21 глава
Как-будто это не он жарко поимел меня не далее, как пять минут назад.
- Данил…
- Нахера ты так быстро оделась? – спрашивает он.
Тянется к пуговичке на талии и сейчас же ее расстегивает.
Я привстаю, послушно стягиваю джинсы и снова усаживаюсь на него верхом.
Он дергает в сторону полоску моих трусиков, приподнимает за попу и медленно насаживает меня на себя.
- Дэн! – ахаю я.
Глаза сами собой закрываются, а ладони, лежащие поверх его груди, напрягаются и чуть подрагивают.
Хорошо. Боже, как же с ним хорошо.
- Подвигайся немного на мне, - просит Данил и опять чуть приподнимает, а потом с новой силой усаживает меня на себя.
- Даня!
Его губы находят мой сосок и прикусывают его прямо через футболку.
- О боже, боже, боже.
- Я хочу, чтобы сегодня ты осталась у меня, Юль.
- У меня учеба, Данил. И другие дела…
Он рывком стягивает с меня кардиган, затем футболку и теперь терзает языком и губами ничем не защищенные груди.
- Кайф. Какой же это кайф, чистый кайф…
- Хочу, чтобы ты осталась у меня, - повторяет он и снова прикусывает один из моих сосков.
Выдыхаю.
Резко, отрывисто, прерывисто.
Потому что его пальцы подбираются к клитору, раздвигают складочки и начинают бесцеремонно и крайне чувствительно трогать, лишая последних остатков самообладания.
Конечно же, я соглашаюсь и делаю все, о чем он просит. Я в полной и абсолютной зависимости от его губ, рук, языка. Это просто какое-то наваждение, мучительная сладкая пытка.
Одно лишь радует меня в сложившейся ситуации. То, что и он, похоже, сильно зависит от моего, мгновенно возбуждающегося от его взглядов и прикосновений, тела.
Ему нравится проводить со мной время, и он ничего, ничего не может с этим поделать.
- Юль, это тебе, - говорит Данил, когда наутро я сижу перед зеркалом и прикидываю, стоит ли сегодня наносить макияж, или обойдусь лишь тонким слоем своего недорогого дневного крема.
Подходит и надевает мне на шею тонкую цепочку, с необычайно красивой подвеской в форме аккуратной капельки, которая устраивается в ложбинке между грудей и очень сильно, просто нереально мне идет.
Не успеваю осознать, как к этой подвеске присоединяются серьги такой же тонкой ручной работы и изумительной изящной красоты.
Дашка погуглила потом цену комплекта, и мы с ней долго не могли прийти в себя от его огромной, если не сказать баснословной, и не только по нашим скромным меркам, стоимости.
- Он точно влюблен в тебя, Юль. Несомненно, влюблен, - то и дело заявляет мне Дашка. - Потому что иначе он не стал бы дарить тебе такие дорогие украшений.
Может и не стал бы, но он дарит.
Духи, наряды, и еще множество других украшений из золота и драгоценных камней, помимо этого самого нежно мной любимого первого комплекта с капелькой. Он много чего бы мог мне не дарить, а я бы могла не принимать, но как-то так закрутилось все у нас…
Впрочем, все его подарки в любом случае хранятся исключительно в его особняке. Я настояла, сказав, что в общаге у нас ничего не спрячешь и толком даже нет замка на двери.
И одеваюсь по его вкусу я только исключительно в его присутствии. В остальное время я ношу свои обычные вещи, рассудив, что не стоит особенно выделяться среди девчонок своей студенческой тусовки.
Хотя многие знают, конечно, что мне удалось подцепить богатого и нереально красивого мажора, и даже делают ставки, через какое время я ему надоем.
Как только до меня доходит эта информация, я сразу же, недолго думая влезаю в чат и тоже делаю ставку на себя. На самый короткий срок – всего в неделю.
- В смысле? – вскидывает брови Альбина, заводила, считающая себя самой красивой девушкой универа и первая, кто начал завидовать мне и распускать разные сплетни.
Даже она, хоть и возникала, стоя в кружке подруг в туалете, что бросит он меня, не пройдет и двух недель, сделала ставку на целых три недели. И тут вдруг откуда-то одна…
- В каком смысле одна? – снова восклицает она.
- В прямом, - отрезаю я громко и при всех. - Думаю, продержусь максимум неделю. Он часто меняет девушек, чего еще ожидать от богатого избалованного мажора? Сама подумай.
После этого все завистницы, во главе с Альбиной, затихают и обсуждение, вместе со спором, как-то само собой очень быстро сходит на нет.
А Данил продолжает заезжать за мной после занятий и работы. Продолжает водить по ресторанам и дарить разные украшения и подарки. И конечно же, он трахает меня так часто, как только возможно при моем и его графиках занятости.
Единственное, что омрачает нашу, кажущуюся такой нерушимой, идиллию, это ненормальная, просто какая-то дикая ревность Дани, ведь мне приходится то и дело вызывать ее, чтобы держать его в тонусе, и…его лучший друг Макс.
Макс не смирился с тем, что я выбрала его друга, и то и дело пытается смутить и спустить меня с небес на землю.
Если Данил оказывается в клубе без меня, Макс тут же шлет фотки, пытаясь взять в ракурс не только Даню, но и обитающих поблизости девушек, каждая из которых из кожи вон лезет, чтобы зацепить его и, в идеале, соблазнить.
Когда я остаюсь одна в его обществе, что случается, как ни крути, время от времени, он смотрит на меня так, что я готова на месте провалиться от закрадывающегося в душу страха и волнения.
Так бывает, что вроде ничего особенного, но все равно как-то не по себе.
Макс не распускает рук, слава богу, но и взгляда этого мне хватает за глаза.
Иногда мне кажется, что лучше бы распустил, и тогда бы я со спокойной душой могла бы пожаловаться на него Дане, и тот приструнил бы его, как он умеет. А так…
Я влюблена по уши в Даню и просто не мыслю жизни без него. Я знаю, что он часто устает от всех и вся и крайне быстро теряет интерес к тому, что перестало быть новым для него. Я вижу, что люди надоедают ему скорее, чем он их полностью и до конца исследует и раскроет. Кто-то раньше, кто-то позже. Вопрос лишь в количестве времени, которое у него уходит на это. Так что, Альбина, со своим спором недалеко уходит от истины.
Я то и дело выставляю между нами разные границы и барьеры. И наблюдаю, с какой легкостью он преодолевает их один за одним.
Мне сложно, крайне сложно балансировать на этой грани. На острие ножа, когда чуть оступись и сразу полетишь в глубокую бездонную пропасть.
Мне кажется, что рано или поздно, но наши отношения обречены.
А потому, когда мы оказываемся с ним в постели, два безумных и голодных друг до друга, ненасытных диких зверя, я отдаюсь ему без остатка, а потом поднимаюсь и снова захлопываю двери перед самым его носом.
И не подозреваю, что наш разрыв уже так близок, и он может зависеть не только от меня, или от него. Но также от окружающих нас людей, которым не дает покоя наша одержимая увлеченность друг другом.
- Что, как тут у вас? – спрашивает у меня Макс, едва оказывается в холле первого этажа, кружа по нему и кидая на меня свои фирменные пронизывающие взгляды.
- Нормально все, - отвечаю я, ожидая, пока Данил закончит разговор по работе и присоединится к нам. Избавит меня от этого, напрягающего меня общения.
Парень кидает очередной взгляд на меня и вдруг в секунду преодолевает расстояние в несколько шагов, разделяющее нас друг от друга.
- Татуировку сделала?
Он выбрасывает вперед руку и хватает меня за запястье. Поворачивает руку тыльной стороной к себе, рассматривает мое предплечье.
- Да, давно хотела, - пожимаю я плечами, пока Макс впивается взглядом в мое тату.
Хотела, и упросила Даню отвезти меня в тот тату-салон, где он сам делал себе татуировки. Он согласился, хоть и не сразу, а потом сидел, развалясь в кресле с телефоном, и ждал, пока мне набьют две настоящие и офигительно классные тату.
Та, что внимательно рассматривает Макс, веточка тату, является символом жизни и смерти. Выбирала долго, но когда взгляд зацепился за нее, я приняла трудное решение очень быстро.
Мне понравилось, что помимо связи с миром живых и мертвых, эта ветвь символизирует также магическую связь с высшими силами. Я выбрала оливковую ветвь, что дополнительно означает также чистоту, мудрость и искренность.
Не знаю, насколько я чиста в связи с активной связью с Даней, но искренняя в своих чувствах, это абсолютно точно, хоть мне и приходится частенько их приглушать.
- И что, это одно или есть еще? – зачем-то интересуется у меня Макс.
Есть еще, думаю я про себя.
- Одно, - отвечаю вслух, потому что второе…расположено высоко на внутренней стороне бедра и, пока не наступило лето или мы не поехали на отдых, его не может видеть никто, кроме Дани.
- Макс, - произносит Данил резко и мы непроизвольно отскакиваем друг от друга, - что здесь происходит?
Данил переводит взгляд с меня на своего друга и обратно.
- Макс заинтересовался моим тату, - честно отвечаю я.
Даня так смотрит, что у меня пропадает всякое желание играть с ним и дополнительно провоцировать его.
- Да?
- Красивая татушка, - говорит Макс и жмет плечами, - надо будет Лидку сводить, пусть тоже что-нибудь себе набьет.
- У тебя новая девчонка? Поздравляю.
Данил проходит к бару и наливает всем нам немного выпить.
- А, - машет рукой Макс, - пока еще не решил. Нам надо сходить на двойное свидание, тогда и определюсь окончательно.
Я уверена, что Данил ему откажет и даже не переживаю насчет этого, но Даня неожиданно соглашается и говорит, что если Юля не против, то мы можем сходить с ними в кино.
Я против, восклицаю я про себя.
- Не знаю, может быть как-нибудь, но не в ближайшее время. Сессия на носу, да и вообще…
Данил пожимает плечами, как бы говоря Максу, что ничего не поделаешь, а я сдабриваю свой отказ милой обезоруживающей улыбкой.
- Что он от тебя хотел? – спрашивает у меня Данил, когда Макс уходит.
Мы полулежим в обнимку на диване напротив навороченной во всю стену плазмы, попиваем глинтвейн и переговариваемся под какой-то боевик.
- Он схватил меня за руку и начал рассматривать тату. Дальше ты знаешь.
- Он…приставал к тебе хоть раз после того, как мы стали встречаться? – спрашивает Данил, чуть помедлив.
- Нет, - приходится сказать мне, потому что действительно нет.
- Но…, - продолжает Данил за меня, - есть что-то, что тебя беспокоит?
- Не знаю. Я не могу этого объяснить.
- Он нравится тебе?
- Вот это вот точно нет, - смеюсь я и целую Даню в щеку. – Ты же знаешь, что нравишься мне только ты.
Данил притягивает меня к себе сильнее и принимается меня ласкать, начиная с шеи и продвигаясь целенаправленно вниз.
- Даня, что ты делаешь, - смеюсь я, когда он доходит до живота и начинает лезть мне под юбку.
- Хочу посмотреть твое второе тату, которое ты не показываешь никому, кроме меня, - мурлычет Данил и начинает раздвигать мои ноги.
- Даня…
- Расслабься и полежи спокойно, Юль, - говорит он и покрывает поцелуями в мгновение покрывшуюся мурашками чувствительную кожу бедра.
- Данил, я не могу…, - восклицаю я, когда он продвигается губами прямо к моей промежности.
- Просто полежи немного спокойно, окей? Я хочу поласкать тебя там.
Данил
Настоящее время
Смотреть надо бы на дорогу, но я, как придурок, то и дело пялюсь в зеркало заднего вида на притихшую на заднем Занозу.
Бледную, с проступающими на скулах неровными красными пятнами. До одурения красивую, но вместе с тем решительную и недоступную.
И разные чувства топят сейчас меня. Но в основном, удовлетворение от того, что везу ее к себе и скоро от ее недоступности и холодности не останется и следа.
Будет делать все, что я захочу. Надоело бегать, блядь, за ней и уговаривать.
Когда все, о чем думаю, это тупо и жестко поиметь.
В какой-то момент малыш начинает возиться и хныкать и Юля освобождает одну из своих грудей. Прикладывает к ней малыша. Он успокаивается и начинает жадно сосать молоко.
Я пялюсь, то и дело сталкиваясь с Занозой взглядами. Слушаю необычные звуки, вдыхаю специфический молочный запах, что начинает отчетливо разноситься по салону.
После кормления ребенок затихает, а Юля снова кутается в слои одежды.
***
- Приехали, вылезай, - говорю я, потому что Заноза продолжает сидеть с малышом в машине, словно приклеенная.
Хотя видит, что мы уже приехали. И понимает, что я, блядь, специально для нее не разгонял сильно тачку, чтобы не нервничала и у нее там с молоком… что там брат задвигал на эту тему... В общем, чтобы все было в порядке и не пропало.
Открываю дверь, чтобы выметалась уже из салона, и залипаю на ее ноги. Идеальные, но хочется побыстрее увидеть их без джинсов.
- Или особое приглашение нужно?
Теряю терпение и потому уже готов повысить голос.
Бесит, что она медлит и тянет время. Тогда как я на взводе с момента, как только издали увидел ее. Нет, даже раньше. Как только узнал, что она, блин, от меня сбежала.
Да, блядь, если начистоту, то все последние недели.
Кидает на меня быстрый взгляд, и тут же прячет его, не давая возможности считать своих эмоций.
- Помоги мне, пожалуйста, Игорька подержи, - говорит вдруг, а потом мир рушится, потому что она протягивает мне сверток.
Пиздец.
То, блядь, и близко не подпускала, не давала даже посмотреть, и вдруг…
Беру, машинально, потому что ничего другого мне не остается, и, как дурак, пялюсь на крошечное щекастое личико.
Юля тем временем ловко выбирается из машины и идет к открытому уже багажнику. Выуживает оттуда коляску, раскладывает и снова подходит ко мне. То есть…к нам.
- Спасибо, Данил. Теперь положи его, пожалуйста, в коляску, - просит она и я делаю, как она говорит.
Признаться, с огромным облегчением.
С ребенком на руках было…как-то не по себе. А если точнее, пиздец, насколько стремно.
- Спасибо, - снова топит Заноза и начинает толкать коляску к двери. – Ты покажешь нам, где мы сможем разместиться?
- Расположение комнат ты знаешь. Ничего не изменилось, выбирай любую, - говорю я, склонив голову на бок и внимательно наблюдая за ней.
Кажется, я понял, что за тактику она выбрала со мной. Решила делать вид, что мы молодая семейная парочка. Возможно даже, планирует переложить на меня часть забот о ребенке.
Чтобы, типа, я тоже проникся.
А потом чуть что и будет задвигать про его удобство и режим. И не подойди к ней тогда лишний раз.
Но если думает, что я на это поведусь, то она сильно ошибается.
Все, на что она может рассчитывать, это помощь с перетаскиванием вещей из багажника в дом и бабки на еду и другие расходы, связанные с ее переселением ко мне.
***
-Если ты не против, мы выберем эту комнату, - говорит Заноза, не оборачиваясь, а я прислоняюсь к дверному косяку, скрещиваю руки на груди и пялюсь на ее прямую, с идеально ровной осанкой спину.
Не интересовался ни разу молодыми мамашами, но, тем не менее, не слепой. Несколько раз замечал, как они ходят, ссутулившись и с выпирающим вперед животами. Потому что им так удобнее носить ребенка на руках.
Заноза ни разу не такая. Может, сказывается спортивный опыт за плечами, когда она упахивалась на своих тренировках, чтобы только заработать побольше и отстаивать свою независимость. А может, просто повезло, хер знает.
- Она большая, удобная и светлая, - перечисляет деловито и бодро, явно кося под дурочку.
Ага. И максимально далеко расположена от моей собственной спальни.
Пока я принимал душ, успела все тут разложить, чтобы уже не переиграть.
- Сюда поставим кроватку, здесь удобно и сквозняка не будет, - указывает она на один из углов. - Ты поможешь ее собрать?
Оборачивается и смотрит на меня. Застывает на полуслове.
- Пойдем, - говорю я и кивком головы указываю на соседнюю комнату.