Достичь луны.

– Нет, – холодно ответила она, не поднимая глаз.

– Значит, мы можем поговорить?

Она наконец взглянула на меня.

– О, неужели ты наконец решил поговорить?

Ну, что ж, я это, без сомнения, заслужил.

– Наверное, мне надо начать с извинений.

Выражение ее лица смягчилось, тем не менее она сложила руки на груди, пытаясь изобразить непреклонность.

– Было бы неплохо, – сказала она.

– Прошу прощения за мое поведение вчера вечером.

– Ты имеешь в виду – за свое идиотское обвинение в том, что я собираюсь спать с другим мужчиной после того, как мы договорились этого не делать?

– Да, именно за это.

Чеён вздохнула.

– Я вовсе не отношусь к такому типу женщин, Чонгук. Если бы я даже и захотела с кем-нибудь переспать, я все равно бы не стала этого делать, пока у меня есть обязательства перед другим человеком.

Сама того не подозревая, она случайно попала в мое больное место. Я полночи и все утро провел, пытаясь осознать тот факт, что у меня проблемы с доверием – в чем легче всего было обвинить других людей. Во всем виновата Наён. Моя работа подорвала веру в человечество. Но если быть абсолютно честным с собой, то следовало признать, что мне очень нравилась Чеён– может, даже больше, чем следовало, учитывая, что мы лишь недавно познакомились, и мне просто было безумно страшно ее потерять. Она провела все последние годы своей жизни в ожидании, что другой парень наконец обратит на нее внимание, и я не был уверен в том, что произойдет, когда он это сделает.

Конечно, я ревновал. Но я также был чертовски напуган. И мне совсем не нравилось это чувство.

Я подошел к ней, не потому, что собирался что-то сказать, а потому что мне невыносимо было находиться в одной комнате с этой женщиной и не быть с ней рядом.

В тот день на улице было особенно морозно, и ее щеки порозовели, как и кончик носа. Я взял в ладони ее холодное лицо, склонился и запечатлел нежный поцелуй на ее губах.

Потом я чуть отодвинулся, глядя ей в глаза.

– Прости за то, что вел себя как ревнивый идиот. Я собирался сказать тебе, что не виноват в том, что подвержен ревности, это все моя собственная история и специфика работа – возможно, так оно и есть. Но это лишь часть правды. Честно говоря, до меня это дошло лишь минуту назад.

– И что же это?

– Мне жизненно необходимо услышать от тебя, как ты все-таки относишься к этому парню. Несколько месяцев назад ты отправилась вслед за ним через полстраны. Я знаю, что ты испытывала к нему сильные чувства. И если ты говоришь, что сообщила бы мне, если бы хотела прекратить наши отношения, я полагаю, ты бы так и сделала. Но главное, я хочу знать, если бы он сегодня сказал тебе, что любит тебя, ты бы порвала со мной?

Чеён застыла, и на ее лице промелькнуло какое-то странное выражение, а потом наши глаза встретились.

– Почему бы тебе не присесть?

Pov_Chaeyoung

Легко сказать, когда Чон Чонгук пристально смотрит на тебя в ожидании ответа. Он хотел знать, что произойдет, если мужчина, по которому я сходила с ума последние несколько лет, мужчина, из-за которого я, поставив на карту все, переехала в Нью-Йорк, вдруг бы решил, что хочет быть со мной. Этот вопрос постоянно крутился у меня в голове с того самого момента, как они оба, Чонгук и Джонни, оставили меня накануне одну наедине со своими мыслями.

Но Чон был откровенен со мной, и я задолжала ему честный ответ. Черт побери, да я его и себе задолжала.

– Я так долго испытывала нежные чувства к Джонни, что даже не помню, каково это – жить без них.

Чонгук присел на край моего стола. В его позе было что-то невыразимо мужское, властное – что-то очень простое, и в то же время еще раз напоминающее, что то, что я собиралась сказать сейчас, сущая правда.

– Но мои чувства к Джонни очень сильно отличаются от того, что происходит между нами.

Глаза Чонгука сверкнули, и мне пришлось сжать бедра, чтобы удержаться от возбуждения при виде того, как нарастает его гнев. Не было сомнений в том, что попытки вывести друг друга из себя были своего рода извращенной прелюдией к любовным играм для нас обоих, только вот время сейчас было неподходящее.

– Джонни умный и хорошо воспитанный человек. Мы оба питаем страсть к психологии и социологии. Он никогда не использует грубые выражения, водит меня в фешенебельные рестораны и ни разу не повысил на меня голос.

Чон, казалось, задумался.

– Жду не дождусь, когда ты растолкуешь, в чем же состоит это чертово «но».

Мои губы дрогнули. Надо было изложить неприятную для него часть, прежде чем перейти к тому самому «но».

– Я это сделаю. Просто я хочу быть с тобой абсолютно честной.

Выражение его глаз сказало мне, что пора бы уже перейти к сути. Чонгук нетерпеливо кивнул, и я продолжила:

– Я бы солгала, если бы заявила, что у меня совсем нет чувств к Джонни. Но теперь в моей жизни появился ты. И спутал мне все карты, и теперь я представления не имею, куда приведет все то, что происходит между нами, но одно я знаю твердо.

– И что же это?

– Когда я смотрю на тебя, то начинаю понимать, почему у меня никогда бы ничего не получилось с Джонни.

Его взгляд смягчился.

– Я полный лох в том, что называется доверием.

– Я знаю.

– Я всегда буду повышать голос и использовать грубые слова.

Я усмехнулась.

– Ну, я узнала, что хоть язык у тебя и несдержанный, но иногда его работа меня вполне устраивает.

Чонгук протянул руку и провел двумя пальцами по подбородку, шее и ключицам, опускаясь к вырезу блузки.

– Правда? – прошептал он.

Этого оказалось достаточно. Слово, произнесенное низким, с хрипотцой голосом и легкое прикосновение. Я не могла бы объяснить те чувства, которые вызывал у меня Чонгук, как не могла бы описать вкус воды. И все же, каким-то непостижимым образом он стал так же жизненно необходим для меня, и я ни в коем случае не хотела умереть от жажды.

Я тихо спросила:

– Где сейчас Бек?

Взгляд Чона следовал за его пальцами, когда они нырнули за край выреза.

– В школе. Поеду забирать его не раньше чем через час.

Все мое тело покалывало при мысли о том, как мы можем провести этот час.

– У тебя до этого есть клиенты? – поинтересовалась я.

Он принялся расстегивать маленькие перламутровые пуговки.

– Нет. А у тебя?

Я покачала головой.

После этих слов Чонгук отбросил сдержанность и терпение, которые стоически проявлял до этого момента. В следующую минуту он сорвал меня с кресла, стянул с меня трусы и усадил на письменный стол лицом к креслу, с юбкой, задранной до талии, при этом стараясь не задеть поврежденную ногу в легком фиксаторе.

Затем он уселся в кресло прямо передо мной и ослабил галстук.

– Что ты делаешь?

– Показываю тебе, как сильно раскаиваюсь. Разведи ноги пошире.

О боже.

Я развела ноги, как он просил, и от его взгляда, направленного прямо туда, у меня мороз пошел по коже. Когда он облизнул губы и ближе придвинув кресло, обхватил мои ягодицы руками и подтянул меня к краю стола, я уже чуть не испытала оргазм, хотя он еще даже пальцем ко мне не прикоснулся.

– Может, я и не люблю таскаться по фешенебельным ресторанам, но ты всегда будешь у меня сыта, а я буду смаковать тебя до тех пор, пока ты не начнешь выкрикивать непристойности.

Именно так оно и получилось.

×××

Все изменилось после нашего утреннего разговора. Между нами возникла близость, незримая связь, которая раньше не ощущалась. Чон забрал Бека из школы и принес обед для нас всех, а потом они вдвоем отправились в библиотеку и снова на каток. Мне нравилось то, как он проводил время с сыном, посвящая часть времени полезной деятельности, а часть игре. Бек листал детские книжки на коврике, в то время как Чон работал над очередным делом в соседней комнате. После того как работа была закончена, Бек читал книги для Чонгука, и наградой малышу был поход на каток.

В тот день после обеда у меня было много встреч с клиентами, и последняя была назначена на половину седьмого. Я чувствовала себя окрыленной и была преисполнена надежд, что в состоянии решить любые проблемы семейных пар. Оптимизм бил через край во время моих сеансов, и это весьма благотворно сказывалось на их результатах.

Я уже собиралась домой, когда услышала, как открывается передняя дверь и маленькие ножки топают к моему кабинету.

– А мы все купили, чтобы смотреть кино сегодня вечером! – прокричал Бек. Его пухлые щечки раскраснелись от холода, а сам он был укутан, как маленький снеговик.

– Правда? А что вы планируете посмотреть?

Бек поднял два пальца.

– У нас целых два фильма. Один для ужина, а второй для десерта.

Я не совсем поняла, что он имел в виду, но его восторг был заразителен.

– Звучит просто замечательно. И какой же фильм вы будете смотреть первым?

Тут из-за спины сынишки появился Чонгук.

– Бек заставил меня высадить его у обочины и отказался проехать со мной на автостоянку, чтобы первым успеть рассказать тебе, что мы затеваем.

Бек расплылся в такой широкой улыбке, что я могла бы сосчитать все его маленькие зубки. Он поднял футляр с компакт-диском.

– На ужин у нас «Облачно, возможны осадки в виде фрикаделек». Потом он указал на отца, который как раз вытаскивал пакет с едой навынос.

– В пиццерии «У мамы Терезы» готовят лучшие фрикадельки в городе, – сказал Чонгук.

Бек быстро закивал, затем поднял вторую кассету:

– А на десерт у нас «Белоснежка и семь гномов».

Он снова указал на отца. Было такое впечатление, словно они разыгрывают маленький спектакль.

Чон поднял второй пакет:

– А тут у нас пирог с крыжовником из французской кондитерской.

Я улыбнулась.

– А что это за странный пирог такой?

– Черт его знает. Но нам пришлось обойти три кондитерских, чтобы его раздобыть, и эта штука стоит двадцать шесть баксов, так что ей лучше оказаться вкусной.

Бек добавил:

– А я свой кусок буду есть с ванильным мороженым. Хотя в твоей киновечеринке оно и не запланировано.

– Моей киновечеринке?

– Ну да, папа сказал, что ты любишь вечеринки на тему разных киношек. Ты пойдешь с нами?

От стены, которую я возвела вокруг своего сердца, чтобы не влюбляться в этого мужчину, откололся еще один кусочек.

Чонгук пристально наблюдал за мной, словно пытаясь оценить мою реакцию, которую я не смогла бы скрыть, даже если бы и хотела.

Я прижала руку к груди.

– Это так мило с вашей стороны. Вот уж не ожидала, что вы устроите для меня киновечеринку. Пойду с огромным удовольствием.

Сгорая от нетерпения поскорее начать, Бек сорвался с радостным криком с места и понесся в холл.

– Я вызову лифт.

– Не входи в него, пока я не подойду, – предупредил сына.

Я закончила собирать свои вещи и направилась к выходу. Поднявшись на цыпочки, я нежно поцеловала его в губы.

– Спасибо тебе.

Чон подмигнул:

– Всегда пожалуйста.

Он подхватил меня на руки – вбил себе в голову, что мне нельзя ходить, пока не сняли с ноги фиксатор, – и мы направились к лифту.

Понизив голос, он произнес:

– Думаю, мне понравится этот ужин и вообще вся эта затея с тематическими киновечеринками – наконец-то найду применение своей коллекции эротических фильмов.

×××

Остаток недели был таким же волшебным, как и та киновечеринка. Время, проведенное дома с Чонгуком и Беком, позволило мне узнать об этом мужчине больше, чем я узнала бы за десятки свиданий вдвоем. Если вдуматься, такие встречи стоит сделать обычной частью ритуала ухаживания. На втором или третьем свидании мужчине следует привести ребенка, возможно, племянницу или племянника, если у него нет собственных детей, чтобы женщина увидела, как он с ними обращается. За один такой вечер можно узнать суть человека лучше, чем за полгода любовных отношений.

Помимо того что мы завтракали или ужинали с ним вместе каждый день, Чонгук всегда умудрялся выкраивать еще и пару часов для нас троих, а также обязательно какое-то время проводил вдвоем с Беком. Я уже начала воспринимать нашу теплую компанию как свою маленькую семью. Но в глубине души я все же понимала, что долго это не продлится. Скоро должна была вернуться Наён, и я представления не имела, чем это обернется для всех нас. И все же личность бывшей жены Чона определенно вызывала у меня интерес.

В тот день после обеда я должна была присматривать пару часов за Беком, в то время как Чонгук снимал показания со свидетелей, встречу с которыми он не мог перенести. Он планировал попросить одну из помощниц учителя из школы посидеть с Беком, но я настояла на том, что и сама могу с этим справиться.

У Чонгука была припасена целая коллекция фильмов, и я купила немного классического попкорна «Джиффи Поп», чтобы приготовить его на плите. Работа приходящей няни – одно удовольствие.