дней? Я не знаю. Ведь трудно следить за временем не имея ни малейшего для этого приспособления. И это убивает. Заставляет сходить с ума.

А секунды идут. Тянутся словно патока. Медленно и лениво, не желая сменять друг друга. И ты уже не знаешь, сколько уже прошло. Час или же десять. День или же неделя.

Линус не выпускал меня из этой комнаты, лишь сам заходил время от времени. Если настроение у него было нормальное, то мне доставалась не сильно. Но в последнее время заходил он все чаще, а настроение у него было все хуже. После таких вот «визитов» держать все в себе было все сложнее. Исполосованная спина горела будто огнем, запястья, натертые грубой тканью, были стерты почти до крови. Все тело вновь было покрыто десятками новых синяков и шрамов. Но я не смел сказать или сделать что-то против его воли. Сделай я это и он мог навредить Кирусу. А этого я не мог допустить. Пусть Линус хоть убьет меня потом, но пока он развлекается со мной — Кир будет в безопасности. Я перетерплю. Я же «сильный». Да, Дейв? Я же выдержу?

Вот только сил уже почти нет. И каждый раз открывать глаза становиться все сложнее, а каждое движение отдается невыносимой болью во всем теле. Кажется, что даже дышать больно. Сколько я еще так выдержу? Дейв, где ты? Когда уже мои страдания закончатся? Скажи, когда? Я так устал...

***

Тепло.

Как странно. Откуда ему здесь взяться? Неужели я все же умер? Прости меня...

Слишком светло. Яркий свет причиняет боль. Попытка открыть глаза превращается в настоящее испытание. Но мне все же удается сделать это.

За пеленой выступивших от боли слез расплывчатым пятном чернеет чей-то нечеткий силуэт. Он наклоняется ко мне, что-то спрашивает, а я ничего не могу ответить. В воздухе чувствуется противный запах медикаментов.

Наконец все вокруг перестает быть похожим на кляксы и приобретает четкие очертания.

Первое, что я вижу — это обеспокоенное лицо Кируса. Глаза омеги были красными и влажными от слез, которые и сейчас не прекращали литься.

— Габриэль! Слава Богу, с тобой все в порядке, — парень разрыдался еще больше, прижимаясь ко мне.

— Кир, — собственный голос казался больше похожим на скрип. Но сейчас это не важно. Главное, что с Киром все хорошо. Он жив.

Конец POV Габриэль

— Он ничего с тобой не сделал? — наконец, немного придя в себя, спросил Габриэль.

— Да все со мной нормально. После того, как меня сюда привезли, Блэк ни разу не заходил ко мне. Но сегодня ко мне с утра завалился один из его головорезов и привел сюда. Габриэль, ты лежал без сознания сутки, — голос Кируса снова начинал дрожать, — Я уже боялся худшего. Но с тобой все хорошо. Какое счастье...

Габриэль больше не мог держать все в себе. Не обращая внимания на ноющую боль во всем теле, которая возникала от каждого движения, мальчик обнял стоящего возле кровати Кируса. Омега не сдерживал своих рыданий, в которых были все боль и страх прошедших дней.

От чувства теплых рук только сильнее хотелось плакать.

Сейчас в голове почему-то возникла мысль, что вся его жизнь — это нескончаемые слёзы. И от этого становилось только хуже. Неужели все должно быть именно так? Неужели все светлое, что могло случиться в его жизни — это короткий миг счастья в объятиях любимого человека. И большего он не заслужил? Почему так?

Тишину комнаты, до этого нарушаемую только тихими всхлипами, прервал шум открывающейся двери, в которую вошел Линус Блэк.

Увидев вошедшего, Габриэль лишь сильнее прижался к Кирусу, неосознанно ища хоть какую-то защиту.

Заметив такую реакцию, альфа лишь довольно усмехнулся, подходя к постели, в которой лежал омега:

— Как хорошо, что ты уже пришел в себя, ангелочек, — улыбка на красивом лице больше походила на оскал, заставляя Габриэля только сильнее дрожать, — Спасибо тебе, солнышко, — на этот раз Линус обратился к Кирусу, — Ты очень сильно помог. Не зря я тебя с собой забрал. Но не беспокойся, долго ты здесь не пробудешь. Твой братишка так усердно занимается твоими поисками, что вы довольно скоро встретитесь, — в голосе альфы не было ни капли сожаления, хотя Габриэль знал, что для него Кирус является ценным заложником.

— Что ты собираешься сделать с Габриэлем?

— А вот это тебя не касается, — притворно-ласково проговорил Линус, подходя к омеге почти вплотную, — Я же не хочу чтобы твой милый братишка нашел нас потом. Поэтому не суй свой милый носик в мои дела, — широкая ладонь аккуратно, почти любовно, прошлась по бледной коже щеки, медленно опускаясь вниз, пока не остановилась на горле, — Нам с Габриэлем будет хорошо вдвоем. Знаешь, омеги могут быть очень уступчивы и покорны, если правильно с ними обращаться. Веришь?

— Какая же ты тварь, Блэк, — зло выплюнул Кирус, с ненавистью смотря в глаза цвета льда.

Хватка на шее резко исчезла, давая свободно дышать, но затем последовала пощечина, которая разом выбила весь воздух из легких.

— Какой смелый омежка, — Линус присел рядом с пытающимся восстановить сбившееся дыхание Уайтом, — Ты уж прости, но сам виноват. Думай, прежде чем что-то говорить, — альфа небрежно подхватил подбородок Кируса с интересом всматриваясь тому в глаза, где сейчас плескались только злость и ненависть, ожидаемого страха не было даже и следа, — И все-таки ты удивительный, — снова хмыкнул Блэк, отпуская омегу и подходя к кровати, где полусидел испуганный от происходящего Габриэль, — Жаль, что тебя нельзя трогать, иначе твой братишка совсем озвереет. Но у меня есть мой ангелочек. Правда? — на этот раз слова были обращены к Габриэлю.

— Не смей его трогать! Он еще не поправился полностью! — вмешался Кирус.

— Ты мне надоел, — будто от маленького ребенка отмахнулся Линус, — Выведите его отсюда и идите, подготовьте машину, мы скоро уедем отсюда.

После слов Блэка в комнату вошли два альфы и вывели сопротивляющегося омегу прочь.

Габриэль лишь грустно улыбнулся, ловя сожалеющий взгляд Кируса. Он был благодарен омеге за все. Как жаль. Наверное, они больше никогда не увидятся...

— Ты куда-то уезжаешь? — несмело спросил Габриэль.

— Какой ты все-таки невнимательный, — почти ласково улыбнулся Линус, — Я же говорил, что мы едем вместе. Знаешь, этот Уайт оказался до противного настырным и уже почти добрался до меня. Но есть простой способ оторваться от бегущей за тобой собаки. Стоит отдать ей то, что ей нужно и она отстанет. Как ты думаешь, ангелочек, что нужно Уайту от меня сейчас больше всего? —

-... Кирус, — от понимания этого почему-то сердце больно сжалось в груди. Конечно. Дейв получит обратно брата, а Линус в это время будет уже далеко. Альфа не захочет лишний раз рисковать ради совершенно чужого человека.

Увидев состояние мальчика, Линус лишь победно усмехнулся:

— Умничка, ты все правильно понял. Ему нужен только его ненаглядный братик. А кто ты ему? Скажи, кто? — сильная ладонь подняла подбородок, заставляя взглянуть в холодные глаза, — Все верно. Ты только мой и ничей больше. Никому больше не нужен, мой ангелочек.

По бледным щекам омеги потекли горячие слёзы. Сейчас слова Линуса казались правдой. И сознание этого душило, не давало ни единой другой мысли о том, что все сказанное альфой — неправда, что он нужен. Было чувство, будто все годы проведенной в одиночестве жизни в один момент обрушились на него неподъемным грузом.

«Ты сильный»- какая глупость. Что за лживые слова. Это просто не может быть правдой.

Сейчас вся его жизнь почему-то показалось ему лишь чем-то похожим на трепыхания мотылька о стекло. Бесполезно, как не старайся, только крылья поломаешь и увянешь, смотря сквозь прозрачную толщу на абсолютно недосягаемый мир.

Так зачем бороться, если гибель неминуемая? Что за глупый вздор? К чему все это.

«Если я сдамся... будет ли не так больно, если я сдамся?»

— Наконец-то ты осознал... — в голосе Линуса было слышно плохо скрываемое торжество, но на идеальном, словно искусная маска, лице играла почти настоящая забота, — А теперь нам пора.

— Куда? — надломанным голосом спросил Габриэль.

— Разве тебе это важно?

— ... Нет, — бесцветно ответил омега.

— Хороший мальчик...

Поцелуй был горький, с соленым привкусом ещё не высохших слёз и металлическим — крови. Но Габриэль не чувствовал былого отвращения. Он вообще ничего не чувствовал. Словно марионетка без души, без чувств...

Только слёзы не прекращались. Могут ли они вообще когда-то прекратиться?

Как происходил переезд, Габриэль не знал.

После того, как его посадили в машину какой-то мужчина сделал ему укол, от которого он заснул почти мгновенно.

Последнее, что подумал мальчик, это то, что лицо этого альфы было слишком знакомым. Но где он мог его видеть, мальчик вспомнить так и не смог.

Веки становились тяжелыми, а усталость навалилась с неимоверной силой. Но Габриэль с последних сил пытался не заснуть. Он почему-то никак не мог насмотреться на небо, за затемненными стеклами автомобиля. Казалось, что он не видел его целую вечность и неизвестно, когда сможет его теперь увидеть.